Сборник вехи

ВЕХИ

‘Сборник статей о русской интеллигенции’, выпущен в Москве в 1909 группой публицистов и философов религиозно-идеалистического направления, выступивших против революции с позиций, близких кадетам (Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, М. О. Гершензон, А. С. Изгоев, Б. А. Кистяковский, П. Б. Струве, С. Л. Франк). Авторы ‘В.’ считали Революцию 1905-1907 ошибкой и утверждали, что она явилась продуктом деятельности социалистически настроенной интеллигенции, которая ‘… была нервами и мозгом гигантского тела революции…, следовательно, ее история есть исторический суд над этой интеллигенцией’ (‘Вехи’, с. 25). Социалистически настроенная интеллигенция обвинялась в ‘народопоклонничестве’, народническая — в ложной любви к крестьянству, марксистская — к пролетариату. Она характеризовалась как идейное ‘отщепенство’ (см. там же, с. 160), называлась ‘кружковой’, ‘искусственно выделяемой из общенациональной жизни…, ‘интеллигентщиной’ в отличие от интеллигенции в широком, общенациональном, общеисторическом смысле этого слова’ (там же, с. 1). Её идеология представлялась ‘веховцам’ исторически бесплодной. Трагедия русской интеллигенции, по их мнению, состояла в том, что народ не мог принять ни её заботы о его благе, ни её представлений об идеале общественного устройства, — в принципиальной пропасти между строем народной души и эмоционально-волевыми качествами интеллигента. Резкой критике в ‘В.’ подверглись материализм и атеизм В. Г. Белинского, Н. Г. Чернышевского, Г. В. Плеханова, марксизм как идеология и политическая стратегия. Представителей материалистической и атеистической линии в философии обвиняли в философской неграмотности, в подчинении философии общественно-утилитарным целям, в надуманных представлениях о благе народа. Своим главным принципом ‘веховцы’ считали признание примата духовной жизни над общественной — ‘… в том смысле, что внутренняя жизнь личности есть единственная творческая сила человеческого бытия…’ (там же, с. 1). Против идеологии ‘В.’ резко выступил В. И. Ленин, указав на её связь с русским ‘кадетизмом’. Эта ‘энциклопедия либерального ренегатства’, отмечал В. И. Ленин, ‘… охватывает три основные темы: 1) борьба с идейными основами всего миросозерцания русской (и международной) демократии; 2) отречение от освободительного движения недавних лет и обливание его помоями; 3) открытое провозглашение своих ‘ливрейных чувств’ (и соответствующей ‘ливрейной’ политики) по отношению к октябрьской буржуазии, по отношению к старой власти, по отношению ко всей старой России вообще’ (Полн. собр. соч., 5 изд., т. 19, с. 168).

Большая часть авторов, участвовавших в ‘Вехах’, выступили идейными противниками Октябрьской революции и в дальнейшем оказались в эмиграции.

Лит.: Ленин В. И., Еще одно уничтожение социализма, Полн. собр. соч., 5 изд., т. 25 .

И. Ф. Балакина.

Большая советская энциклопедия, БСЭ. 2012

Андрей Тесля

Интеллигенты об интеллигенции

Меня этот сборник сильно смутил, я впервые почувствовал, что нашему веку действительно приходит конец, что «Вехи» намечают лозунги будущего, постепенно они становятся теперь господствующими и пользуются защитой науки; естествознание переходит к метафизическому мировоззрению.

И.В. Гессен. В двух веках. – Берлин, 1937, с. 266

«Вехи» – один из самых известных текстов в русской интеллектуальной истории. И в этом состоит одна из сложностей его восприятия и интерпретации. Прежде всего необходимо выделить две одинаково ложные линии понимания: одна часть публики приняла «Вехи» как единый текст, не выделяя в нем отдельных голосов, в то время как некоторые из авторов книги настойчиво подчеркивали, что речь идет именно о сборнике статей. Статья Изгоева (в силу задержки с предоставлением рукописи к печати в 1-м издании вышедшая в конце книги; в последующих изданиях расположение статей было приведено в соответствие с изначальным замыслом, по алфавитному порядку) воспринималась многими как своего рода «приложение», особое мнение, что подчеркивало от обратного единство остальных; в одной из первых публикаций, посвященных новому сборнику, «Мольеровских врачах» Д. Левина, основным направлением атаки стали противоречия, которые критик находил между позициями разных авторов, затем аналогичное суждение повторит социалистический публицист А. Пешехонов, глумливо сопоставляя расходящиеся между собой определения «интеллигенции», даваемые авторами, и обвинения, ими в ее адрес предъявляемыми.

Отвечая на эти и им подобные упреки, авторы «Вех» (отметим, что в публичной полемике, развернувшейся после выхода сборника, принимали участие преимущественно П.Б. Струве, С.Л. Франк и, в меньшей степени, А.С. Изгоев) активно подчеркивали, что речь идет именно о «сборнике». Наиболее известной (и долгое время принимавшейся как достоверное свидетельство) стала фраза П.Б. Струве из его статьи в газете «Слово» от 25 апреля 1909 г.:

«Следует отметить, что сборник «Вехи” никем не «редактировался”, и я, и некоторые другие его участники со статьями других авторов ознакомились только после выхода в свет книжки».

В.Б. Струве писал своему брату в ответ на эту статью: «Тебе я не могу не сделать решительного упрека. Открещиваясь от ужасной фразы Гершензона, ты изменил самому себе, т. е. ты сделался в первый раз, насколько мне известно, неискренним. Не надо было допускать этой фразы в сборнике, если вы полагали, что по «тактическим” соображениям придется от нее открещиваться. Ты отлично понимаешь, что эту фразу нельзя ставить в одну скобку со всею массою других девиаций в миросозерцании авторов. Она требовала или цензорского карандаша, или надо было последовательно и мужественно раскрывать весь ее «ужасный” смысл, всю ее «ужасную” правду. И что бы ты ни писал, что бы ты ни говорил, я не могу отрешиться от внутреннего убеждения, что понимаешь и этот смысл, и эту правду. Сказавши правду, не надо было «конфузиться” и извиняться. Вы не сказали еще одной правды – не знаю, умышленно или неумышленно: что наша интеллигенция воспитана на медные гроши, почему и цена ей соответственная. В статье Изгоева так и чувствуется, что это недосказано. Если бы вы это осмелились сказать, то «негодованию” не было бы пределов. Мы очень не любим неприятных фактов, из-за которых нельзя притянуть к непосредственной ответственности начальство».

«Ужасная фраза Гершензона», от которой открещивался П.Б. Струве, – это, разумеется, знаменитые слова из статьи «Творческое самосознание», о которых упоминал почти каждый, говоривший или писавший о «Вехах»:

«Каковы мы есть, нам не только нельзя мечтать о слиянии с народом, – бояться его мы должны пуще всех казней власти и благословлять эту власть, которая одна своими штыками и тюрьмами еще ограждает нас от ярости народной» (с. 90).

С.Л. Франк вспоминал: «Идея и инициатива «Вех” принадлежала московскому критику и историку литературы М.О. Гершензону. Гершензон, человек чрезвычайно талантливый и оригинальный, по своим идейным воззрениям был довольно далек П.Б. и мне, как и большинству остальных участников «Вех”». Действительно, и в глазах значительной части критики сборник воспринимался в первую очередь как связанный с именем Струве и его круга – тех русских интеллигентов, которые осуществили переход «от марксизма к идеализму». Имя Гершензона выглядело довольно случайным – как отмечает М.А.Колеров: «считалось труднообъяснимым, что именно идея Гершензона вызвала к жизни созревавшие уже несколько лет плоды самоанализа и самокритики интеллигенции». Однако, как продолжает тот же исследователь, внесший решающий вклад в изучение истории сборника, «общая судьба всех авторов «Вех” – движение через марксизм, «Союз Освобождения”, «идеалистическое направление”, революцию 1905 года, «религиозную общественность”, – стала той основой, к которой обращался замысел Гершензона». Еще в 1902 г. тот писал Струве, объясняя замысел своего «Письма с берегов Женевского озера», опубликованного в редактируемом последним эмигрантском журнале «Освобождение», вокруг которого в 1902–1904 гг. происходила консолидация будущей конституционно-демократической партии:

Привет тебе, любитель чтения. Не советуем тебе открывать «Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции» «Коллектив авторов» утром перед выходом на работу, можешь существенно опоздать. Отличный образец сочетающий в себе необычную пропорцию чувственности, реалистичности и сказочности. На развязку возложена огромная миссия и она не разочаровывает, а наоборот дает возможность для дальнейших размышлений. С первых строк понимаешь, что ответ на загадку кроется в деталях, но лишь на последних страницах завеса поднимается и все становится на свои места. Созданные образы открывают целые вселенные невероятно сложные, внутри которых свои законы, идеалы, трагедии. Место событий настолько детально и красочно описано, что у читающего невольно возникает эффект присутствия. Создатель не спешит преждевременно раскрыть идею произведения, но через действия при помощи намеков в диалогах постепенно подводит к ней читателя. В тексте находим много комизмов случающихся с персонажами, но эти насмешки веселые и безобидные, близки к умилению, а не злорадству. Произведение, благодаря мастерскому перу автора, наполнено тонкими и живыми психологическими портретами. Темы любви и ненависти, добра и зла, дружбы и вражды, в какое бы время они не затрагивались, всегда остаются актуальными и насущными. Обильное количество метафор, которые повсеместно использованы в тексте, сделали сюжет живым и сочным. «Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции» «Коллектив авторов» читать бесплатно онлайн необычно, так как произведение порой невероятно, но в то же время, весьма интересно и захватывающее.

«ВЕ́ХИ», сбор­ник ста­тей, по­свя­щён­ных ана­ли­зу ми­ро­воз­зре­ния рус. ин­тел­ли­ген­ции. Из­дан в мар­те 1909 в Мо­скве по ини­циа­ти­ве М. О. Гер­шен­зо­на. По­лу­чив ши­ро­кий об­ществ. ре­зо­нанс, к апр. 1910 вы­дер­жал 4 пе­ре­из­да­ния. Ав­то­ры Н. А. Бер­дя­ев, С. Н. Бул­га­ков, М. О. Гер­шен­зон, А. С. Из­го­ев, Б. А. Кис­тя­ков­ский, П. Б. Стру­ве и С. Л. Франк вы­сту­пи­ли с кри­ти­кой ми­ро­воз­зре­ния ра­ди­каль­ной ин­тел­ли­ген­ции, ко­то­рую они счи­та­ли гл. идей­ной си­лой Ре­во­люции 1905–07, ви­нов­ной в раз­вя­зы­ва­нии «ле­во­го» и «пра­во­го» экс­тре­миз­ма. «В.» под­верг­ли прин­ци­пи­аль­ной кри­ти­ке «без­ре­ли­ги­оз­ность», ни­ги­лизм, «от­ще­пен­ст­во от го­су­дар­ст­ва» ин­тел­ли­ген­ции, вы­дви­гае­мый ею при­мат по­ли­ти­ки над ду­хов­ной жиз­нью, пре­об­ла­да­ние за­дач рас­пре­де­ле­ния над за­да­ча­ми про­извод­ст­ва. Ав­то­ры сб-ка стре­ми­лись по­ка­зать раз­ру­ши­тель­ность со­циа­ли­стич. идео­ло­гии и прак­ти­ки, не­спо­соб­ность их к со­зи­да­нию, вра­ж­деб­ность куль­ту­ре. Вы­сту­пая про­тив лю­бой пар­тий­но­сти в фи­ло­со­фии, нау­ке и эти­ке, уча­ст­ни­ки «В.» счи­та­ли, что толь­ко ре­лиг. на­ча­ла со­ци­аль­но­го бы­тия спо­соб­ны обес­пе­чить по­ло­жит. твор­че­ст­во в жиз­ни и куль­ту­ре. Ин­тел­ли­ген­ции пред­ла­га­лось об­ра­тить­ся к иде­ям лич­ной от­вет­ст­вен­но­сти и пра­ва, от­ка­зать­ся от мес­си­ан­ских пре­тен­зий. Вы­ход сб-ка вы­звал ши­ро­кую об­ществ. по­ле­ми­ку, в ко­то­рой по­дав­ляю­щее боль­шин­ст­во дея­те­лей со­ци­ал-де­мо­кра­тич., не­она­род­ни­че­ско­го и ли­бе­раль­но­го на­прав­ле­ний осу­ди­ли по­зи­цию «В.». Ав­то­ры сб-ков ста­тей «В за­щи­ту ин­тел­ли­ген­ции» (1909), «»Ве­хи» как зна­ме­ние вре­ме­ни» (1910), «Ин­тел­ли­ген­ция в Рос­сии» (1910) вы­сту­пи­ли с оп­ро­вер­же­ни­ем «ве­хов­ской» кри­ти­ки ин­тел­ли­ген­ции. Од­но­вре­мен­но по­яв­ле­ние «В.» при­вет­ст­во­ва­ли В. В. Ро­за­нов, ар­хи­еп. Ан­то­ний Во­лын­ский, Ан­д­рей Бе­лый; «В.» ста­ли клю­че­вым сб-ком в се­рии, объ­е­ди­нён­ной ав­тор­ст­вом Стру­ве, Бер­дяе­ва, Бул­га­ко­ва и Фран­ка: «Про­бле­мы идеа­лиз­ма» (1902), «Ве­хи» и «Из глу­би­ны» (1918). Сб. переиздан в 1991.

«ВЕХИ. Сборник статей о русской интеллигенции», М., 1909 г.

| | |
___________________________________________________________________________________________

ВѢХИ
Сборник статей о русской интеллигенции
Москва.- 1909

М.О.Гершензон
ПРЕДИСЛОВИЕ
Н.А.Бердяев
Философская истина и интеллигентская правда
С.Н.Булгаков
Героизм и подвижничество.
М.О.Гершензон
Творческое самосознание.

А.С.Изгоев
Об интеллигентной молодежи
Б.А.Кистяковский
В защиту права
П.Б.Струве
Интеллигенция и революция
С.Л.Франк
Этика нигилизма.

Роковые особенности русского предреволюционного образованного слоя были основательно рассмотрены в «Вехах» — и возмущенно отвергнуты всею интеллигенцией, всеми партийными направлениями от кадетов до большевиков. Пророческая глубина «Вех» не нашла (и авторы знали, что не найдут) сочувствия читающей России, не повлияла на развитие русской ситуации, не предупредила гибельных событий. Вскоре и название книги, эксплуатированное другою группою авторов («Смена вех») узко политических интересов и невысокого уровня, стало смешиваться, тускнеть и вовсе исчезать из памяти новых русских образованных поколений, тем более — сама книга из казенных советских библиотек. Но и за 60 лет не померкли ее свидетельства: «Вехи» и сегодня кажутся нам как бы присланными из будущего. И только то радует, что через 60 лет кажется утолщается в России слой, способный эту книгу поддержать.
Сегодня мы читаем ее с двойственным ощущением: нам указываются язвы как будто не только минувшей исторической поры, но во многом — и сегодняшние наши. И потому всякий разговор об интеллигенции сегодняшней… … почти нельзя провести, не сравнивая нынешних качеств с суждениями «Вех». Историческая оглядка всегда дает и понимание лучшее.

Александр Солженицын

См.: А.Солженицын, «Образованищина», в сб. «Из-под глыб», М., 1974.

См. также:
Игумен Вениамин (Новик), Уроки «Вех» (к 100-летию сборника).

Сборник статей «Вехи», был выпущен в Москве по инициативе М. О. Гершензона.

В числе авторов статей: Н. А. Бердяев, С. Н. Булгаков, М. О. Гершензон, А. С. Изгоев, Б. А. Кистяковский, П. Б. Струве и С. Л. Франк.

Авторы «Вех» считали Революцию 1905 года ошибкой и предлагали свои рецепты социальных реформ в стране на пути различных духовных исканий… Вот краткий пересказ основных идей 2 разными критиками сборника:

«Для Бердяева спасение русской интеллигенции в «религиозной философии»; для Франка — в «религиозном гуманизме»; для Булгакова — в «христианском подвижничестве»; для Струве — в «государственной мистике», для Изгоева — в «любви к жизни»; для Кистяковского — в «истинном правосознании»; для Гершензона — в старании сделаться «человеком» из «человекоподобного чудовища». Семь нянек семью песенками баюкают дитя: семь врачей семью лекарствами лечат больного. Но недаром говаривал Амвросий Оптинский, давать советы — бросать с колокольни маленькие камешки, а исполнять — большие камни на колокольню таскать».

«Вот что говорит, например, А.С. Изгоев: «Средний массовый интеллигент в России большей частью не любит своего дела и не знает его. Он — плохой учитель, плохой инженер, плохой журналист, непрактичный техник. Его профессия представляет для него нечто случайное, побочное, не заслуживающее уважения». Это, так сказать, общая характеристика. В других статьях сборника она развивается. Н.А. Бердяев утверждает, что у интеллигенции нет любви к истине, открываемой философией. С.Н. Булгаков нашел в ней антихристово начало. Б.А. Кистяковский говорит, что в ней слабо правосознание. П.Б. Струве обвиняет её в анархизме. М.О. Гершензон ставит такой почти медицинский диагноз интеллигенции: «Наша интеллигенция на девять десятых поражена неврастенией. Между нами почти нет здоровых людей — все желчные, угрюмые, беспокойные лица, искаженные какой-то тайной неудовлетворённостью. Все недовольны, не то озлоблены, не то огорчены. То совпадение профессии с врождёнными свойствами личности, которое делает работу плодотворной и дает удовлетворение человеку, для нас невозможно, потому что оно осуществляется только тогда, когда личность выражена в сознании». Он же в другом месте другими словами выражает ту же мысль, которую, очевидно, ощущает с большой остротой и болезненностью: «Мы не люди, а калеки, все, сколько нас есть, русских интеллигентов, и уродство наше даже не уродство роста, как это часто бывает, а уродство случайное и насильственное… Жизнь русского интеллигента — личная, семейная, общественная — безобразна и непоследовательна, а сознание лишено существенности и силы». Или ещё: «В целом интеллигентский быт ужасен: подлинная мерзость запустения, ни малейшей дисциплины, ни малейшей последовательности даже во внешнем; день уходит неизвестно на что, сегодня так, а завтра по вдохновению, все вверх ногами. Праздность, неряшливость, гомерическая неаккуратность в личной жизни, грязь и хаос в брачных и вообще в половых отношениях, наивная недобросовестность в работе, в общественных делах необузданная склонность к деспотизму и совершенное отсутствие уважения к чужой личности, перед властью то гордый вызов, то покладистость, не коллективная, — я не о ней говорю, — а личная».

Издание получило общественный резонанс выдержало за год четыре переиздания общим тиражом 16 000 экземпляров.

Многие критиковали авторов-веховцев:

«В сборнике «Вехи» сошлись люди разных специальностей, и каждый из них зовет русскую интеллигенцию к своему суду и судит её по своим законам. Г. Бердяев (Здесь буква «Г.» в начале фразы означает «господин» — Прим. И.Л. Викентьева) считает себя — неизвестно на каком основании — философом, и он нашёл, что интеллигентская правда противоречит философской истине. Г. Булгаков, в качестве христианина и православного, открыл грех интеллигенции в её героизме, противоположном христианскому подвижничеству и христианскому смирению. Г. Гершензон приглашает русского интеллигента просто «стать человеком», уверенный, очевидно, в том, что сам он, Гершензон, достиг этого высшего из всех званий» — по определению Жуковского. Юрист Кистяковский громит интеллигенцию за то, что она «никогда не уважала права». Политик и государственник Струве уличает интеллигенцию «в безрелигиозном отщепенстве от государства». Для г. Франка, философа культуры, вся беда в нигилизме русской интеллигенции, а г. Изгоев — в чём его специальность, не берусь сказать — пересказывает по чужим трудам, какой процент студенческой молодежи занимается онанизмом. (Точнее, А.С. Изгоев, утверждал, что 75% русской революционной молодёжи — онанисты — Прим. И.Л. Викентьева). Если бы в эту компанию затесался подлинный сапожник, он бы написал статью «Русская интеллигенция и сапоги», из которой было бы совершенно ясно, что интеллигенция в сапожном деле ничего не понимает и что это есть главный её порок. И от этого нестройность хора лишь немногим увеличилась бы. Мы ведь и теперь не знаем, потому ли оказалось у русской интеллигенции семь смертных грехов, что нашлось столько же охотников её обличать, или же перечисленные обличителями пороки все неразрывно связаны с многогрешной природой русского интеллигента и в то же время вполне исчерпывают её греховность. Остаётся неизвестным также, в чем, собственно, общая основа всех этих грехов — по крайней мере, авторы прямо не указывают этого. Мелькает, правда, по всем страницам сборника «безрелигиозность», которая будто и есть мать всех пороков интеллигента. Но господа обличители не потрудились сговориться насчёт того, что понимают они под религией, и мы поэтому не знаем, что такое безрелигиозность. То, что по этому поводу говорится в предисловии, слишком недостаточно и тёмно. «Первенство духовной жизни над внешними формами общежития» — это может значить столь многое и различное, что без дальнейших пояснений оно ничего не значит. Вместо общей мысли — общая фраза».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *