Реформация в Англии

Генрих IV за время своего правления сознательно не изменял общественных структур Франции, тем не менее под влиянием его политики они начали существенно преображаться. Король, имевший очень четкие представления о задачах монарха и сущности политических действий, не оставил исчерпывающих теоретических трудов, даже «политического завещания», но множество «государственных максим» разбросано в его письмах и речах. Из них следует, что он представлял общественное распределение ролей в своем государстве в соответствии с обычаем, причем его высказывания о воинском долге дворянства и продуктивном труде крестьян, ремесленников и всех, кто занимался промыслами, а также о духовенстве очень содержательны. Генрих IV был практиком, он был далек от теоретических спекуляций и от интенсивного чтения современной политико-теоретической литературы. Он был человеком беседы, непосредственного контакта, стремился сопоставлять интересные точки зрения, внимательно выслушивать собеседника и осмысливать сказанное.

Нет никаких признаков того, что он ставил под вопрос традиционную роль и функции дворянства. Он не желал решающего влияния герцогов и пэров на государственные дела, которые были исключительной прерогативой короля и его приближенных. В общем, он видел в дворянстве, принадлежность к которому чувствовал всю жизнь, ведущую, неотъемлемую, с военной точки зрения, силу своего государства. Поскольку это дворянство нужно было защищать от себя самого, Генрих IV принимал соответствующие меры, например, издал эдикт, запрещавший дуэли, и без большого успеха настаивал на его исполнении. В этом смысле Ришелье был его учеником.

Правда, между королем и дворянством были расхождения, причины которых крылись в уже давно ощутимом кризисе французского (да и всего европейского) дворянства на исходе 16 и в первой половине 17 века. Король был глубоко убежден в общественном значении дворянства, но он не хотел его видеть на важных постах в Совете, а в городах и провинциях Франции приставлял к дворянским губернаторам контролирующих и надзирающих лиц. Это вызывало недовольство дворян и поддерживало их готовность к бунтам, от которых не было избавлено правление Генриха IV.

И еще одно тяжело ударило по старинному дворянству: продажа и наследование должностей. Генрих IV и Сюлли поощряли и то и другое. Между 1602 н 1604 гг. они активизировали интенсивно практикуемый со времен Франциска I метод и по фискальным причинам в 1604 г. (эдикт Пуле) благодаря ежегодному сложению полномочий чиновников (годичное право) сделали возможной наследственную передачу, то есть продажу должностей. К тому же они сдавали в аренду всю систему одному финансисту (Пуле).

Старинное дворянство критиковало продажу должностей. Оно видело опасность в том, что многие «новые люди» из низов постепенно продвинутся в дворянство, и будут размыты древние сословные границы. Даже видные члены королевского Совета во главе с Белльером вели борьбу с системой и поддерживали традиционные государственно-правовые ценности французской монархии. Каждая должность, говорили они, исходит от короля как верховного законодателя страны, она может предоставляться на основе чести и квалификации, а не за деньги путем торговли.

Сопротивление обеих групп не имело успеха. Решение Генриха и Сюлли значительно способствовало распространению торговли должностями в абсолютистской Франции и, в сущности, внедрило наследование должностей. Это был неизбежный и необратимый процесс в монархии, которая уже давно решила идти путем бюрократизации, то есть увеличивать число чиновников не представителями высших сословий, работающими на общественных началах, а путем привлечения совершенно нового персонала. А как иначе это государство должно было оплачивать своих чиновников, то есть кормить их, если не широкой приватизацией их доходов?

Торговля и продажа должностей в следующие десятилетия дали значительную прибыль короне, и она была вынуждена по фискальным причинам создавать новые должности и продавать их. Из набранных таким способом чиновников (служащих) выросла прочная социальная опора монархии; правда, эти служащие из-за того, что должность являлась их собственностью, обладали большой степенью самостоятельности, однако были принципиально настроены на лояльное отношение к короне, как к гаранту их должности (и ее материальной ценности).

Так французское ренессансное общество при Генрихе IV постепенно меняло свое лицо. Дворянство, прежде всего высшая аристократия, доминирующая сила в век религиозных войн, окончательно уступило но значению государственной администрации. «Новые люди» начали овладевать положением и занимать ключевые позиции в центре, регионах, городах и общинах. Эти люди по своему происхождению были буржуа. Вырисовывались контуры нового сословия, судейского дворянства, которое надолго стало социальным базисом монархии Бурбонов.

Едва ли в жизни другого короля женщины играли такую роль, как в жизни Генриха IV, и тем не менее он кажется более одиноким, чем многие его предшественники и преемники. В краткой биографии можно лишь затронуть эту тему, но не удовлетворить любопытство всех тех, кого интересует большее, чем амурные сплетни. Не так-то просто сквозь дебри полуправд и преувеличений добраться до биографической и политико-биографической сути.

Относительно ясно положение вещей с первой женой, королевой Маргаритой Валуа (королева Марго). Этот союз был делом рук Екатерины Медичи. Генрих, как, впрочем, и его мать, похоже, не оказали серьезного сопротивления этому плану. Правда, брак стал фиктивным, хотя формально продолжался до 1599 г. Уже во времена «плена» Наварры в Лувре стало ясно, что соединились два характера с ярко выраженным стремлением к независимости и самостоятельности, особенно у утонченной, интересовавшейся изящными искусствами Марго. К тому же быстро обнаружилось, что брак будет бесплодным. Причиной этого, как бесспорно подтвердилось, был не Генрих, а принцесса Валуа. То, что в браке лишь изредка возникали ссоры, например, из-за связи Генриха с фрейлиной Екатерины, объяснялось «либеральным» настроем обоих супругов, долгими разлуками на месяцы и годы, короткими фазами весьма сносной совместной жизни и тем, что Маргарита Валуа в тяжелые времена вполне лояльно относилась к своему мужу. Нельзя также не учитывать, что принцесса Валуа была для Наварры связующим звеном со двором, центром власти.

Первой достойной упоминания любовницей Наварры была Диана д’Андуен (Коризанда), которая принесла большую пользу современным биографам, прежде всего как партнер по переписке с метавшимся по всей стране Генрихом, особенно между 1582 и 1584 гг. периодом бурной связи между протестантским партийным вождем и овдовевшей католической графиней. Генрих легко с ней расстался, поскольку обстоятельства слишком часто заставляли его отлучаться, что способствовало неверности с обеих сторон. Кроме того, король всегда был готов поддаться страсти, но так же легко охладевал, так что возникает вопрос, мог ли этот король вообще по-настоящему любить.

Совсем иначе сложились отношения с Габриэль д’Эстре, «прекрасной Габриэль», с которой между 1592 и 1599 гг. Генриха IV соединяла самая продолжительная и интенсивная связь в его жизни. Эта женщина освоила роль настоящей фаворитки и годами занимала положение почти королевы. Именно поэтому она навлекла на себя ненависть королевы Маргариты. Маргарита пустила в ход злостные сплетни и интриги. В 1595 г. Габриэль получила от короля титул маркизы и с тех пор обрела официальное положение. Она родила Генриху троих детей, которые позже были узаконены, и не в последнюю очередь но этой причине король так долго был к ней привязан, так как его чадолюбие и связанное с ним уважение к женщине, родившей ему детей, неоднократно подтверждалось. Ее старший сын Цезарь Вандомский стал основателем побочной линии Бурбонов. Габриэль — судьба каждой королевской фаворитки — вызывала ожесточенные споры при дворе. Она увеличивала число своих врагов упорным стремлением стать законной королевой. Не исключено, что Генрих IV, влюбленный в эту женщину, как ни в одну другую, уступил бы ее настояниям, если бы она в 1599 г. не умерла от внезапной болезни, о причинах которой долго высказывали различные предположения. В решающие годы усмирения Франции она интенсивно помогала Генриху IV, выполняя трудную посредническую миссию. Мы видим ее особенно деятельной при подготовке Нантского эдикта. Поэтому не случайно, что она, не принадлежа к «религии», имела лучших друзей среди протестантов и среди них поэта-воина Агриппу д’Обинье.

Внезапная смерть Габриэль сняла груз с официальной Франции не только потому, что все знали, что король находится в очень тяжелой личной ситуации; гораздо более важным было то, что наконец стал возможным новый брак Генриха IV, который должен был помочь освобождению Франции от долгов. К важнейшим кредиторам страны все еще принадлежала Флоренция. Флорентийская заинтересованность в браке с французским королем существовала уже давно, имелась и подходящая принцесса — Мария Медичи, к тому же Маргарита согласилась на развод. После длительных переговоров папа разрешил его, использовав предлог, не применявшийся со времени решения Тридентского собора, но активизированный по этому случаю, и брак между Беарнцем и Валуа с самого начала был признан недействительным: крестным отцом Генриха в 1553 г. был ни больше, ни меньше, как правивший тогда король Генрих II, отец Марго. В соответствии с этим Генриха и его жену связывало «духовное родство», которое считалось препятствием для брака. Так освободился путь для Марии Медичи, внучки Козимо I и племянницы правящего великого герцога Фердинанда I. Она стала ноной королевой Франции и принесла в приданое 600 000 экю. Франции удалось освободиться от долгов и улучшить состояние бюджета.

Благодаря этому браку Франция могла активно влиять на внутриполитическую ситуацию в Северной Италии. Генрих IV понимал огромную внешнеполитическую и финансовую выгоду этого союза и относился к супруге корректно и внимательно. Мария стала не только королевой Франции, но и матерью его законных детей. Уже в 1601 г. появился на свет первый сын Людовик, наследник трона. Правда, благополучные семейные отношения Генриха не связывали. Его интерес к противоположному полу в последние годы еще больше возрос и принял прямо-таки донжуанские размеры, что в отнюдь не чопорном королевстве вызвало беспокойство и позволило флорентийскому посланнику назвать французский двор «борделем». В лице Генриетты д’Антраг, которую Генрих IV вскоре сделал маркизой де Верней, появилась новая фаворитка. Ее связь с королем была ловко подстроена ее семьей, относившейся к числу «любимчиков» Генриха III. В каком-то смысле история с д’Антраг биографически была более знаменательной, чем все предыдущие. Сама Генриетта и весь ее семейный клан рассматривали связь с королем как инструмент возвышения семьи. Еще до заключения брака Генриха с Марией они сумели заполучить весьма ценный для этой цели документ: письменное обещание короля жениться, которое он, правда, совершенно не воспринимал всерьез, но — кстати, не в первый раз — поклялся «перед Богом» и без колебаний лично подписал. С этим важным документом в руках семья в последующие годы делала политику. Маркиза и ее клан стали неотъемлемой частью того мира, который постоянно омрачал правление Генриха IV между 1602 и 1606 гг.: мира предательства, восстаний и бунтов.

Не только при Людовике XIII французскую монархию сотрясали народные восстания и дворянские заговоры, время правления Генриха IV было тоже неспокойным. Французское дворянство с одной стороны, и тяжко обремененное сельское население, с другой, были сыты по горло постоянно менявшимися условиями жизни. Правда, многочисленные восстания 1590 — 1595 гг. в Нормандии, во многих южных районах, в Бургундии, Лимузене не могут вменяться в вину Генриху IV. В это время он фактически не был королем и только после успешного усмирения страны смог освободить ее от бродячих банд солдат и голода. Кроме нескольких городских восстаний из-за налогов на Юге (Лимож, Пуатье) в начале нового века королевство Генриха IV было избавлено от народных восстаний. Тем больше роптало дворянство, особенно те «вельможи», которые долго служили при Валуа и даже при Генрихе Наваррском, но оказались ненужными в новой системе управления. Так обстояло дело с герцогом де Бироном. Удостоенный Генрихом высоких придворных должностей (адмирал, маршал) и титулов за заслуги во многих сражениях 1589 — 1594 гг., нерешительный по характеру, неустойчивый в вере, увлекавшийся оккультизмом боевой соратник был соблазнен новыми идеями, которые он в конце концов попытался осуществить в заговоре с герцогом Савойским. Неизвестно, что и действительности было ему обещано герцогом. Все же идея свержения Генриха IV и разделение Франции на автономные провинции, по-видимому, принадлежала Бирону, Возможно, с нею были знакомы и другие знатные французские аристократы (граф Овсрнский, герцог Буйонский). Генрих IV, хорошо осведомленный о деталях благодаря предательству, избавился от этой опасности в результате войны против Савойи (1601 — 1602). Бирон был арестован и передан на суд Парижскому парламенту; 31.07.1602 г. он был обезглавлен. Первый и единственный раз в своей жизни король был не готов к помилованию, хотя вся высшая аристократия вступилась за высокопоставленного и очень «популярного» маршала Франции. Представляется возможным, что прежде всего здесь сыграло роль личное разочарование короля: в определенной степени Бирон был для Генриха IV тем же, кем был Эссекс для Елизаветы I.

Оба других заговора не достигли масштабов измены Бирона, по крайней мере, по мнению короля. В 1604 г. семья Антрагов с брачным обещанием короля в руках попыталась подстрекнуть против Генриха высшую аристократию; цель этого была очевидной: после устранения короля сделать наследником сына Генриха и Генриетты. Королевская тайная полиция снова хорошо поработала, и король отреагировал быстро и решительно. Опять посыпались смертные приговоры. Однако на этот раз дело кончилось помилованиями и освобождением графа д’Антрага и его дочери, которая даже вернулась в постель короля; герцог Овернский, внебрачный сын Карла IX и, с материнской стороны, сводный брат Генриетты, был приговорен к пожизненному заключению в Бастилии. В обществе ядовито посмеивались по поводу силы влияния маркизы. В ближайшем окружении короля были недовольные, даже Виллеруа, ого преданный вассал, роптал:

«Вот как Его Величество не может отучиться делать добро тем, кто ему приносит зло…»

Наконец, гораздо лучше Генрих IV покончил с делом герцога Буйонского. С 1602 г. этот многолетний боевой соратник Генриха Наваррского (он происходил из дома де Ла Тур д’Овернь, был прежде виконтом де Тюренном и с 1611 г. отцом «великого» Тюренна) трудился над заговором гугенотов и немецких протестантов, действуя, очевидно, из ностальгии по прежней свободе эпохи религиозной войны. Базой были его владения на Юге Франции, где в 1606 г. Генрих угрожал ему внушительной военной силой. Бегство в принадлежавшее ему с 1591 г. суверенное княжество Седан придавало его поступку внешнеполитическое значение. Генрих IV, довольный тем, что Буйон не смог мобилизовать французских гугенотов, что он справедливо считал успехом своей «позитивной протестантской политики», преследовал герцога с большим войском до Седана. Суверенитет княжества остался неприкосновенным, однако Буйон и без того уже потерявший иллюзии, раскаявшись, вернулся в подчинение своего сюзерена. Но король, только в случае с семьей Антрагов отдавший предпочтение амурным соображениям в ущерб политическим, еще раз доказал заинтересованной стороне и загранице, что Франция теперь управляется монархом, который среди добродетелей правителя выбрал строгость и милосердие и при этом смог утвердить положение господина в отношении своих «слуг», не пролив слишком много крови.

Зарубежный авторитет пришелся Генриху IV кстати, так как за мирные годы правления у него появилось и внешнеполитическое честолюбие. Что касается Савойи, то здесь слово «внешняя политика» едва ли подходит. Непрерывные попытки герцога Савойского преумножить свой успех в борьбе за власть между Испанией ц Францией не намного отличалась от того, что пытались сделать Бирон и другие внутри Франции. И не случайно Бирон нашел в Карле-Эммануэле, герцоге Савойском, неизменно внимательного слушателя и покровителя. Война против Карла-Эммануэля, которую после интенсивной дипломатической подготовки вел в 1601 г. Генрих IV, была продиктована в первую очередь стратегическими соображениями: Испанию нужно было любыми средствами лишить возможности послать свои войска в Нидерланды через Альпийские перевалы. То, что Генриху IV при этом удалось окончательно отобрать у герцога большую территорию северо-западнее Женевы (Бресс, Бюжей, Вальромей и Жекс), между Роной и Соной, было ценным приобретением, которое король подобающим образом отпраздновал во Франции.

В 1603 г. представилась перспективная возможность для действий. В герцогстве Юлих-Клевском на востоке Священной Римской империи оставался открытым вопрос о порядке наследования, и австрийские Габсбурги, поддерживаемые Испанией, а также немецкие протестантские принцы (Бранденбург, Пфальц-Нейбург) наряду с другими европейскими принцами заявили свои претензии на наследование. Генрих IV, испытывавший, как и его предшественники, принципиальную враждебность к общегабсбургским экспансионистским планам на границах Франции, после долгих колебаний решил поддержать протестантские интересы. При этом, вероятно, он не имел в виду никакого «великого плана» в смысле широкого установления мирного порядка в Европе (как позже утверждал в своих мемуарах его министр Сюлли). Для него речь шла об ограничениях Габсбургов, по крайней мере, о поддержании status quo между Габсбургами и Фракцией. Легко догадаться, что он видел угрозу этой цели в утверждении Габсбурга на восточной границе королевства. К тому же активно поддерживаемые Францией до перемирия 1609 г. Северные Нидерланды при любых обстоятельствах хотели избежать усиления Габсбурга на своем юго-восточном фланге. То, что Генрих IV, ведущие советники которого (прежде всего Вилльруа) уже давно настаивали на активных действиях, решился па войну только после возникновения чисто личных обстоятельств, ставилось и упрек королю многими его советчиками (и биографами): страстно любимая Шарлотта де Монморанси, по настоянию мужа, принца из рода Конде, в 1609 г. убежала именно в Брюссель и дала королю повод для военных действий против имевшего резиденцию в Брюсселе с 1601 г. формально суверенного, но фактически зависевшего от Испании австрийского эрцгерцога Альбрехта и его жены-испанки Изабеллы.

Генрих IV был раздражен поведением Конде и его жены, к тому же бегство делало посмешищем не только любовника, но и короля; Конде был принцем крови и не мог покинуть Францию бея дозволения короля! Это событие способствовало тому, что у явно постаревшего Генриха исчезли последние сомнения, целесообразно ли пренебречь восстановлением и миром во Франции ради военной авантюры, войны, цели которой были понятны далеко не каждому французу.

В военном отношении Генрих IV был подготовлен наилучшим образом. Спланированная и контролируемая неутомимым Сюлли, в военном деле Франции произошла перемена, которую обычно приписывают только эпохе Людовика XIV: страна располагала теперь маленькой, по прекрасно вооруженной армией, у которой были существенные признаки регулярного войска. Король до последних дней жизни чувствовал, что эта война из-за внешнеполитических заблуждении — христианнейший король заступается за немецких еретиков! — была весьма непопулярной. Ведь Генрих IV никоим образом не находился в ситуации Франциска I или Генриха II, которые могли бы быть и сговоре с самим дьяволом, не опасаясь внутриполитических конфликтов. Нервы католической Франции были обнажены после религиозных войн и гражданской войны времен Лиги, и она была не готова давать какие-либо поблажки монарху только потому, что он в течение долгих лет демонстративно старался казаться католическим королем. Письма Генриха IV (и его ближайших доверенных лиц) последних месяцев его правления отражают неуверенность и нервозность. И это продолжалось, когда было принято решение о борьбе за Юлих и Клеве, и Мария Медичи торжественно коронована регентшей на время отсутствия Генриха, решившего лично руководить своей армией (13.05.1610). Может быть, это было счастьем для короля и его посмертной славы, что дело не дошло до выполнения его планов?

14.05.1610 г. на пути из Лувра в Арсенал к заболевшему Сюлли на улице де Ла Ферронри Генрих IV был смертельно ранен Равальяком, нанесшим ему два удара кинжалом. История этой смерти, спекуляции о мотивах убийцы и возможных сообщниках снова и снова изучались с криминалистической дотошностью, однако прояснилось не больше, чем о многочисленных других покушениях на Генриха: Равальяк был одиночкой и действовал по религиозным мотивам. Он заколол короля, потому что тот ему казался врагом Бога и Христа, потому что собирался идти в поход против ведущих держав европейского католицизма и против папы. Правда, Ролан Мунье в своей превосходной работе об убийстве Генриха IV показал, что многие французы в качестве духовных сообщников направляли кинжал Равальяка. Они были не в состоянии принять поддержку протестантской Европы против Габсбургов. Только после неурядиц регентства Марии Медичи и после успехов политики великого кардинала в этом отношении наступил консенсус, создавший как бы внутриполитический фундамент, на котором Ришелье, Мазарини и Людовик XIV воздвигли гегемонию Франции в Европе.

Только при ретроспективном взгляде на правление Генриха IV можно увидеть то, чего не замечали в 1610 г. Мария Медичи со своими итальянскими фаворитами неудачной политикой сделала все, чтобы вскоре ярким светом засияли труды доброго короля Анри. Ришелье для поддержки своего трудного политического расчета не раз ссылался на первого Бурбона, и Людовик XIV во многих отношениях следовал традиции предка, не в последнюю очередь при отмене в 1685 г. Нантского эдикта, которую он подчеркнуто обосновывал, ссылаясь на своего «уважаемого деда». Был ли это цинизм, как считали просветители 18 века, а после них многие протестантские историки, или последовательное осуществление политики, которая если и не была заложена в Нантском эдикте, но и не исключалась. Вопрос направлен не столько к Людовику XIV, сколько к самому Генриху IV. После 1598 г. он, разумеется, не собирался подвергать своих бывших единоверцев какому-нибудь повторному материальному или психологическому преследованию. Однако он не давал поводов для сомнений в серьезности своей приверженности к католицизму: он вернул во Францию своих смертельных врагов иезуитов; он ратовал за возвращение ведущих гугенотов к старой вере и поощрял переход гугенотских пасторов, создав пенсионные кассы для материального облегчения такого шага. После завоевания королевства Беарнец, бывший гугенотский военачальник, являлся только французским королем; он служил государственному институту и идее, от которых был еще далек в 1589 г., но которые теперь завладели им, как ни одним из его предшественников. Его заслугой было то, что он указал этому институту (и идее) новый, прогрессивный путь на последующие 200 лет.

Источники: 1. Французские короли и императоры, под ред. Петера К. Хартманна; «Феникс», Ростов-на-Дону, 1997г.
См. также:

Кальвинизм

Широкое распространение в Европе получило также другое направление в протестантизме — кальвинизм, основоположником которого стал французский проповедник Жан Кальвин (1509-1564).

Ж. Кальвин

Жан Кальвин родился на севере Франции. Уже в годы своей учёбы в университете он остро ощутил наступление религиозного кризиса. «Я видел, что Евангелие заглушено суеверием, что Слово Божие намеренно утаивается от сынов церкви», — писал Кальвин. Поэтому он, «видя расстройство церкви, поднял старое знамя Иисуса Христа». Преследования протестантов во Франции вынудили его бежать в швейцарский город Базель, где в 1536 г. вышли в свет его «Наставления в христианской вере». Сформулированные в книге французского реформатора принципы представляли собой наиболее разработанную богословскую систему из всех созданных протестантскими мыслителями.

Кальвин учил, что никто не знает своего жизненного предназначения. Жизнь даётся человеку для того, чтобы выявить заложенные в нём Богом способности, а успех в земных делах представляет знак спасения. Он провозглашал новые моральные ценности — бережливость и расчётливость в сочетании с неустанным трудом, умеренность в быту, дух предпринимательства. Фактически провозглашалось новое отношение к труду: из наказания он превращался в высшую форму самовыражения человека. Кальвин был убеждён, что евангельское послание призывало к преобразованию не только церкви, но и всего общества и земного мира в целом.

Кальвин пошёл далее Лютера, не ограничиваясь лишь реформой церкви и стремясь преобразовать все общественные отношения. Именно поэтому французский реформатор считается одним из величайших деятелей в истории человечества.

Основная деятельность Жана Кальвина развернулась в Женеве — франкоязычном имперском городе, который незадолго до его появления там присоединился к Швейцарской конфедерации. Французский реформатор сумел не только обратить в свою веру жителей города, но и превратить Женеву в протестантскую столицу мира. Постепенно идеи Кальвина превзошли по влиянию па души людей лютеранское учение. Под его руководством в Женеве было установлено новое церковно-политическое устройство, которое изменило всю жизнь города.

Жизнь в Женеве совершенно преобразилась: торжественное духовное настроение заменило собою прежнюю шумную светскую жизнь, великолепие в одеждах исчезло, маскарады, танцы и увеселения были запрещены, трактиры и театры опустели, церкви же, напротив, заполнились людьми. Из церквей убрали все украшения, их посещение становилось обязательным. Нарушители установленного порядка жестоко наказывались. Это «Женевское Божье государство» представляло собой самоуправляющуюся религиозную общину, а за Кальвином как за её лидером утвердилось прозвище «Женевский папа».

За пределами Швейцарии кальвинизм прежде всего оказал воздействие на родину реформатора. Последователей Кальвина во Франции называли гугенотами. Они заняли влиятельное положение во французском обществе и во многом стали определять пути его развития.

Распространение Реформации в Европе в XVI в.

Особенности Реформации в Англии

Англия вступила в эпоху Реформации в период правления короля Генриха VIII (1509-1547). Английский король, имевший богословское образование, откликнулся на выступление Лютера критическим памфлетом, за что удостоился от папы почётного титула «защитник веры».

Однако очень скоро Генрих превратился в одного из самых яростных противников папства. Объяснялось это семейными делами короля, который тщетно пытался добиться согласия Рима на расторжение своего брака с Екатериной Арагонской. Она была дочерью «католических королей» Фердинанда и Изабеллы и тётей Карла V, поэтому Папа Римский, находившийся тогда в сильной зависимости от германского императора, не решился дать согласие на развод. В конце концов Генрих развёлся с помощью главы английской церкви архиепископа Кентерберийского, но поскольку отношения с римским престолом были окончательно испорчены, он решил воспользоваться этим поводом для проведения церковных преобразований.

Заседавший с 1529 по 1536 г. «парламент Реформации» принял целый ряд законов, полностью преобразовавших английскую церковь и выводивших её из-под власти Рима. Важнейшее значение имел Акт о супрематии (верховенстве) 1534 г., объявлявший короля главой английской церкви. Жертвой этого закона стал великий английский гуманист Томас Мор, казнённый за отказ признать церковные полномочия короля.

Обновлённая церковь получила название англиканской. Она заняла промежуточное положение между католичеством и протестантизмом. Освободившись от подчинения Риму и перейдя с латыни на английский язык, англиканская церковь во многом сохранила католическую догматику и церковное устройство. Прежде всего была сохранена ведущая роль епископов в церковной организации.

Важнейшим следствием Реформации в Англии стало распространение грамотности. Библия была переведена на английский язык. У англичан того времени практически не было других книг, Библия представляла собой их главное чтение. В ходе Реформации было закрыто около трёх тысяч монастырей, которые владели почти 1/4 всех обрабатываемых земель в стране. Это был крупнейший передел собственности в новой истории Англии, имевший огромные социальные последствия. Реформация превратилась таким образом в один из самых мощных факторов преобразования английского общества.

Мария Тюдор

Королева Мария Тюдор (1553—1558), убеждённая католичка, попыталась повернуть вспять английскую Реформацию. Церковное законодательство её отца Генриха VIII было отменено; начались массовые казни протестантов. Королева получила прозвище Марии Кровавой. Её брак с испанским королём Филиппом II сопровождался вовлечением Англии в войну с Францией, в ходе которой англичане потеряли свой последний оплот на континенте — г. Кале. Однако её кратковременное царствование не могло остановить распространение Реформации в Англии, что показало правление её сестры Елизаветы, убеждённой протестантки. В 1559 г., после восшествия на престол Елизаветы I, парламент подтвердил верховенство короны в делах церкви.

Пуритане

Поскольку англиканская церковь сохраняла многие элементы католичества, в Англии под влиянием кальвинизма зародилось движение пуритан. Их название произошло от английского слова, означающего «чистый», так как пуритане требовали полного очищения своей веры от католического наследия. Последователям этого религиозного направления суждено будет сыграть огромную роль как в судьбе своей страны, так и в истории английских колоний в Северной Америке.

Католическая реформация

В ходе острого противоборства с протестантизмом внутри католицизма произошло частичное обновление, которое позволило приостановить распространение нового вероучения. Этот процесс внутреннего обновления получил название католическая реформация, или «контрреформация».

Главным оплотом католической веры являлась Испания, где в ходе Реконкисты она превратилась в национальную религию, способствовавшую единению страны в борьбе с мусульманами. Основным орудием укрепления традиционной веры в Испании стал особый церковный суд — инквизиция, учреждённый в этой стране ещё в 1480 г. Мрачную память о себе оставил Великий инквизитор Торквемада, отправивший на костёр почти две тысячи последователей Христа, обвинённых в отступничестве от веры. Казни еретиков превратились в торжественные зрелища, проводившиеся при большом стечении народа. Они получили название аутодафе — буквально «акт веры». В период Реформации инквизиция резко активизировалась. В 1570 г. в Испании были сожжены последние протестанты.

Папа Павел III

С избранием папы Павла III (1534-1549 гг.) католическая реформация приобрела последовательный характер и общеевропейский размах. Им была издана булла о реорганизации инквизиции, которая превращалась в общий для всего католического мира институт, призванный бороться с ересью по всей Европе. Вслед за тем была введена предварительная цензура всей издававшейся литературы. Позднее появился Индекс запрещённых книг, в который были включены многие выдающиеся произведения эпохи Возрождения и Реформации.

Орден иезуитов и Тридентский собор

Важнейшим орудием католической реформации стал Орден иезуитов (названный по имени Иисуса Христа). Его основателем был дворянин из Испанской Наварры, участник Итальянских войн Игнатий Лойола (1491-1556).

И. Лойола. Скульптура XVII в.

Ранение, полученное при обороне Памплоны от французов, не позволило Лойоле продолжить службу, и он обратился к размышлениям на духовные темы. Паломничество в Святую Землю укрепило его в правильности избранного пути. В 1534 г. Лойола с группой единомышленников основал Общество Иисуса, имевшее целью всемерную защиту католической церкви от её врагов, а в 1540 г. Павел III утвердил устав Общества Иисуса. Постепенно в обиход вошло другое неофициальное его название, «Орден иезуитов».

Генерал Ордена подчинялся только Папе Римскому, а рядовые члены были обязаны беспрекословно повиноваться своему генералу. Железная внутренняя дисциплина, активная общественная и политическая деятельность, миссионерство в далёких странах позволили иезуитам в короткие сроки добиться впечатляющих успехов. К концу 1540-х гг. миссионеры-иезуиты добрались даже до Бразилии и Японии. Особое внимание они уделяли системе образования, создавая образцовые для того времени учебные заведения, где давались не только хорошие знания, но и вполне светское воспитание.

Заседание Тридентского собора. Неизвестный художник. Конец XVII в.

Центральное место в истории католической реформации занял Вселенский собор, проходивший в тирольском г. Тридент и заседавший с перерывами с 1545 до 1563 г. Первыми решениями Тридентского собора стали декреты о признании источником веры не только Священного Писания, но и Священного Предания, а также о толковании Писания. В Триденте был впервые выработан систематизированный свод предписаний, чётко регламентировавший религиозную жизнь католиков. Решения Тридентского собора положили начало настоящему возрождению католицизма.

Ради спасения своей репутации обновлённая церковь отказалась от продажи индульгенций. Подготовкой образованных священников занялись специальные учебные заведения — семинарии. Вся система воспитания в духе церкви была реорганизована на основе традиционных ценностей. Одновременно с религиозными реформами проводилось укрепление Папского государства, его администрации и финансов. По сравнению с эпохой Возрождения резко изменился образ жизни пап. В 1568 г. завершилось строительство крупнейшего католического храма в мире — римского собора Святого Петра, ставшего символом обновлённой церкви. В 1582 г. папа Григорий XIII осуществил реформу календаря, который мы теперь знаем под названием григорианский.

Григорий XIII

Комиссия по реформированию календаря. 1582 г.

Цели реформации

Главным результатом Королевской реформации стал окончательный разрыв Англии с Римом и папством. Это дало право Генриху VIII развестись с Екатериной Арагонской и заключить долгожданный брак с Анной Болейн. Реформация не только утвердила беспрекословную власть короля и всех его последователей, но и значительно обогатила королевскую казну. Начиная с 1535 года, все земли церквей и монастырей передавались в управление государству – король продавал их дворянам и буржуазии по достаточно высокой цене.

Перемены в жизни Англии

Реформация церкви повлекла за собой споры и разногласия между католиками и протестантами, что могло бы преждевременно привести Англию к гражданской войне. После Генриха VIII возрастающую вражду между двумя религиозными направлениями пытались уладить его дети: Эдуард VI со своим регентом, герцогом Сомерсетом, и королева Марго. Но если герцог Сомерсет был приверженцем протестантизма, то Марго попыталась вернуть католицизм в Англию. Всех, кто выступал против Римской церкви, по ее приказу ожидала казнь. После Марго королевский трон перешел к ее сестре, дочери Генриха VIII и Анны Болейн, Елизавете I. Она продолжила политику своего отца и реформацию английской церкви, но при этом вернула Англии прежнее равновесие, отменив казни и преследования католиков. Кроме того, Библия была переведена на английский язык, что впервые давало возможность прихожанам ознакомиться с текстом Священного Писания на родном языке.

Примечания

История Англии

Доисторический период • Римская Британия • Средневековье • Гептархия • Англосаксонский период • Королевство Англия • Нормандское завоевание • Война Алой и Белой розы • Тюдоры • Реформация • Елизаветинская эпоха • Яковианская эпоха • Революция • Эпоха Регентства • Викторианская эпоха

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *