Жертва приношения

02:14 pm — Человеческие жертвоприношения в древнем и современном иудаизме

Принесение детей в жертву богам было древней и широко распространённой практикой в Ханаане. Имеется несколько египетских изображений времён Нового царства (XVI-XII вв.), на которых ханаанейские вожди, терпящие поражение от египтян, в качестве крайнего средства получения божественной помощи приносят в жертву своих сыновей. Описание подобного случая сохранила Еврейская Библия. В середине IX в. царь Моава Меша отказался признавать над собою верховную власть Израиля. В ответ на это цари Иорам Израильский и Иосафат Иудейский пошли войной на Моав и осадили Мешу в его городе: «И взял он сына своего первенца, которому следовало царствовать вместо него, и вознёс его во всесожжение на стене. И стал великий гнев на Израиле, и они отступили от него и возвратились в свою землю» (4 Цар. 3, 27). Отступление израильских и иудейских войск свидетельствует о вере евреев в действенность подобного жертвоприношения.
Ряд сообщений ЕБ о принесении в жертву детей связывает этот обряд с божеством, имя которого по-русски передаётся традиционно как Молох. Согласно альтернативной точке зрения, соответствующее еврейское слово mlk означало не имя божества, а название жертвоприношения. Доводом в пользу этой точки зрения служит то, что в Карфагене и областях пунической колонизации термином mlk действительно называли жертвоприношение детей, получателями которого были божества Ваал-Хаммон и Танит. Этот термин засвидетельствован надписями на стелах, обнаруженных на тофетах – обрядовых участках с многочисленными останками сожжённых детей в карфагенских колониях в Северной Африке, Испании и на островах Сицилия и Сардиния.
Однако в текстах ЕБ речь скорее идёт об имени божества, а не о названии обряда, что подтверждается внебиблейскими источниками. Ханаанский бог mlk (с вероятной вокализацией molek и значением «царь») упоминается в двух заклинаниях из Угарита. В обоих случаях он упоминается в связи с местом под названием Аштарот в Заиорданье, которое в других угаритских текстах связывается с рефаимами, т.е. обитателями подземного мира. По-видимому, это же божество упоминается как Malik в списках богов из Эблы, Мари и Угарита. Дважды (в одном старовавилонском и одном ассирийском списке богов) оно отождествляется с Нергалом – месопотамским богом подземного мира. Вероятно, Молох ЕБ – это древний западносемитский бог подземного мира, связанный с культом предков (возможно, их царь), а превращение его имени в название жертвоприношения – это явление карфагенского культурного ареала.
Принесение в жертву детей было распространено повсеместно в Израиле и Иудее. О жителях Израильского царства в целом говорится, что они «проводили (ya‘aḇiru) сыновей своих и дочерей своих через огонь» (4 Цар. 17, 17). Из правителей Иудеи, прибегавших к этому обряду, упоминаются Ахаз (2-я пол. VIII в.), который «ходил путём царей Израильских, и даже сына своего провёл (he‘eḇir) через огонь» (4 Цар. 16, 3), и Манассия (1-я пол. VII в.), который «провёл (he‘eḇir) сына своего через огонь» (4 Цар. 21, 6). Царю Иосии (кон. VII в.) приписывается реформа, в ходе которой он, якобы, «осквернил тофет, что в долине сыновей Еннома, чтобы никто не проводил (le-ha‘aḇir) сына своего и дочери своей через огонь Молоху (le-ha-moleḵ)» (4 Цар. 23, 10). Однако его сын царь Иоаким (кон. VII – нач. VI в.) «делал неугодное в очах Яхве во всём так, как делали отцы его» (4 Цар. 23, 37), что подразумевает и возобновление человеческих жертвоприношений.
И действительно, Иеремия, пророчествовавший в 620-580-х гг., неоднократно упоминает о человеческих жертвоприношениях, местом которых была «Долина сыновей (или сына) Еннома» (послужившая источником для слова Геенна), она же «Долина трупов и пепла» (Иер. 31, 40) у иерусалимских ворот Харшиф. Согласно Иеремии, иудеи «построили высоты тофета в долине сыновей Еннома, чтобы сжигать сыновей своих и дочерей своих в огне» (Иер. 7, 31). В качестве адресата этого жертвоприношения Иеремия называет, помимо Молоха, Ваала: иудеи «построили высоты Ваалу, чтобы сжигать сыновей своих огнём во всесожжение (‘olot) Ваалу» (Иер. 19, 5), «они построили высоты Ваалу в долине сыновей Еннома, чтобы проводить (le-ha‘aḇir) через огонь сыновей своих и дочерей своих Молоху (le-ha-moleḵ)» (Иер. 32, 35).
Младший современник Иеремии Иезекииль (пророчествовал в 590-570-х гг.), обращаясь к иудеям, говорит: «Принося дары ваши и проводя (ha‘aḇir) сыновей ваших через огонь, вы оскверняете себя всеми идолами (gillulim) вашими до сего дня» (Иез. 20, 31). От имени Яхве он обвиняет Самарию и Иерусалим в том, что они «прелюбодействовали, и кровь на руках их, и с идолами (gillulim) своими прелюбодействовали, и даже сыновей своих, которых родили мне, через огонь проводили (he‘eḇiru) в пищу им» (Иез. 23, 37). Обращаясь к Иерусалиму, он говорит: «И взяла сыновей твоих и дочерей твоих, которых ты родила мне, и приносила в жертву (tizbaḥ) на съедение им (идолам). Мало ли тебе было блудодействовать? Но ты и сыновей моих заколала (tišḥaṭ) и отдавала им, проводя (ha‘aḇir) их » (Иез. 16, 20-21).
Более поздний автор, писавший под именем Исайи («Третье-Исайя»), свидетельствует, что эта практика продолжалась у иудеев и в послепленную эпоху: «Не дети ли вы преступления, семя лжи, разжигаемые похотью к богам (’elim) под каждым ветвистым деревом, заколающие (šoḥaṭim) детей при ручьях, под расселинами скал?» (Ис. 57, 5). Кроме того, он, по-видимому, прямо упоминает Молоха: «Ты ходила к Молоху (mlk) с благовонною мастью и умножила масти твои, и далеко посылала послов твоих, и нисходила до Шеола» (Ис. 57, 9). Масореты огласовали здесь слово mlk как meleḵ – «царь», но в контексте отправки послов в Шеол гораздо вероятнее, что автор этого текста имел в виду Молоха.
Послепленное священническое законодательство от имени Яхве строго запретило принесение детей в жертву Молоху: «Из детей твоих не проводи (le-ha‘aḇir) Молоху (le-ha-moleḵ)» (Лев. 18, 21); «Кто из сынов Израилевых и из пришельцев, живущих между Израильтянами, даст из детей своих Молоху (le-ha-moleḵ), тот да будет предан смерти: народ земли да побьёт его камнями; и я обращу лицо моё на человека того и истреблю его из народа его за то, что он дал из детей своих Молоху (le-ha-moleḵ), чтоб осквернить святилище моё и обесчестить святое имя моё; и если народ земли не обратит очей своих на человека того, когда он даст из детей своих Молоху (le-ha-moleḵ), и не умертвит его, то я обращу лицо моё на человека того и на род его и истреблю его из народа его, и всех блудящих по следам его, чтобы блудить вслед Молоха (ha-moleḵ)» (Лев. 20, 2-5).
Однако в данных законодательных положениях речь идёт лишь о жертвоприношениях Молоху, а в ЕБ имеются свидетельства о принесении людей в жертву и Яхве, причём в ряде случаев оно описывается без всякого осуждения, как приемлемая и сама собой разумеющаяся практика. Наиболее примечательным свидетельством такого рода является рассказ Книги Судей о дочери Иеффая: «И дал Иеффай обет Яхве и сказал: если ты предашь Аммонитян в руки мои, то по возвращении моём с миром от аммонитян, что выйдет из ворот дома моего навстречу мне, будет принадлежать Яхве, и вознесу сие на всесожжение. И пришёл Иеффай к аммонитянам – сразиться с ними, и предал их Яхве в руки его… И пришёл Иеффай в Массифу в дом свой, и вот, дочь его выходит навстречу ему… Когда он увидел её, разодрал одежду свою и сказал: ах, дочь моя! … я отверз уста мои пред Яхве и не могу отречься… И он совершил над нею обет свой, который дал» (Суд. 11, 30-32, 34, 35, 39).
Заметим, что Иеффай обещает принести в жертву то, что выйдет из ворот его дома, не уточняя при этом, что это будет, к примеру, животное, то есть с самого начала предполагается, что это вполне может быть человек. И Яхве принимает этот обет и выполняет просьбу Иеффая. Можно предположить также, что именно он посылает навстречу Иеффаю его дочь, показывая тем самым, что, а точнее кого, он хочет получить в жертву. Услышав о том, что её ожидает, дочь Иеффая не удивляется и не возражает, не говорит, что Яхве не принимает человеческих жертв, то есть принесение человека во всесожжение Яхве воспринимается всеми участниками события как нечто само собой разумеющееся. Дальнейшие подробности не сообщаются, но в соответствии с правилами принесения жертвы всесожжения Иеффай сначала должен был перерезать своей дочери горло, потом собрать её кровь в богослужебный сосуд, отрубить руки, ноги и голову, разрубить тело, вынуть и вымыть внутренности, возлить, разбрызгать и намазать кровь в определённых местах вокруг алтаря, после чего сжечь тело в «жертву, благоухание, приятное Яхве» (Лев. 1, 9).
Описание другого подобного случая мы находим во 2-й Книге Царств: «Был голод на земле во дни Давида три года, год за годом. И вопросил Давид Яхве. И сказал Яхве: это ради Саула и кровожадного дома его, за то, что он умертвил гаваонитян. Тогда царь призвал гаваонитян и говорил с ними… И сказал Давид гаваонитянам: что мне сделать для вас, и чем примирить вас, чтобы вы благословили наследие Яхве? И сказали ему гаваонитяне: … того человека, который губил нас и хотел истребить нас, чтобы не было нас ни в одном из пределов Израилевых, – из его потомков выдай нам семь человек, и мы повесим их для Яхве в Гиве Саула, избранного Яхве. И сказал царь: я выдам… И они повесили их на горе пред Яхве» (2 Цар. 21, 1-2, 3-4, 5-6, 8). В данном случае жертву приносят не евреи, а гаваонитяне, но она приносится во искупление греха, за который наказывает евреев Яхве, и именно Яхве является получателем этой жертвы.
В правление израильского царя Ахава Ахиил Вефилянин ради восстановления Иерихона приносит в жертву двух своих сыновей: «Ахиил Вефилянин построил Иерихон: на первенце своём Авираме он положил основание его и на младшем своём сыне Сегубе поставил ворота его, по слову Яхве, которое он изрёк чрез Иисуса, сына Навина» (3 Цар. 16, 34). Жертва приносится согласно пророчеству Иисуса Навина: «В то время Иисус поклялся и сказал: проклят пред Яхве тот, кто восставит и построит город сей Иерихон; на первенце своём он положит основание его и на младшем своём поставит врата его» (Нав. 6, 26). Хотя прямо не говорится, кто является получателем жертвы, из контекста можно понять, что она приносится Яхве во искупление греха.
Из яхвистских пророков первым против человеческих жертвоприношений выступает Иеремия на рубеже VII и VI вв. У более ранних пророков их осуждение отсутствует. Так, Осия в конце VIII в. бичует жителей Израильского царства, сделавших изображения Яхве в виде тельца: «И ныне прибавили они ко греху: сделали для себя литых истуканов из серебра своего… и говорят они приносящим в жертву людей (zoḇḥe ’adam): «целуйте тельцов!”» (Ос. 13, 2). Смысл еврейского оригинала не вполне понятен, поскольку выражение zoḇḥe ’adam может означать как «приносящие в жертву людей», так и «приносящие жертву люди». Если верен первый вариант, слова Осии могут быть поняты как осуждение призыва целовать тельцов, но не человеческих жертвоприношений.
Пророк Михей, проповедовавший в Иудейском царстве в конце VIII в., перечисляет по нарастающей возможные жертвы Яхве, из которых самая великая – жертвоприношение первенца: «С чем предстать мне пред Яхве, преклониться пред богом небесным? Предстать ли пред ним со всесожжениями, с тельцами однолетними? Но можно ли угодить Яхве тысячами овнов или неисчетными потоками елея? Разве дам ему первенца моего за преступление моё и плод чрева моего – за грех души моей?» (Мих. 6, 6-7). Для Михея принесение в жертву ребёнка не более предосудительно, чем всесожжение тельца или овна.
В пророчестве его соотечественника и современника Исайи пламя, исходящее из уст Яхве, зажигает жертвенный костёр, приготовленный для ассирийского царя: «Вот, имя Яхве идёт издали, горит гнев (или лицо) его, и пламя его сильно, уста его исполнены негодования, и язык его, как огонь поедающий… Ибо тофет давно уже устроен; он приготовлен для царя, глубок и широк; в костре его много огня и дров; дуновение Яхве, как поток серы, зажжёт его» (Ис. 30, 27, 33). Вряд ли такой образ мог возникнуть у Исайи, если бы в его сознании Яхве и человеческие жертвоприношения были несовместимы.
Даже Иезекииль (нач. VI в.), осуждающий человеческие жертвоприношения, признаёт от имени Яхве, что они совершаются по его воле: «И я осквернил их дарами их, когда они стали проводить (ha‘aḇir) всё, открывающее утробу (peṭer raḥam), чтобы разорить их, дабы знали, что я – Яхве» (Иез. 20, 26).
Как было указано выше, послепленное законодательство запретило приносить людей в жертву Молоху. С человеческими жертвоприношениями Яхве дело обстоит несколько по-иному. Во-первых, по сей день остаётся в силе положение Книги Левит о случае, в котором принесение человека в жертву Яхве является не только возможным, но и обязательным: «Только всё заклятое, что под заклятием отдаёт человек Яхве из своей собственности, человека ли, скотину ли, поле ли своего владения, – не продаётся и не выкупается. Всё заклятое есть великая святыня Яхве. Всё заклятое, что заклято от людей, не выкупается; оно должно быть предано смерти» (Лев. 27, 28-29).
Во-вторых, сохраняется формальное требование принесения евреями в жертву Яхве первенцев мужского пола от животных и от людей: «И сказал Яхве Моисею, говоря: посвяти мне каждого первенца, открывающего утробу (peṭer reḥem) всякую между сынами Израилевыми, от человека до скота: мои они» (Исх. 13, 2); «Отдавай мне первенца из сынов твоих; то же делай с волом твоим и с овцою твоею» (Исх. 22, 29-30).
Посвящённое Яхве приносится ему в жертву: «Всё первородное мужеского пола, что родится от крупного скота твоего и от мелкого скота твоего, посвящай Яхве, богу твоему: … пред Яхве, богом твоим, каждогодно съедай это ты и семейство твоё, на месте, которое изберёт Яхве. Если же будет на нём порок, хромота или слепота или другой какой-нибудь порок, то не приноси его в жертву (tizbaḥ) Яхве, богу твоему» (Втор. 15, 19-22).
Однако детей от принесения в жертву теперь положено выкупать: «Всё, открывающее утробу (peṭer reḥem), – мне, как и весь скот твой мужеского пола, открывающий утробу… всех первенцев из сынов твоих выкупай» (Исх. 34, 19-20); «Проводи (ha‘aḇarta) для Яхве всё, открывающее утробу (peṭer reḥem); и всё первородное из скота, какой у тебя будет, мужеского пола, – для Яхве … и каждого первенца человеческого из сынов твоих выкупай. И когда после спросит тебя сын твой, говоря: что это? то скажи ему: … я приношу в жертву (zoḇeaḥ) Яхве всё, открывающее утробу (peṭer reḥem), мужеского пола, а всякого первенца из сынов моих выкупаю» (Исх. 13, 12-15).
Обратим внимание, что в последней из приведённых цитат принесение первородного в жертву Яхве передаётся тем же самым техническим термином h‘br, «проводить «, которым ЕБ описывает жертвоприношения Молоху. Этот же термин использует Иезекииль (20, 26) в заявлении от имени Яхве, что это по его извращённой воле евреи приносят в жертву всё, «открывающее утробу». Ясно, что положения священнического законодательства о посвящении всего первородного мужского пола Яхве следуют древней еврейской традиции принесения в жертву скота и людей. Если бы первенцы никогда не приносились в жертву Яхве, не было бы и никакой необходимости в их выкупе. Возможно, миф в Быт. 22 о несостоявшемся принесении Авраамом в жертву Исаака был придуман именно с целью обосновать замену фактического жертвоприношения ребёнка его символическим выкупом.
Подробности выкупа ЕБ излагает в виде наставления Яхве Аарону: «Всё, открывающее утробу (peṭer reḥem) у всякой плоти, которую приносят Яхве, из людей и из скота, да будет твоим; только первенец из людей должен быть выкуплен… а выкуп за них: начиная от одного месяца, по оценке твоей, бери выкуп пять сиклей серебра… но за первородное из волов, и за первородное из овец, и за первородное из коз, не бери выкупа: они святыня; кровью их окропляй жертвенник, и тук их сожигай в жертву, в приятное благоухание Яхве» (Числ. 18, 15-17).
«Выкуп сына» (pidyon ha-ben), входящий в число 613 заповедей иудаизма, совершается на 31-й день после рождения еврейского первенца мужского пола. Отец ребёнка обязан отдать его Яхве в лице жреца (когена), после чего выкупить обратно за 5 шекелей (порядка 100 г серебра), что формально избавляет жреца от необходимости зарезать ребёнка и сжечь его «в приятное благоухание Яхве».
Как мы видим, вопреки утверждениям иудеев и иудействующих о том, что человеческие жертвоприношения чужды культу Яхве и их случаи в истории евреев были отступлениями от этого культа, вызванными внешними влияниями, в действительностью принесение людей в жертву было изначально органической и обязательной частью яхвизма и в определённом смысле остаётся ею по сей день.

Tags: Религиозная история, Яхвизм

Жертвоприношение в истории и современности

Назначение жертвы и та культурная среда, в которой жертвоприношения возникли, давно не существуют. Чтобы их понять, приходится реконструировать образ мыслей и действий человека палеолита. Понятие жертвы претерпело несколько революционных переосмыслений своего содержания, всякий раз находя себе место в новой культурной среде. И, наконец, уже в наши дни оно оказалось погребено под «культурным слоем» смежных понятий.

В современном русском языке под жертвой обычно понимают одно из трех: «жертва чего», «жертва кому» или «жертва чем». Первое подразумевает человека, пострадавшего или погибшего от несчастного случая или чьих-то злонамеренных действий. Второе – добровольную безвозмездную передачу средств или иных ценностей на некое значимое дело. А третье – выбор – отказ от чего-то менее ценного ради более ценного. О том, что у этого слова есть и некий четвертый смысл – мистический, смутно догадываются, только когда речь заходит о сакральном. Именно об этом четвертом здесь и пойдет речь, поскольку история вопроса показывает, что именно он был изначальным, а все остальные так или иначе произошли от него.

Авраам приносит в жертву Исаака

И первое, что приходит в голову, это «бескровная Жертва», приносимая нами на Евхаристии. Однако этот христианский неологизм изначально был антиномией. Вне христианского контекста «бескровная жертва» – противоречие в терминах, жертва бескровной быть не может. Дело в том, что в своем древнем, архаичном смысле жертва была связана вовсе не с необходимостью что-то отдать, а с необходимостью кого-то убить. Когда древний человек хотел обратиться к какому-либо божеству, он приносил ему жертву – закалывал жертвенное животное, а иногда и другого человека. Нашему современнику этот феномен настолько непонятен, что его, как правило, объясняют совершенно не свойственными ему мотивами. Чаще всего, как некое подобие подарка или взятки. Однако такое объяснение оставляет за скобками естественный вопрос – почему же в таком случае в жертву приносятся не ценности (деньги, драгоценные металлы и камни и пр.), а непременно чья-то жизнь?

Возникновение жертвоприношения

Этот вопрос довольно тщательно исследовал Р. Жирар. Корень этого явления он видит в том, что древний человек не умел обуздывать насилие. Сейчас в цивилизованных странах для этого существуют законы, суды и полиция. В менее цивилизованных – репрессивные органы. А в доисторическую эпоху было лишь племя, почти никак не структурированное. Поэтому, если кто-то из его членов проявлял в адрес другого агрессию, это создавало огромную опасность для племени в целом. Естественная для человека реакция на насилие – ответить еще бóльшим насилием. Ведь насилие очевидное зло. А зло необходимо пресечь. А пресечь его может только тот, кто сильнее нападающего. Значит, если тебя оскорбили – ударь, если ударили – покалечь, если покалечили – убей… и т. д. Как же, продолжая эту логику, поступить с убийцей? Очевидно, вырезать всю его семью. Ясно, что любая обида, если не оборвать цепочку взаимного насилия, может привести к полному истреблению народа. И такие случаи известны. Автор приводит зафиксированные этнологами примеры народов, полностью исчезнувших с лица Земли только потому, что поубивали друг друга.

Как же древние научились обуздывать взаимное насилие? Оказывается, жажду мести можно обмануть – направить ее не на того субъекта, который на самом деле виноват в вашей обиде. И если все члены народа или племени договорятся переключить свою ненависть на кого-то одного, они могут достигнуть мира и согласия, убив этого одного. Однако этот один должен обладать определенными свойствами. Во-первых, он должен быть хоть немного похож на того, кто в принципе может быть во всем виноват. Иначе согласия вряд ли удастся достигнуть. Например, легко убедить множество людей в том, что во всех бедах России виноваты евреи или либералы. Что в них виноваты, к примеру, нильские крокодилы, убедить их будет гораздо труднее. А уж что во всем виноват нижнетагильский петух из навоза, вам никто, скорее всего, не поверит. Во-вторых, он не должен быть членом народа или племени, приносящего эту жертву (речь именно о жертве). Иначе за него тоже найдется мститель и проблема не будет решена. И, наконец, важно, чтобы в убийстве жертвы участвовали все. Иначе чья-то жажда мести может оказаться не удовлетворена.

Конечно подобных рассуждений древний человек не вел. Он вообще не мыслил аналитически, а скорее мифологически. Найдя случайно или путем проб и ошибок верное решение, он описывал его с помощью мифа. И этим же мифом пользовался в своей практической деятельности. Разумеется, под мифом здесь понимается не сказка, а примерно то, что понимал под ним Лосев, – чудесного характера рассказ, личностно транслирующий некий опыт.
Согласно Жирару, миф здесь сложился примерно следующего содержания. Божество прогневалось на народ и наслало на него бедствие. Вспышки междоусобного насилия тогда воспринимались как явления сродни стихийным бедствиям, эпидемиям и прочим несчастьям. Чтобы бедствие прекратилось, надо упросить это божество его отвести, другого выхода нет. А божество не желает иных подношений, кроме… и далее формулируются вышеописанные условия, которые прежде были эмпирически найдены.
Очевидно, что идеальным кандидатом на роль жертвы является чужак или раб – человек, не являющийся членом сообщества, приносящего жертву. Иногда в жертву приносился человек, которого специально к этому готовили, – «фармак». Но если такового нет, может сойти и какое-нибудь животное. Правда первому условию оно удовлетворяет лишь с некоторой натяжкой, зато остальным вполне. Дальнейшее развитие этой практики привело к тому, что жертвоприношение из чрезвычайного средства уврачевания вспышек насилия постепенно превратилось в средство их профилактики, а значит и в средство регулярное, употребляемое отнюдь не только в экстренных случаях. Кроме того, его стали употреблять также и для профилактики или разрешения и других проблем, которые мифологическое мышление приписывало тем же силам, что и вспышки насилия – от стихийных бедствий до жизненных неудач.

В относительно современной практике мышление такого рода можно наблюдать, изучая такое явление как карго-культ. Во время Второй мировой войны американцы построили на некоторых островах Тихого океана свои военные базы. С населявшими их туземцами они легко договорились о предоставлении им для этого земли, снабжая их всякими безделушками типа перочинных ножей и фонариков, а также консервами, сладостями и спиртным. Когда по окончании военных действий американцы свернули свои базы и уехали, оказалось, что туземцам обходиться без их подарков уже довольно трудно. И они стали делать то, что с их точки зрения способствовало их получению: строить из подручных материалов подобия самолетов, расчищать взлетные полосы, ходить строем и т. д. Они просто создали миф: белые люди знают способ, как получать все им необходимое от духов. Значит, если научиться делать все то, что делали они, духи дадут все это и нам. Примеры такого мышления, хотя и менее очевидные, можно наблюдать и в нашем обществе – всевозможные приметы, суеверия и т. д. И даже в православии – чудотворные иконы, мощи и пр.

Языческая революция

С появлением государств, власти возникает кризис жертвы. Она перестает выполнять свою основную функцию – ограничивать насилие. Признаки этого Жирар находит в классической античной трагедии. Типичный ее сюжет – на обладание чем-то одним (царством, сокровищем, женщиной…) претендуют два (иногда больше) агониста – ни у кого из них нет преимущества ни в силе, ни в правоте. Обычно такая коллизия разрешается путем вмешательства более мощной силы (deus ex machina), ибо очевидная альтернатива – они все друг друга поубивают. То есть насилие жертвенное, сакральное становится неотличимым от насилия преступного. Впрочем, что тут является причиной, а что следствием, у меня лично вызывает большие сомнения. Не исключено, что именно кризис жертвы привел к возникновению государственной власти, а не наоборот.

Нетрудно представить и как это могло произойти. Первые в истории человечества государства, как известно, возникли в Египте и в Месопотамии. Оба они были абсолютными монархиями, причем вполне определенного типа. Монарх в них был фигурой сакральной – божеством или полубожеством. Как же в первобытной общине, где все более-менее равны могла произойти столь радикальная перемена? Смею предположить, что именно равенство всех послужило основой того, что насилие, от кого бы оно ни исходило, стало восприниматься как одинаково недолжное – отличить сакральное насилие от преступного не стало никакой возможности. А значит, жертвоприношение потеряло свою эффективность – перестало примирять враждующих. Очевидный выход из этого «заколдованного круга” – радикальное нарушение равенства, делегирование «права на насилие” кому-то одному. В этом случае появляется четкий критерий – правильное, сакральное насилие это то и только то, которое исходит от монарха. Он один имеет право убивать (т. е. казнить) кого хочет. Все остальные обязаны ему подчиняться и убивать только по его приказу. Ясно, что это ставит монарха в совершенно исключительное положение по отношению ко всем остальным. Фактически в положение бога, поскольку прежде никто из людей ни к кому из себе подобных так не относился. Признаки обожествления монарха в большей или меньшей степени заметны практически во всех античных культурах от Средней Азии до Западной Европы, которые принято относить к языческим. Например, в греческой трагедии типичное разрешение коллизии при помощи deus ex machina на сцене представляется как вмешательство бога. В реальной же жизни, как нетрудно догадаться, за этим стоит вмешательство власти при помощи вооруженной силы. Даже в позднеантичном Риме известны многочисленные попытки обожествления императора и его власти.

Казалось бы, в этих новых условиях жертвоприношение должно исчезнуть. Зачем заколать жертву, если божество перед вами в человеческом облике? Его можно просто спросить, чего оно хочет, и выполнить его требования. Но исчезновения не происходит. Происходит переосмысление – наполнение новым содержанием формы, почти не отличающейся от старой. Дело в том, что монарх, как правило, лучше всех прочих понимает, что его особое положение связано отнюдь не с его личными качествами, а с некоей условностью. Все согласны ему подчиняться потому, что не знают иного способа застраховаться от вспышек насилия с их трагическими последствиями. Но это означает, что его статус в принципе может оспорить кто угодно другой. Ведь для общества важен сам статус монарха, а не персона, им наделенная. А значит, если он по каким-либо параметрам перестанет устраивать слишком многих, его могут заменить на кого-нибудь другого. Поэтому любой монарх нуждается в постоянном подтверждении лояльности к нему со стороны всех подданных. А значит, необходим ритуал, в котором эта лояльность будет регулярно символически подтверждаться. И жертвоприношение для этого подходит как нельзя лучше. Во-первых, это дело очень традиционное. Во-вторых, та же традиция обязывает участвовать в нем всех членов общества, так, чтобы никто не уклонился, и к тому же регулярно. В-третьих, оно подразумевает обязательное участие иерархического лица – жреца или священника, руками которого оно непосредственно и совершается. А главное – радикально отличает насилие, совершаемое этим иерархическим лицом, от любого другого, даже весьма похожего по форме. Таким образом, монарх, взяв на себя ко всем прочим функциям также и функции жреца (священника), вполне может превратить жертвоприношение в регулярное обязательное для всех символическое подтверждение лояльности своих подданных к нему.

Смею предположить, что описанное в Дан 3:8-15 требование Навуходоносора ко всем своим подданным поклониться золотому истукану есть не что иное, как требование принять участие в возглавляемом им жертвоприношении. Поэтому языческий монарх, будучи в том или ином смысле божеством для своих подданных, является в то же время и жрецом другого божества, которому он приносит жертвы. И в этом нет никакого противоречия. Ведь для язычника бог – это всего лишь высшая сила, значительно превосходящая его собственную. Поэтому признание монарха богом нисколько не противоречит тому, что у того тоже может быть свой бог. Такое сочетание в одном лице функций бога, жреца (священника) и монарха (царя) характерно для весьма многих культур античной эпохи. В частности, римские императоры продолжали удерживать за собой титул pontifex maximus даже будучи уже христианами. Собственно говоря, именно те культуры, для которых это характерно, я и предлагаю называть языческими.

Ветхозаветная революция

Не менее революционное переосмысление жертвоприношения происходит с появлением иудаизма, точнее наиболее древнего его извода, иногда называемого яхвизмом или религией Ветхого Завета. Но дело тут не в самой жертве, а в радикальном отличии представлений яхвистов о Боге. О существовании Бога – Творца вселенной, как правило, догадывались и язычники. Но у них Он мог совершенно не совпадать с верховным божеством пантеона. И уж во всяком случае не к Нему они возносили свои молитвы, считая Его абсолютно недоступной инстанцией. Ветхий Завет ставит человека непосредственно перед лицом Бога-Творца и призывает поклоняться и служить исключительно Ему. Фактически это ставит человека (еврея) в равное, если не более высокое, положение не только с царями и священниками других народов, но и с их богами. Ведь и языческие цари, сами будучи в божественном статусе, возносили жертвы божествам более высокого порядка. Но даже для них прямое обращение к Творцу представлялось чем-то недостижимым. Или бессмысленным, поскольку ответа все равно не получишь. Идея «царь – бог» в Израиле удивительным образом превращается в свою противоположность – «Бог – Царь». Не царь наделяется божественным статусом, а Бог царским. Не царь, а Бог дает народу законы и правила, а иногда и прямо предписывает, что и как делать.

Разумеется, воспринимать все это непосредственно от Бога большинство израильтян было не в состоянии, хотя все были к этому призваны. Так что до некоторых пор Израиль управлялся харизматическими вождями, называвшимися в разное время судьями (שׁוֹפְט), прозорливцами (רוֹאֶה) или пророками (נָבׅיא), бравшими на себя ответственность за возвещение народу воли Всевышнего. Впрочем, ничего необычного в этом не было, поскольку и к языческому монарху непосредственно допускались отнюдь не все желающие.

Что же происходит при этом с жертвоприношением? Изначальный его смысл очевидно становится неактуален, поскольку у народа теперь есть Закон, четко определяющий, какое насилие допустимо, а какое нет. Неактуально и подтверждение лояльности монарху, поскольку Бог в этом совершенно не нуждается, Он абсолютно иноприроден не только любому человеку, но и миру в целом. Однако теперь в этом нуждаются сами люди – члены народа Божьего. Ведь их особое положение членов богоизбранного народа обязывает их четко различать, кто к этому народу принадлежит, а кто нет. А для этого человек II тысячелетия до н. э. не знает иного средства, кроме как через участие в своем особом жертвоприношении. Очевидно, теперь жертвоприношение теряет свой грубо-насильственный характер, насилие теперь не нужно. Поэтому человеческие жертвы сразу же и категорически запрещаются и, хотя и не исчезают совсем, всегда осуждаются. Заклание же животных для скотоводческого народа вообще не воспринимается как насилие, мясо – их обычная пища. Да и Закон предписывает такую процедуру их жертвенного заклания, чтобы любые жестокости исключить. Так что жертвоприношение для израильтян становится в первую очередь ритуалом, подтверждающим их членство в богоизбранном народе.

Но ограничиться этим было бы значительным упрощением – это лишь один из аспектов. Во-первых, для язычника участие в принесении жертвы одному божеству совершенно не исключает участия в таком же действии и по отношению к любому другому, он может без проблем принести жертву и Богу-Творцу. Так что участие в своем, правильном жертвоприношении как критерий принадлежности к народу Божьему было бы неэффективно без запрета на участие в других, неправильных. Это последнее действительно радикально выводит человека из языческого мира. Во-вторых, коммуникация с Богом Небесным принципиально отличается от коммуникации с земным царем. Обратиться к Нему может каждый, это принципиально. А вот получение ответа требует определенных усилий, навыков и далеко не всегда однозначно – нуждается в интерпретации. На помощь тут снова приходит жертвоприношение, точнее разные его виды.

Все мы знаем, что когда Господь благословляет наши труды, то даже достаточно сложные вещи удаются без особых проблем. По-видимому, примерно этим же и руководствовались израильтяне, создавая весьма непростые процедуры жертвоприношений на разные случаи жизни. Удачное в соответствии с предписаниями их совершение очевидно означало положительный ответ Всевышнего, Его одобрение, а неудачное – отрицательный, неодобрение. Ясно, что для этого потребовались специалисты, умевшие все необходимое соблюсти и получить нужный результат. Ими становится левитское священство. Хотя далеко не сразу исключительно они. Жертвы приносили и судьи, и пророки, и даже сыновья Давида исполняли священнические обязанности, хотя, по всей видимости, вспомогательные.

Резонно спросить, не изменилось ли отношение израильтян к жертве после появления у них монархии. Думаю, что нет, хотя тенденция к этому была. Ведь израильские цари всегда оставались лишь светскими правителями. Единственная попытка царя Саула самому возглавить жертвоприношение привела в конечном счете к его отрешению от царства. А уж наделение царя божественным статусом, как это было у язычников, для еврея вообще нонсенс. Так что еврейские цари, за исключением тех, что таки уклонялись в язычество, во всем, что касалось культа, уступали главную роль левитскому священству.

Ритуальные жертвоприношения в Индии


Обряды жертвоприношений.

Хотя обряды жертвоприношений для обеспечения хорошего урожая больше не практикуются, в последнее время были отмечены неоднократные факты ритуальных жертв в Индии. В период между 2011 и 2015 годами в этой стране на полях были найдены четыре трупа — этих несчастный явно принесли в жертву. Ранее же это не было чем-то из ряда вон выходящим. В своем обширном исследовании мифологии и религии «Золотая ветвь» Джеймс Фрейзер писал о племени в Индии, которое приносит в жертву чужаков для того, чтобы их урожаи были более обильными.
При этом племя не практиковало жертвенные ритуалы на членах своей общины. Обряд жертвоприношения не сопровождался большой помпой: не было никаких пиршеств, танцев, песен или молитв, подобно тому, как это было принято во многих других культурах.

Жертвоприношения на рисовых террасах в Хапао


Хапао на Филиппинах.

В Хапао на Филиппинах по сей день практикуются ритуалы выращивания и сбора риса. Древний ритуал состоит из двух частей, в которых присутствуют молитвы… и жертвы. Для первой части ритуала требуются четыре курицы, которых приносят в жертву. Их кровь сливают в миску, а печень и желчь исследуют на наличие благоприятных предзнаменований.
На следующий день (если приметы были благоприятными), в жертву приносят свинью. Ее убивают заточенной палкой, после чего вся племя танцует и поет вокруг нее. Наконец свинью разрезают и проверяют желчь на предзнаменования.

Древнеегипетская богиня, которая нуждалась в крови


Защитница урожая.

Согласно «Руководству странника по древнеегипетским богиням» Закери Грея, Рененутет была богиней плодородия и защитницей урожая. Поскольку рабов, которым не удавалось вырастить хороший урожай, часто казнили, они, естественно, хотели убедиться в том, что Рененутет благоволит им. Этой богине чаще всего возводили алтари внутри зернохранилищ. На эти алтари в жертву приносили пиво, вино, хлеб и кровь животных.

Пожертвования Молоху


Ваал или Молох.

Хананеи (жители древнего Ханаана) поклонялись Ваалу или Молоху. Хотя большинство ритуалов, в которых приносили жертвы Молоху, не были связаны с сельским хозяйством, некоторые из них практиковали фермеры. В некоторых текстах, в том числе в «Религии Карфагена», которая была написана в 1816 году Фондом имени Фридриха Мюнтера, авторы пришли к выводу, что Ваал и Молох были одним и тем же божеством.
Они также утверждали, что божествам приносили в жертву детей, когда ожидался голод. Только кровь могла успокоить бога и насытить его аппетит. Молох был известен как кровожадный бог, который постоянно требовал жертв.

Жертвоприношения ацтеков для вызова дождя


Боги Земли.

В религии ацтеков все вращалось вокруг богов и Земли. Одним из самых примечательных был жертвенный ритуал богу дождя Тлалоку. В святыне Тлалоку всегда хранились четыре кувшина с водой, ведь вода была критично важна для народа, который жил в засушливых землях. Неудивительно, что Тлалоку приносили жертвы, особенно часто для этой цели использовались дети, чьи слезы символизировали дождь.

Жертвы кукурузе


Легенда о кукурузе.

Легенд о кукурузе и ее божествах очень много. Многие племена приносили кровавые жертвы своим богам, особенно во время обрядов рождаемости. Племена американских индейцев чероки не были исключением. В первое новолуние весны проводилась торжественная церемония по целому ряду причин.
На фестивале проводилось множество танцевальных обрядов, посвященных священному огню, которому также приносили в жертву язык оленя. Кроме того, существовала вторая церемония, известная как «Церемония зеленой кукурузы», во время которой также приносили в жертву язык оленя и семь початков кукурузы.

Жертвоприношения Тору


Мужчина каждый день.

Адам Бременский в своих трактатах в 1073 году писал о том, что за урожайность в Скандинавии ответственным бог Тор. Единственным способом предотвратить голод было накормить Тора кровью. По большей части, быть принесенным в жертву считалось большой честью. Пир в честь кровавого ритуала продолжался в течение девяти дней и каждый день приносили в жертву мужчину и двух животных. Обычно этих жертв вешали в роще священных деревьев.

Поклонение Анне Куари


Анна Куари — богиня плодородия.

Анна Куари была известна как богиня плодородия, которой требовалась кровь, и с ней было связано несколько мифов. Утверждалось, что когда кто-то поклонялся Анне Куари, она в образе маленького ребенка приходила в дом к этим людям и жила с ними… до тех пор, пока эти люди не надоедали ей. После этого она убивала семью и переходила в следующий дом. Те, кто поклонялся этой богине, верили, что она может удвоить урожай, но за это ей нужно было приносить жертвы.

Европейский кукурузный дух


Золотая ветвь.

В «Золотой ветви» Джеймса Фрейзера говорится, что в древней Европе было широко распространено мнение о том, что среди кукурузных полей притаился Дух Кукурузы. Считалось также, что последняя жатва на поле должна быть принесена в жертву этому духу, иначе он вселялся в тело человека, который срезал последний колосок. Поэтому фермеры убивали этого человека.

Священные гетеры


Призывание дождя.

В древние времена фраза «призвать дождь» имела совершенно иное значение. Священная торговля своим телом была способом выказать поклонение богам и богиням и выразить благодарность богам за дары, которые они приносят людям. Изливание семени в лоно ассоциировалось с дождем, который поливает посевы.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *