Россия 18

Джастин Варилек

Айова

Я начал учиться русскому языку семь лет назад в Дартмутском колледже. Там нужно было выбрать один иностранный, и я хотел изучать язык, который позволит мне разговаривать с большим количеством людей, плюс чтобы не было скучно. Тогда русским не очень интересовались: недавно случилось 11 сентября и многие делали ставку на арабский, так что я ожидал, что его знание принесёт мне преимущества в конкуренции при трудоустройстве. После первого года учёбы я съездил в Питер, и после этого, как снежок, падающий вниз, шёл на пути к знанию русского всё быстрее, а желание выучить его становилось всё сильнее. Хотя я верил в свои перспективы, окружающие смотрели на них пессимистично.

Я планировал работать либо в международном бизнесе, либо в политике, так что хотел получить связи в России. Когда вернулся в Москву, устроился стажёром в правозащитный центр «Мемориал». Я переводил статьи о нарушениях прав человека на Кавказе с русского на английский, искал дела, связанные с наказаниями людей в интернете, помогал с проведением мероприятий. Потом устроился в The Moscow Times и помогал развивать университет MIT и Cколково. Сейчас у меня свой бизнес, ориентированный на глобальную аудиторию, — создаю профессиональную сеть для журналистов, где можно обмениваться контактами и работать с фрилансерами.

Мадлен Лерое

Брест (Франция)

Я начала учить русский язык ещё в школе — там была возможность выбрать, кроме английского, русский или немецкий. Мне показалось, что немецкий хотят изучать только скучные отличники. У нашей учительницы, Madame Le Ru, было много друзей в Беларуси, мы туда отправляли письма, но съездить так и не получилось.

Я приехала в Россию первый раз в 2003 году в качестве волонтёра — мы помогали студентам в Воронеже перекрасить памятник ВОВ. Коротко мой визит можно описать так: общежитие ужасное, люди чудесные. Бабушка одной из студенток готовила для меня торт «Наполеон». Я думаю, она ожидала увидеть красивую и элегантную француженку, которая носит Chanel, а я пришла в своих удобных штанах.

Я долгое время продолжала учить русский, но почти не говорила. Ещё хуже стало, когда стала жить в Варшаве — многие правила и слова в польском противоположны тому, как принято в русском. Потом жила во Франции и работала журналистом, в основном на радио. В августе 2008 года, во время войны с Грузией, редактор предложил мне поехать в Россию. Я приехала и шесть лет жила в Москве. Самая яркая, удивительная, богатая часть моей жизни. Летом я вернулась во Францию для рождения первого ребёнка. Я рада тому, что моя дочь не растёт в атмосфере пропаганды и лжи. Сейчас я скучаю по друзьям, но не по сегодняшней России.

Кристи Айронсайд

Онтарио

Когда я училась в университете, прочитала Достоевского и Толстого, и мне очень захотелось почувствовать то, о чём они писали. Кроме того, Россия всегда казалась менее доступной, чем европейские страны. Когда у тебя есть канадский паспорт, ты можешь ездить во многие места без визы, и интерес появляется к странам, куда попасть сложнее. Я помню свой жуткий опыт, когда пришла к девяти утра в консульство и так и не поняла, как встать в очередь.

Я поехала в Санкт-Петербург в 2003 году по программе обмена. Правда, когда приехала, поняла, что сделала большую ошибку. Общежитие около станции «Приморская» прямо на берегу залива было очень плохим. В двух комнатах жили четыре человека, я была одна иностранка, и никто со мной не общался. Я говорила где-то десять слов по-русски, и погода была ужасная. Когда приезжаешь в общежитие в Канаде, сразу знаешь, к кому обращаться, тебе показывают руководителя, со всеми знакомят. В России никому не было дела до меня. За те шесть недель я очень изменилась, и когда они закончились, я поняла, что полюбила Россию ещё больше. Правда, о русской литературе тогда удалось пообщаться только с таксистами.

Когда я вернулась в Канаду, записалась на курс по русской истории, она кардинально отличается от европейской и американской и очень затягивает. Из школьной программы я знала только, что есть Советский Союз и там хорошие гимнасты. В 2006-м я вернулась в Россию, и в этот раз меня обокрали — я осталась без паспорта, денег и телефона.

Но к кому бы я ни обращалась за помощью, мне всегда помогали. Тем более удалось поговорить на русском — приходилось подходить и объяснять ситуацию. Тогда я поняла, что русские могут быть очень дружелюбными, возможно, в свой первый приезд я просто не нуждалась в помощи. Мне кажется, Россия часто пугает тех, кто не успевает её распробовать.

Теперь я приехала на год в Москву по приглашению «Вышки» (Высшей школы экономики). Я очень люблю этот город, и он так быстро меняется. Я помню, как в 2003-м меня толкали локтями в поезд метро и как в магазинах приходилось показывать продавщице, что тебе нужно. Сейчас здесь есть хорошие супермаркеты, кафе и магазины.

Антонио Гонсалез

Гватемала

Мне всегда было любопытно, как живут люди в другой стране. Один друг из университета как-то сказал, что он увидел объявление о поездке в Россию. Мы начали собирать кучу документов. В итоге все мои друзья или не собрали документы, или передумали, и поехал один я. Можно было поехать в Мексику или ещё куда-то в Латинской Америке, но мне хотелось посмотреть на совершенно другую культуру. Из моей страны в Россию раз в год по программе обмена уезжают восемь-десять человек.

Меня направили в университет в Тулу, а половина моих земляков поехали в Ростов-на-Дону. В филиале Менделеевского университета преподают русский для иностранцев по специальной методике. Хотя преподаватели не говорят на других языках, они могут объяснить иностранцам все нюансы русского. Я целый год жил в Туле, это было странно и страшно. Помню, как в первый раз зашёл в автобус, там, конечно, никто английского и испанского не знал, зато двое русских как-то объяснили нам, что они почему-то католики.

Больше всего я хотел увидеть снег. У нас его просто не бывает. Потом он меня, конечно, достал. Ещё хотел посмотреть на Красную площадь и красивых девушек.

Вообще я инженер, но в России сложновато найти работу по специальности, так что пока я преподаю испанский и занимаюсь переводами.

Йенс Маллинг

Копенгаген

Я вырос в Дании, и там медиа представляли процесс перехода от коммунистической идеологии к демократии очень идиллическим. Говорили, что в России образовалась рыночная экономика и особых проблем нет. Я хотел посмотреть своими глазами на эту страну. В начале нулевых я переехал в Берлин и поступил на факультет российской истории XX века. Я читал многих авторов и приезжал в Харьков по программе изучения языка, а потом в Воронеж, чтобы повидаться с друзьями, которых знал по университету в Берлине.

Больше всего меня интересовало, как меняются ценности людей и жизнь общества в России девяностых. Общаясь с людьми и читая современных авторов, среди которых мне особенно запомнилась Светлана Алексиевич, я понял, что переход от старой модели давался вовсе не так просто, как это представляли на Западе. Возможность узнать Россию даёт привилегии, в том числе, теперь я чуть лучше понимаю механизм работы европейских стран.

Сейчас я работаю журналистом на немецкую и датскую газеты и часто пишу об архитектуре XX века: авангард, ар-нуво, сталинский ампир и поздний модернизм 1960–1970. Вот здесь, например, рассказал о моём любимом здании в России — водонапорной башне в Санкт-Петербурге.

Сэм Ребо

Нью-Йорк

Хотя я родился в Нью-Йорке, мой отец всю жизнь жил в Санкт-Петербурге. Но не только это формировало мой интерес. Я изучаю Россию сейчас, потому что я вижу огромный экономический потенциал в этой стране. Мне кажется, что при правильном управлении и лидере Россия может стать величайшей экономической силой в течение нескольких лет. Ну и ещё я влюблён в русских людей. Как говорят, они могут быть совершенно холодны к вам на улице, но когда вы приходите к ним домой, они становятся самыми дружелюбными людьми, которых вы когда либо встречали. Не понимаю, как кто-то может не интересоваться Россией.

Куба Снопек

Варшава

Я никогда не испытывал особого интереса к России и первый раз попал в страну довольно случайно. Шёл 2000 год, я ездил автостопом по Польше, когда увидел машину — черный BMW с тонированными стёклами и пьяными гопниками внутри. Я спросил, куда они едут, и они сказали, что «в Кёниг». Кажется, сигареты туда отвозили, и водку в обратную сторону. Когда мы ехали, они говорили, что это самый лучший бизнес и какой-то их коллега так проездил и сейчас на островах живёт, дом построил.

Когда открывался институт «Стрелка», четыре года назад, я приехал в страну уже осознанно. Я всегда хотел поработать с Рэмом Колхасом, он тогда как раз набирал студентов. Я тогда знал только русский алфавит — выучил его ещё когда-то давно в школе, так что язык учил уже на месте. Интересно, что, когда я жил в Испании, испанский получилось выучить гораздо быстрее, а русский ближе к польскому и кажется, что должно быть проще, но в итоге происходит постоянная путаница.

Москва тогда была похожа на Варшаву 90-х, не было ничего, что бы меня сильно удивило. Я почувствовал себя в хорошо знакомом месте.

Мне нравится зима, в Европе нет настоящей зимы. Мои друзья, вокруг много замечательных людей, и есть баланс между правилами и хаосом, есть место спонтанным решениям. Меня бесит политическая обстановка и то, что связано с этим, — отсутствие положительного горизонта. Погода осенью и весной. Третье связано скорее с Москвой — очень сложно есть и находить вкусную еду. Так, чтобы правильно питаться и не очень дорого. Сложно спортом заниматься, мало доступного спорта.

Я создаю интересные проекты на «Стрелке». Для архитектора Москва даёт хороший опыт — это город, который очень быстро менялся последние 20 лет, здесь есть все интересные явления в градостроительстве и архитектуре. Если поехать в менее хаотичное место, этот разрез не будет виден так хорошо. Москва как пространство меня вдохновляет.

Уилл Хэнлон

Нью-Йорк

Я стал заниматься русской литературой случайно. В юности читал самые разные книги: Достоевского, Толстого, Дикенса, Мелвилла, Борхеса. Это никогда не было шагом в сторону карьеры или создания какого-то исследования, мне просто нравилось читать в свободноe время. В колледже я выбрал две главные специальности — история и английская литература, но в США это не так уж важно. Я всегда представлял, что потом пойду учиться в университет на правовой факультет. В конечном счёте я сменил колледж. Я играл в бейсбол в Колледже Лафайетт, но повредил плечо и не мог продолжать. Я решил взять перерыв в год и разобраться в своих интересах. В тот год я прочитал «Мёртвые души», «Братьев Карамазовых» и открыл для себя Чехова, тогда я сосредоточился только на русской литературе.

В конце концов я решил покинуть Колледж Лафайетт и поступить в Университет Юты. Справедливости ради, я всё ещё собирался идти в Школу права. Летом я впервые приехал в Россию по программе и жил шесть недель в Красноярске. А потом вернулся и начал готовиться к поступлению в юридические университеты. Я прошёл в несколько, но за две недели до начала обучения я понял, что это не то, чем я хочу заниматься в жизни. Не было ни одного утра, когда я просыпался и не думал, что хочу получить степень доктора в русской литературе, но я вдруг осознал, что выбрал правовую школу, потому что это была понятная карьерная дорога, и это помогло мне не совершать никаких окончательных решений в жизни в следующие три года. Я понял, что, вместо того чтобы избегать этого решения, я уже знал, что хочу делать. Вместо того чтобы работать и ждать, пока смогу читать в свободное время, университет позволит делать мне то, что я и так люблю. С тех самых пор я ни секунды не сомневался в том, чего хочу, и сейчас я очень и очень рад, что не пошёл в Школу права.

Что касается русской культуры, надо признать что сначала я не испытывал энтузиазма по поводу языка, современной культуры. Мне нравились только романы XIX века. Однако после того, как я приехал в Россию, у меня появилась отличная возможность увидеть новое (в чём-то очень похожее, в чём-то совершенно чужое), смотреть на мир. Несколько вещей открылись мне — щедрость, серьёзность и прямота русских. В цикличной форме литература помогла мне полюбить культуру, и, только после того как я её понял, я смог оценить тонкие нюансы и блеск русской литературы.

Джозеф Геллер

Санта-Моника

Когда я был маленьким, моя семья рассказывала о России, потому что мой дед приехал из Минска в 1914 году. Однако никто в моей семье кроме него по-русски не говорили — у нас все общались на идише. Я просмотрел все книги о России, которые были в нашей библиотеке, и в большинстве своём они касались советской архитектуры. Так что в этом возрасте я убедился в том, что Россия — сказочная страна. Я начал учить русский, только когда перешёл в старшие классы. Я проводил много времени с моей соседкой и её семьёй — евреями, эмигрировавшими в Лос-Анжелес в 90-е.

Мама семьи была немного сумасшедшая, но безумно интересная, и она рассказывала мне много о Советском Союзе. Моей маме не нравилось, что я говорю по-русски, это заставляло её вспоминать о семействе её отца, которое она не любила. Так что, когда я хотел её разозлить, просто говорил несколько слов на русском, которым меня научили соседи. Сейчас я впервые приехал в Россию, я учил язык около двух лет в университете и теперь приехал сюда на программу от университета.

Даниэла Пуркарт

Вена

Когда я встречаю русских и они понимают, что я знаю язык, они часто удивляются и спрашивают: почему русский? Но ответ простой — мне кажется, что это один из самых красивых языков в мире. Когда я начала его учить, то не думала о его применении. Хотя сейчас в Австрии высокий спрос на тех, кто знает русский, и уже нет ничего особенного в том, чтобы его учить.

Часто люди думают, что самое сложное — понимать кириллицу. Но я уже после первой недели запомнила все буквы и могла читать. Запомнить грамматику и исключения из правил действительно тяжело.

Впервые я приехала в Россию со своими одногруппниками по культурному обмену из университета. Мы отправились сразу в Сибирь. Когда мы прилетели в Москву и ждали рейса в Иркутск, девушка за паспортным столом смотрела очень злобно, мы тогда испугались. Позже я поняла, что это нормально в России. Позже мне это даже стало нравиться.

Мой первый приезд в Россию был впечатляющим. Я до сих пор считаю, что Байкал — одно из самых красивых мест, что я когда-либо видела.

Потом я приехала на обмен в РГГУ и обрела много новых знакомств. Ещё через год устроилась на несколько месяцев в Австрийское посольство в Москве.

Теперь я работаю в австрийской софтверной компании, у которой есть тесные связи с Россией. Хотя в Австрии отношение к России сейчас негативное. Причина этому — политическая обстановка и конфликт с Украиной. Но есть и более глубокие обстоятельства: образ России и русских сохранился со времён Второй мировой войны, как сохраняется образ немцев/автстрийцев в России, особенно у старшего поколения. Для многих в Австрии Россия несёт зло, но я думаю, что австрийцы просто знают слишком мало о русской культуре и людях. Я очень жду, когда снова приеду в Россию, когда все эти конфликты разрешатся, и увижу, как Россия развивается.

Фотографии: Nuuttipukki

Паола Джианотти: «Россия — как еще один Рим, но никто не говорит по-итальянски»

Фото предоставлено пресс-службой Red Bull Trans-Siberian Extreme Паола Джианотти

Паоле Джианотти 34 года. Итальянская спортсменка, участница соревнований по триатлону, велопутешественница. Паола совершила рекордное кругосветное велопутешествие: проехала вокруг света за 144 дня, преодолев за это время 29 430 километров на четырех континентах.

Прежде чем дать свое согласие на участие в гонке, я долго сомневалась. Когда живешь в информационном пространстве, которое формируют СМИ, то волей-неволей начинаешь формировать свой образ страны, людей, того, что происходит — довольно негативный. С другой стороны, мне предлагали проехать по уникальной трассе, равных которой нет и не будет в мире. И так как мне очень хотелось посмотреть Россию изнутри, я согласилась. Когда я приехала в Москву, первое впечатление было таким: это как еще один Рим, но никто не говорит по-итальянски. Тот же темп, тот же смог, те же люди, которые могут тебя толкнуть и даже не обернуться или угостить кофе и помочь найти улицу. Удивило очень многое, да и до настоящего времени просто не перестаю удивляться и открывать для себя что-то новое, каждый день, с каждым километром гонки. Когда ты часами крутишь педали, голова полностью свободна, ты наслаждаешься видами и думаешь о том, что видишь.

Фото предоставлено пресс-службой Red Bull Trans-Siberian Extreme

Больше всего удивили люди. Они разные везде, но в России они настолько отличаются друг от друга, что порой кажутся жителями разных миров.

Это огромный охранник в «Метрополе», который не пустил в туалет меня и моего напарника просто потому, что ему так захотелось. Мы стартовали с площади Революции в 6 утра, все было закрыто, даже платные туалеты, и мы пошли в отель. На входе стоял он, в униформе, туалеты были практически за его спиной. Маленький царек маленького мирка.

Фото предоставлено пресс-службой Red Bull Trans-Siberian Extreme

Это не менее огромный и еще более страшный водитель гигантской фуры где-то под Омском. Мы стояли на обочине ночью и ждали смены, он остановил свою машину чтобы спросить, все ли у нас хорошо. По-английски он не говорил совсем, мы знаками объяснили, что у нас все хорошо, наш сопровождающий, русский парень, рассказал ему про гонку. Этот «медведь» подошел и обнял меня, потом полез куда-то в свою огромную кабину и вылез оттуда с пакетом изумительных яблок, которые отдал нам.

Фото предоставлено пресс-службой Red Bull Trans-Siberian Extreme

Это дорожные рабочие, которые махали нам вслед и перекрывали полосу реверсивного движения, чтобы мы могли проехать без остановки.

Это наша медийная русская команда, сопровождающая гонку, — они, кажется, совсем не спят, потому что их камеры и машины я вижу рядом с нами 24 часа в сутки — и днем, и ночью. Они всегда улыбаются, готовы поддержать и очень тактично отводят камеру в сторону, если ты не хочешь, чтобы тебя снимали.

Фото предоставлено пресс-службой Red Bull Trans-Siberian Extreme

Природа волшебная, но такого запустения я не видела нигде: даже неподалеку от Москвы леса и обочины не приспособлены для того, чтобы можно было остановиться и просто отдохнуть. Да, на трассах есть «карманы», но я не видела практически ни одного кемпинга или площадки для отдыха, это при том, что количество людей, перемещающихся на велосипедах и идущих пешком очень велико. Иногда создается впечатление, что все, что находится за границей города, никому не нужно, или руководство не видит и можно не следить за этим. Боже, столько мусора я не видела нигде! Свалки в лесу и на обочинах, переполненные мусорные баки, банки из-под пива и рыбные кости на берегу Байкала. Да, у вас огромная страна, но даже ее можно завалить мусором так, что жить будет невозможно! Это не везде, встречаются изумительные городки и деревеньки, где чисто. Это же так просто — донести мусор до бака или забрать домой. Как поздороваться!

Фото предоставлено пресс-службой Red Bull Trans-Siberian Extreme

Везде есть свои особенности, но Россия — даже не другая планета, это другая галактика. Теперь я знаю, что Сибирь — это не только снег, а еще и +37 в тени, оводы, которые могут унести меня вместе с велосипедом, и огромные реки. Я знаю, что Россия и Москва — это две разные страны. Я знаю, что путешествовать во времени можно — нужно просто сесть на велосипед или машину и ехать в сторону Владивостока. Чем дальше от Москвы, тем дальше во времени ты перемещаешься. Где-то на середине трассы, сидя в кафе, мы слушали музыку итальянской эстрады середины 80-х годов, и было полное ощущение, что мы в СССР, что еще нет Евросоюза, я даже проверила, не превратились ли мои евро в старые итальянские лиры. Нет, пока не превратились, но до Владивостока еще далеко!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *