Пушкин о боге

«Продукты природной чистоты» — поди пройди мимо такой линии. Там, где «природная чистота» — там и мы с Таней Васильевой. Ах, эти чудесные баночки, пахнущие медом, кедровым маслом с обещаниями вечной молодости, богатырского здоровья и острого либидо… Ах, эти прелестные вкладыши с элегантными текстами, строгой бухгалтерией углеводов, жиров и органических кислот! «Известно, что Пушкин был большим любителем женщин, — написано в аннотации к крохотной баночке «Секрет бобра», — и у него в ранних произведениях есть такое произведение как «Ода бобровой струе», где он восхваляет это народное средство».
Унылый гугл не нашел этого произведения ни в ранних, ни в поздних произведениях солнца нашей поэзии. Может быть, вам повезет нагуглить это таинственное стихотворение?
«Петр Первый — ну как не верить чудно оформленному вкладышу? — использовал бобровую струю при лечении респираторных заболеваний». О да! Я даже уверен, что он именно так и называл свои кашель и сопли.
«Шукшин Василий Макарович, — сообщает все тот же источник, — был большим знатоком исследователем русского фольклора. В своих произведениях он часто упоминал о лечебных свойствах бобровой струи».
Ай, зачем же мы не купили в Барнауле «Секрет бобра. Безупречная стройность», «Легкие легкие» и «Острый ум»! Хотя ум, говорят, для артистов не главное. Главное, вот это… детская доверчивость и непосредственность…
Что же нам теперь делать без этих био-наёбокдобавок!

Авторы Произведения Рецензии Поиск Магазин Вход для авторов О портале Стихи.ру Проза.ру

Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и законодательства Российской Федерации. Данные пользователей обрабатываются на основании Политики обработки персональных данных. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.

Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

Когда твой друг на глас твоих речей
Ответствует язвительным молчаньем;
Когда свою он от руки твоей,
Как от змеи, отдернет с содроганьем;
Как, на тебя взор острый пригвоздя,
Качает он с презреньем головою, —
Не говори: «Он болен, он дитя,
Он мучится безумною тоскою»;
Не говори: «Неблагодарен он;
Он слаб и зол, он дружбы недостоин;
Вся жизнь его какой-то тяжкий сон»…
Ужель ты прав? Ужели ты спокоен?
Ах, если так, он в прах готов упасть,
Чтоб вымолить у друга примиренье.
Но если ты святую дружбы власть
Употреблял на злобное гоненье;
Но если ты затейливо язвил
Пугливое его воображенье
И гордую забаву находил
В его тоске, рыданьях, униженье;
Но если сам презренной клеветы
Ты про него невидимым был эхом;
Но если цепь ему накинул ты
И сонного врагу предал со смехом,
И он прочел в немой душе твоей
Все тайное своим печальным взором, —
Тогда ступай, не трать пустых речей —
Ты осужден последним приговором.

Анализ стихотворения «Коварность» Пушкина

Оскорбленный в лучших чувствах, Александр Сергеевич Пушкин в Михайловском пишет автобиографическую «Коварность».

Стихотворение написано осенью 1824 года. Его автору исполнилось в эту пору 25 лет, за возмутительного содержания стихи он еще недавно был отослан на юг, подальше от столицы. По собственному желанию поэт перекочевал из Кишинева в Одессу. Причиной, видимо, была влюбленность в Е. Воронцову, супругу губернатора края. Отношение графа М. Воронцова к А. Пушкину было деловым, как к коллежскому секретарю, с оттенком покровительственным и строгим одновременно. В тот период у А. Пушкина завязалась дружба с А. Раевским, одним из главных кандидатов в прототипы Е. Онегина. Это был завзятый мизантроп, чьи суждения изумляли и забавляли поэта. Считается, что эти люди были антиподами. Но какая-то явная внутренняя потребность побуждала А. Пушкина смотреть на мир глазами злоязычного друга, и даже прочить ему великое будущее. А. Раевский охотно сделался поверенным в сердечных делах молодого поэта. Он скрывал, что сам интересуется той же женщиной и неспроста вхож в ее дом. В конечном счете, тем летом поэта со скандалом выдворяют из города, причем, в новую ссылку. И он считал, что интрига во многом держалась на А. Раевском. По жанру – исповедальная лирика, по размеру – ямб с перекрестной рифмовкой, без деления на строфы. Интонация человека глубоко уязвленного, возмущенного. Название вполне красноречиво. Лирический герой – сам автор. В первых строках — встреча героя с предателем. Он смотрит на него с негодованием, брезгливо отдергивает руку, будто не слышит обращенных к себе слов. И вовсе это не по-детски, а всерьез. Если это недоразумение, то герой готов примириться, но никакой, увы, ошибки нет. Теперь уж бывший друг очернял героя за его спиной, смеялся над ним, плел интриги, сталкивая людей и их интересы лбами. «Сонного врагу предал со смехом»: поэт считал, что граф узнал о его чувствах к собственной супруге. Но «гордой забаве» пришел конец. «Печальный взор» героя выносит интригану «последний приговор». Почти праведный гнев этого послания несколько умаляется двусмысленностью истории с Е. Воронцовой в целом. Нет восклицаний, только два горчайших вопроса с лексическим повтором. «Ступай»: повелительное наклонение, свидетельствующее о том, что сам герой «святой дружбы» ни в чем не предавал. Анафора: когда, как, не говори. Эпитеты: презренной клеветы, пустых речей, язвительным молчаньем. Метафора: немой душе, пугливое воображенье, жизнь – тяжкий сон. Инверсия: накинул ты. Сравнение: как от змеи.

Южная ссылка для А. Пушкина закончилась не прощением, а ссылкой северной. Часть вины за это поэт возлагал на своего тогдашнего друга А. Раевского.

Осень 1830 года Поэт Александр Пушкин провел в селе Болдино, родовом имении.
Этой поре было суждено стать знаменитой Болдинской осенью Пушкинского творчества.
«Теперь мрачные мысли мои порассеялись; приехал я в деревню и отдыхаю.
Ах, мой милый! Что за прелесть здешняя деревня! Вообрази: степь да степь; соседей ни души; езди верхом сколько душе угодно, пиши дома сколько вздумается, никто не помешает»
( Александр Пушкин. П.А. Плетневу. 9 сентября 1830. Из Болдино в Петербург. Отрывок из письма)
Зинаида Серебрякова. «Портрет крестьянки» источник
«Здравствуйте, барин Александр Сергеевич! – послышался молодой грудной женский голос.
Казалось, голос родился в дреме, он прозвучал не извне, а внутри Пушкина. Он провел рукой по глазам, тряхнул кудрями, поднял голову и увидел высокую, статную девушку в крестьянском сарафане, домодельного полотна рубашке и новеньких лычных писаных лапоточках. Округлое доброе румяное лицо, удлиненные карие глаза и тонкие долгие черные брови, которые называют соболиными, – красивая девушка. Даже слишком красивая!..
— Здравствуй, – сказал Пушкин. – Ты кто такая?
— Февронья! – девушка засмеялась. – По-нашему – Хавронья.
— Февронья – прекрасное имя, старинное, сказочное… А чего ты тут делаешь, Февронья?
— То же, что и вы, барин, – снова засмеялась девушка, – мечтаю.
В сторожке пасечника, на краю левады занялась болдинская осень».
( Юрий Нагибин. ОТ ПИСЬМА ДО ПИСЬМА )
Февронья Ивановна Вилянова – Божья, батюшкина-пасечника дочь, вольная, из крепостных людей (так она представилась Александру Сергеевичу).

О, как милее ты, смиренница моя!
О, как мучительно тобою счастлив я,
Когда, склоняяся на долгие моленья,
Ты предаёшься мне нежна без упоенья,
Стыдливо-холодна, восторгу моему
Едва ответствуешь, не внемлешь ничему
И оживляешься потом всё боле, боле —
И делишь наконец мой пламень поневоле!

А.С. Пушкин
Болдино, осень 1830
ПРОЩАНИЕ
В последний раз твой образ милый
Дерзаю мысленно ласкать,
Будить мечту сердечной силой
И с негой робкой и унылой
Твою любовь воспоминать.
Бегут, меняясь, наши лета,
Меняя всё, меняя нас,
Уж ты для своего поэта
Могильным сумраком одета,
И для тебя твой друг угас.
Прими же, дальная подруга,
Прощанье сердца моего,
Как овдовевшая супруга,
Как друг, обнявший молча друга
Пред заточением его.

А.С. Пушкин
Болдино, осень 1830
ЭЛЕГИЯ
Безумных лет угасшее веселье
Мне тяжело, как смутное похмелье.
Но, как вино — печаль минувших дней
В моей душе чем старе, тем сильней.
Мой путь уныл. Сулит мне труд и горе
Грядущего волнуемое море.
Но не хочу, о други, умирать;
Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать;
И ведаю, мне будут наслажденья
Меж горестей, забот и треволненья:
Порой опять гармонией упьюсь,
Над вымыслом слезами обольюсь,
И может быть — на мой закат печальный
Блеснет любовь улыбкою прощальной.

А.С. Пушкин
Болдино, осень 1830
Валентин Серов. «Пушкин в деревне» источник
«Так-то, душа моя. От добра добра не ищут. Черт меня догадал бредить о счастии, как будто я для него создан. Грустно, душа моя»
(Александр Пушкин. П.А. Плетневу. 31 августа 1830. Из Москвы в Петербург. Отрывок из письма)

Tags: live forever, ПОЭТЫ, ХУДОЖНИКИ, мысли о творчестве, поэзия, признание в любви, чтение

О вы, которые с язвительным упреком,
Считая мрачное безверие пороком,
Бежите в ужасе того, кто с первых лет
Безумно погасил отрадный сердцу свет;
Смирите гордости жестокой исступленье:
Имеет он права на ваше снисхожденье,
На слезы жалости; внемлите брата стон,
Несчастный не злодей, собою страждет он.
Кто в мире усладит души его мученья?
Увы! он первого лишился утешенья!
Взгляните на него – не там, где каждый день
Тщеславие на всех наводит ложну тень,
Но в тишине семьи, под кровлею родною,
В беседе с дружеством иль темною мечтою.
Найдите там его, где илистый ручей
Проходит медленно среди нагих полей;
Где сосен вековых таинственные сени,
Шумя, на влажный мох склонили вечны тени.
Взгляните – бродит он с увядшею душой,
Своей ужасною томимый пустотой,
То грусти слезы льет, то слезы сожаленья.
Напрасно ищет он унынью развлеченья;
Напрасно в пышности свободной простоты
Природы перед ним открыты красоты;
Напрасно вкруг себя печальный взор он водит:
Ум ищет божества, а сердце не находит.

Настигнет ли его глухих Судеб удар,
Отъемлется ли вдруг минутный счастья дар,
В любви ли, в дружестве обнимет он измену
И их почувствует обманчивую цену:
Лишенный всех опор отпадший веры сын
Уж видит с ужасом, что в свете он один,
И мощная рука к нему с дарами мира
Не простирается из-за пределов мира…

Несчастия, Страстей и Немощей сыны,
Мы все на страшный гроб родясь осуждены.
Всечасно бренных уз готово разрушенье;
Наш век – неверный день, всечасное волненье.
Когда, холодной тьмой объемля грозно нас,
Завесу вечности колеблет смертный час,
Ужасно чувствовать слезы последней Муку —
И с миром начинать безвестную разлуку!
Тогда, беседуя с отвязанной душой,
О Вера, ты стоишь у двери гробовой,
Ты ночь могильную ей тихо освещаешь,
И ободренную с Надеждой отпускаешь…
Но, други! пережить ужаснее друзей!
Лишь Вера в тишине отрадою своей
Живит унывший дух и сердца ожиданье.
«Настанет! – говорит, – назначено свиданье!»

А он (слепой мудрец!), при гробе стонет он,
С усладой бытия несчастный разлучен,
Надежды сладкого не внемлет он привета,
Подходит к гробу он, взывает… нет ответа!

Видали ль вы его в безмолвных тех местах,
Где кровных и друзей священный тлеет прах?
Видали ль вы его над хладною могилой,
Где нежной Делии таится пепел милый?
К почившим позванный вечерней тишиной,
К кресту приникнул он бесчувственной главой
Стенанья изредка глухие раздаются,
Он плачет – но не те потоки слез лиются,
Которы сладостны для страждущих очей
И сердцу дороги свободою своей;
Но слез отчаянья, но слез ожесточенья.
В молчаньи ужаса, в безумстве исступленья
Дрожит, и между тем под сенью темных ив,
У гроба матери колена преклонив,
Там дева юная в печали безмятежной
Возводит к небу взор болезненный и нежный,
Одна, туманною луной озарена,
Как ангел горести является она;
Вздыхает медленно, могилу обнимает —
Всё тихо вкруг его, а, кажется, внимает.
Несчастный на нее в безмолвии глядит,
Качает головой, трепещет и бежит,
Спешит он далее, но вслед унынье бродит.

Во храм ли вышнего с толпой он молча входит,
Там умножает лишь тоску души своей.
При пышном торжестве старинных алтарей,
При гласе пастыря, при сладком хоров пенье,
Тревожится его безверия мученье.
Он бога тайного нигде, нигде не зрит,
С померкшею душой святыне предстоит,
Холодный ко всему и чуждый к умиленью
С досадой тихому внимает он моленью.
«Счастливцы! – мыслит он, – почто не можно мне
Страстей бунтующих в смиренной тишине,
Забыв о разуме и немощном и строгом,
С одной лишь верою повергнуться пред богом!»

Напрасный сердца крик! нет, нет! не суждено
Ему блаженство знать! Безверие одно,
По жизненной стезе во мраке вождь унылый,
Влечет несчастного до хладных врат могилы.
И что зовет его в пустыне гробовой —
Кто ведает? но там лишь видит он покой.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *