С утра было холодно накрапывал дождь

Парные согласные в слабой позиции в середине и на конце слов

Диктант 1

Осень уже давно надела на деревья жёлтые рубашки. Все дорожки, тропки и аллеи в садах и парках покрылись чудными красочными островками. Но большая часть листьев ещё держится на ветках. Утром часто бывают заморозки. Днём по небу плывут чумазые низкие тучи. Редко показывается голубое небо с лёгкими белыми облачками. На прогулку я надеваю под куртку безрукавку. Сестрёнка гуляет в сапожках. (59)

Диктант 2

На краю поляны стоит берёзка. Рядом с ней детская площадка. Мягкая травка под деревцем уже покрыта опавшими листьями. Я аккуратно присел на низкий гладкий пенёк и любуюсь берёзкой. Вот среди опавших листьев прошуршала мышка. На ветку села лёгкая птичка. На узкой тропке появляется кошка. Дует резкий ветер. Погода портится. Быстрой походкой я дохожу до решётки сада. (56)

Диктант 3

Наш класс выходит на осеннюю экскурсию. Мы идём по дорожке к решётке парка и собираем листья для коллекции. Кирилл и Илья ловко перелезают через решётку. Они испачкались краской. Мы проходим через узкую калитку и попадаем на большую площадку. От неё отходят тропки. Они покрыты опавшими листьями. Мягкая травка ещё не пожелтела. Но уже не слышно жужжания насекомых. Анна и Римма прячутся за низкой берёзкой. Денис долго ищет девочек. (68)

Диктант 4

Утром были заморозки. Мрачные тучи скользят низко над землёй. На улице дует резкий ветер. Наша кошка скребётся лапкой в дверь, царапает краску когтями. Ей надоело гулять. Она ложится на подушку в маленькой комнатке и засыпает. Я надеваю шерстяную рубашку и безрукавку. Выхожу во двор. Я сажусь на лавку, ем орешки, бросаю скорлупки на грядку. (54)

Диктант 5

Сегодня плохая погода. Резкий осенний ветер гонит листву по дорожкам и тропкам. У нас на участке идёт закладка удобрений в почву. Разве это лёгкая работа? Здесь не нужна спешка. Я уже аккуратно вскопал полоску земли на грядке. Дедушка берёт узкую лопатку и насыпает удобрение в канавку. Потом следует посев семян. Они перезимуют под снежком. (54)

Диктант 6

Сегодня с утра хорошая погода. Пташки весело поют. Дед Егор Кузьмич вышел из сторожки сделать зарядку. Он встал на большой площадке и начал делать резкие наклоны. На территории леска лежали охапки листвы. Берёзки на опушке почти облетели. Дед побежал по узкой тропке к остаткам бывшей беседки. Он любит пробежки. Дорожку прыжками пересекла лягушка. Вон болотце среди редких дубков. (58)

Диктант 7

Осенним утром я вышел на площадку перед домом сделать зарядку. Я делал резкие наклоны, низкие приседания, высокие прыжки. На соседнем участке соседка копала грядки. В руках у неё была лопатка. Она обратилась ко мне с просьбой. Надо перевезти на тележке несколько мешков картошки. После пробежки я помог соседке. Она дала мне пять вкусных пирожков. (54)

Диктант 8

Утром в субботу Анна выглянула в окошко. Резкий ветер гонит листья и бумажки. На ветках трепещут остатки листвы. Мошки и букашки давно спрятались. На берёзках и липках во дворе сидят редкие пташки. На дорожке появилась робкая кошка с серой шёрсткой. Анна вынесла молоко в миске и жидкую кашку на блюдце. (50)

Диктант 9

Стояла хорошая осенняя погода. Под куртку я надел рубашку и безрукавку. Я вошёл в беседку, сел на лавку, открыл книжку и тетрадку. Я выписывал отрывки из книжки, аккуратно вкладывал в неё закладки. Группа лёгких белых облачков сменилась низкими тучами. Подул резкий ветер. Мне стало зябко. Я пошёл по дорожке к дому. По дороге я нашёл красивый жёлудь. Удачная находка для моей коллекции! (62)

Диктант 10

Мы с младшей сестрой шли по дорожке к близкой опушке. Она сгребала сапожками листву. Дул резкий холодный ветер. На сестре были шапка и варежки. Потом малышка стала ловко бросать щепки и шишки. Давай, устроим короткую пробежку до той площадки! В глазках девочки стоят слёзки от ветра, но на губках улыбка. (50)

Диктант 11

Начался листопад. Листва покрыла дорожки и тропки. Робкие мышки шуршат в траве. Вот под липкой появился скользкий уж. Он хотел проползти через овраг к близкому болотцу. Резкий ветер гнёт гибкие ветки. Пташка с цепкими коготками добралась до дупла большого дуба. Она смотрит вниз. Ловкая кошка с узкими глазками глядит на неё. Резкий стук отвлекает кошку. Это шишка упала на гладкий пенёк. (61)

Диктант 12

Мы вышли в осенний лес. Наш путь лежит вниз по аллее через парк, через овраг к соседнему пастбищу. На опушке нас встречает большой дуб. Я подбираю гладкий скользкий жёлудь. В овраге растут низкие липки и берёзки. Мы слышим аромат трав. Раздался резкий хруст. Это Денис случайно сломал ветку. Он поднял её и сделал гибкий прут. Стал накрапывать редкий дождь. Каждый из нас открыл зонт. (64)

Диктант 13

На территории нашего участка есть несколько грядок. Погожим субботним деньком мы взяли лопатки и стали собирать урожай. Вот редька с морковкой. Как удалась сладкая репка! А вон редиска. На этой грядке летом росла густая петрушка. Робкая пичужка глядит на нас с низкой ветки. Наш пёс Барбос лает на пташку. Я ласкаю его гладкую шёрстку. (54)

Диктант 14

Листопад подошёл к концу. Осенние краски поблёкли. На гладкой дорожке лежат скользкие листья. Гибкие низкие ветки мешают нам пройти к беседке. А вот и пруд. Утренние заморозки сковали его хрупким ледком. На островке стоит берёзка без листьев. На бережке лежит старая лодка. Идёт редкий дождь. Слышится лёгкий стук капель. (49)

Диктант 15

Близко осенние заморозки. Пора собирать урожай. Дедушка позвал нас в огород. Денис набрал на грядке горстку сладкого горошка. Я сорвал репку и редьку. Маша взяла себе морковку. Тут в узкой канавке между грядками мелькнула робкая мышка. А вот лёгкая пичужка прыжками проскакала по тропке. Пташка взмахнула крылышками и ловко села на низкую ветку. (53)

Диктант 16

Сегодня с утра были заморозки. Редкий дождь легко стучал по голым веткам. Я должен отнести лукошко с пирожками и картошкой деду в сторожку. Я пошёл по дорожке к леску. Потом перешёл топкое болотце по узким доскам. Вязкая жидкая трясина уже покрылась хрупким ледком. Вот ветхий мост через овраг, а за ним опушка. Оттуда близко и до сторожки. (57)

Диктант 17

Ранней осенью, в субботний денёк пошли мы в лес. Я собирал сыроежки и другие грибки в лукошко. Младшая сестра нашла сладкие ягодки. Пёс Амур катался и бегал по мягкой травке. Было весело смотреть на его ловкие прыжки. Навстречу нам по дорожке сторож вёз на тележке мешки с картошкой. Вот и опушка. Под дубками есть болотце с лягушками. Квакушки ловят редких в эту пору насекомых. Мошки и букашки попадают лягушкам в рот на обед. (73)

Диктант 18

Ночью был дождь. Дорожки и тропки стали вязкими. Жидкую грязь покрывают скользкие листья. Редкие пташки собирают крошки во дворе. Исчезли мошки и букашки. Из низкой беседки вышла кошка с узкими глазками и чуткими ушками. Она хочет аккуратно подползти к пичужкам. Робкие пташки взмахнули крылышками и перелетели на низкие ветки. (49)

Диктант 19

Я с друзьями и младшим братишкой играю в прятки в осеннем лесу. Илья у ветхой лавки на площадке считает до ста. Денис прячется в низкой беседке. Я залез на берёзку. Мой брат Миша сел за кучкой листьев. Антон встал за маленькой липкой. Кирилл убежал по тропке к овражку. Олег влез на дуб с большим дуплом. (55)

Чтобы посмотреть презентацию с картинками, оформлением и слайдами, скачайте ее файл и откройте в PowerPoint на своем компьютере.
Текстовое содержимое слайдов презентации: Михайловские рощи Было раннее утро. Накрапывал дождь. Телега въехала в вековой сосновый лес. В траве что-то белело. Я соскочил с телеги, нагнулся и увидел дощечку, заросшую вьюнком. На ней была надпись черной краской. Я отвел мокрые стебли вьюнка и прочёл почти забытые слова: » В разны годы под вашу сень, Михайловские рощи, являлся я…» «Отсюда начинается земля Александра Сергеевича», — улыбнувшись, объяснил возница. Потом я натыкался на такие дощечки в самых неожиданных местах: в некошеных лугах над Соротью, на песчаных косогорах по дороге из Михайловского в Тригорское, на берегах озер Маленец и Петровское. Из травы, из вереска, из сухой земляники — отовсюду звучали простые пушкинские строфы. Их слушали только листья, птицы да бледное застенчивое псковское небо. Я изъездил почти всю страну, видел много удивительных мест, но ни одно из них не обладало такой внезапной лирической силой, как Михайловское.

— Что, Чибисов? Что вы хотели сказать?

— Товарищ лейтенант… извините вы меня, за-ради Бога… — заговорил Чибисов с обрывающими дыхание слезами в голосе. — Не совладал я с собой, не совладал… Совестно мне… Что ж делать-то мне? Товарищ лейтенант, не хотел я. Страх был, страх, Го-осподи!

И он схватил за рукав Кузнецова, ткнулся в него губами, по-собачьи мелко подергиваясь.

— Что вы? Сейчас же перестаньте! — сказал Кузнецов и вырвал руку. — Идите в блиндаж и ухаживайте за ранеными. Идите, Чибисов, идите…

— Совестно мне, совестно. Век вас буду помнить, товарищ лейтенант. Убить меня мало, убить на месте! Не совладал я…

«Что он? Скорей бы он уходил, скорей!»

— Идите в блиндаж. Идите, я сказал… что вы?

Снова шаги, хруп снега позади. Стукнула дверь. Тишина в блиндаже. Тишина на берегу. Нигде ни единого выстрела. Белой зыбью скользила, приплясывала поземка по иссиня-бледному катку стылой реки с черными впадинами огромных прорубей — в близких полыньях, пробитых снарядами, мнилось, позванивали, сталкивались, терлись друг о друга острые на слух осколки льдинок, как тогда, когда Зоя вызвала его из землянки расчета и он провожал ее по берегу и не дошел до блиндажа.

Ах, какая тоска и пустота декабрьской ночи были в этой без единого выстрела тишине, в этом заснеженном береге, без единого солдата, в этой поземке, позванивании льдинок, в этих корявых ветвях ветел, врезанных в сумрак уже предрассветного воздуха, неживого, серого, недвижного, и было невыносимо больно дышать на этом сковавшем все холоде! Он стоял, закрыв глаза, опустив автомат к земле.

«Почему она сказала тогда: «Поцелуй меня, как сестру. У тебя ведь есть сестра?» И что ответил я? «У меня нет сестры!..» Зачем я так сказал?»

Он подумал это, и показалось ему, что Зоя где-то здесь, рядом, что она жива и ничего не было этой ночью, что вот сейчас она выйдет из сумрака, перетянутая, почти переломленная своим офицерским ремнем по талии, в полушубке, подымет глаза, чернота их блеснет из-за бахромы инея на ресницах, губы и тонкие брови дрогнут в улыбке, и она скажет шепотом: «Кузнечик, тебе и мне приснилось, что я погибла. Ты меня будешь жалеть хоть немножко?»

Но было пустынно и мертвенно-тихо вокруг.

Спотыкаясь, он поднялся по ступеням на берег, вошел в ход сообщения и, не доходя до орудия, вдруг упал грудью на бровку траншеи, в тупом отчаянии прижался лбом к холодным шершавым перчаткам, и что-то жарко и горько сдвинулось в его горле; он сморщился, стиснув зубы, и долго терся губами и лбом об эту ледяную, шершавую и жесткую шерсть перчаток, молча, с острым сладострастием глотая слезы. Он плакал так одиноко и отчаянно впервые в жизни. И когда вытирал лицо, снег на рукаве ватника был горячим от его слез.

Глава двадцать четвертая

Уже поздним вечером для Бессонова стало очевидным, что, несмотря на ввод в бой отдельного танкового полка и резервной 305-й стрелковой дивизии, несмотря на быстроту и самоотверженность действий Отдельной истребительно-противотанковой бригады, несмотря на интенсивный огонь двух вызванных полков реактивных минометов, немцев не удалось столкнуть с захваченного ими к исходу дня северобережного плацдарма, выбить их танки из северной части станицы, но тем не менее, хоть и с огромным трудом, удалось разжать клещи, намертво сжимавшие фланги деевской дивизии, пробить узкий коридор к окруженному полку майора Черепанова, истекавшему кровью в круговой обороне.

К полуночи в полосе армии бои постепенно прекратились везде.

В этот час Бессонов с недоверием к затишью, но и несколько удовлетворенный донесениями о действиях 305-й дивизии, прорубившей коридор к полку Черепанова, сидел в своем блиндаже и утомленно выслушивал доклад об обстановке заместителя начальника оперативного отдела майора Гладилина. Доклад был деловито сух; Бессонов ни разу не перебил его. От нервного перенапряжения приступами болела нога, особенно после того, как он на высоте Деева упал в траншее, неудобно подвернув ступню, при огневом налете шестиствольных минометов. От этих приступов сухое лицо Бессонова стало еще суше, осунулось, посерело; временами его бросало в знойкий пот, и он вытирал его с шеи, с висков носовым платком, избегая неотступного внимания майора Божичко, давно заметившего, что с командующим не очень ладно.

— Не ясно, майор, — выслушав доклад, сказал Бессонов и разогнул под столом ногу, находя для нее удобное положение.

Замечание «не ясно» относилось не к докладу, не к сложившейся в корпусах обстановке, но Гладилин поджарой своей фигурой, нестроевой выправкой тихого, уравновешенного, пожилого человека, привыкшего докладывать объективные данные по возможности без эмоций, выразил секундное замешательство, точно забыл отметить существенное, то, чего не имел права не отметить.

— Простите, товарищ командующий, не понял. — Высокий лоб Гладилина стал нежно-розовым, заметнее забелела сахарная седина аккуратно и гладко зачесанных назад волос.

— Вчера ночью, — договорил Бессонов своим скрипучим голосом, — они ни на час не прекращали действий. Сегодня, введя резерв, по нашим данным, и даже удобный плацдарм захватив, затихли. Не кажется ли это вам алогичным, майор? Непоследовательным, так сказать?

— Думаю, что это связано с действиями наших соседей на Среднем Дону, товарищ командующий. С действиями Юго-Западного и Воронежского фронтов. Правда, начало их наступления сегодня не было очень успешным, но так или иначе…

— Возможно, — перебил Бессонов.

После целых суток успешного натиска немцев, торопливого наращивания удара — их спешка к цели чувствовалась — немцы, конечно, приостановили атаки в полосе армии не из-за наступления ночи, не из-за перерыва на горячий кофе с галетами для проголодавшихся танкистов, не из-за насморка, подхваченного командующим ударной группой генералом Готом на своем КП (Бессонов усмехнулся, подумав об этом), а из-за причин, несомненно, других, непредопределенных, весомо-существенных, новых. И как это было ни рискованно, он склонялся к мысли, что противник, введя в действие главный резерв на правом фланге его армии и продвинувшись здесь на несколько километров, к ночи исчерпал свои возможности. От этой же новой реальности зависело время обусловленного с командующим фронтом контрудара, который наносить надо было не позже и не раньше — в тот момент, когда явными становились признаки использованности всех резервов противника, усталости наступления.

Но многое окончательно могло проясниться лишь в течение ближайших часов, возможно, ближе к утру: начнут немцы снова или не начнут? И не будет ли вторичный натиск в непоследовательной торопливости к цели направлен по левому флангу армии, где днем немецкой танковой группе удалось сбить боевое охранение, а к вечеру выйти к южному берегу и также вклиниться в нашу оборону? Однако в перемену направления главного удара Бессонов интуитивно не верил, кроме того, не поступило никаких данных о перегруппировке сил противника против левого крыла армии. Где же истина во всем этом? Где твердая истина?

— Товарищ командующий, вы просили чай. Извините, сколько ложек сахару?

— Да… Две ложки. Благодарю.

Майор Божичко налил из вскипяченного на железной печке чайника полную кружку дымящегося чая, распространяя запах заварки; подумав, насыпал три ложки сахару, поставил кружку на стол перед Бессоновым.

А вокруг в блиндаже голоса связистов то порхали сквозняковым шорохом стрекоз, вызывая триста пятую, танковый полк Хохлова, отдельную артиллерийскую бригаду, то по-мышиному шуршали в душно-теплом, нагретом сыром воздухе, повторяя вслух последние телефонограммы из дивизий, из корпусов о потерях, о подбитых танках, о пополнении боеприпасами; и покачивалось на обгоревших фитилях пламя в четырех ярких лампах, до видимости морщин обливая светом землистые, бессонные лица офицеров-операторов, склонившихся над картой, серебристые волосы, высокий лоб Гладилина, тоже не отрывавшегося от карты на столе, округлую спину старшины-радиста в углу, стоявшего с чайником Божичко.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *