Профессор и студент

– Позвольте мне объяснить проблему между наукой и Иисусом Христом, – профессор философии (атеист) сделал паузу, стоя перед классом, а затем, попросил одного из новых студентов встать.
– Ты христианин, сынок, не так ли?
– Да, сэр.
– Значит, ты веришь в Бога?
– Безусловно.
– Бог благ?
– Конечно, сэр. Бог благ.
– Всемогущ ли Бог? Может ли Бог делать все?
– Да.
– А ты – хороший или плохой?
– Библия говорит, что я плохой.
Профессор демонстративно усмехается. Ах, Библия, значит …, – он замирает на мгновенье, – Вот скажем … Представим, что один человек болен и ты можешь позаботиться о нем. Ты можешь помочь ему. Поможешь? Хотя бы попытаешься?
– Конечно, сэр. Я постараюсь.
– Значит, ты хороший!
– Я бы так не сказал.
– Почему? Ты бы помог больному, обессиленному человеку, если бы смог?
– Фактически, большинство из нас исцелили бы его, если бы могли
– А Бог-то не помогает…
Ответа нет.
– Он не помогает, не так ли? Мой брат был христианином, а умер от рака, даже после того как молился, чтобы Иисус исцелил его. И что, Иисус – благ? Хммм… Что ты скажешь?
Ответа нет.
Пожилой профессор симпатично улыбается.
– Итак, ты не можешь ответить, – он берет стакан воды, чтобы промочить горло, а также дать студенту возможность перевести дух. В философии с новенькими надо полегче. – Хорошо, начнем с начала, молодой подвижник. Благ ли Бог?
– Э-э… Да.
– Благ ли сатана?
– Нет.
– Откуда появился сатана?
Студент теряется. – От … Бога.
– Правильно. Бог сотворил сатану, не так ли?, – профессор приглаживает редеющие волосы рукой и, поворачиваясь к классу говорит, – Думаю, в этом семестре у нас будет много веселья, дамы и господа. – Он вновь поворачивается к студенту. – Скажи-ка, сынок. Есть ли в мире зло?
– Да, сэр.
– Зло повсюду, не так ли? А кто сотворил все, Бог?
– Да, сэр.
– А тогда кто сотворил зло?
Ответа нет.
– Есть ли в мире болезни? Разврат? Притеснения? Злоба? Все эти ужасные вещи – они существуют в мире?
Студент переминается с ноги на ногу.
– Да.
– Кто сотворил их?
Ответа нет.
Внезапно профессор кричит на студента, – Кто сотворил их? Скажи мне сейчас же! Сжимает пальцы в кулак перед лицом студента-христианина. И угрожающе произносит: Бог сотворил все зло, не так ли, сынок?
Ответа нет.
Лектор продолжает:
– Скажите-ка мне, что это за благий Бог, который сотворил все зло по всей земле?
Он распахивает руками, как бы охватывая весь мир. – Все угнетение, всю боль, все страдания, смерть и все ужасное создано благим Богом и на всей земле, не так ли, молодой человек?
Ответа нет.
– Ты что, ничего этого не видишь? Хммм…– пауза. – Вообще? – профессор приближает свое лицо к лицу студента и спрашивает снова, – Бог благ?
Ответа нет.
– Ты веришь в Иисуса Христа, сынок?
Голос студента прерывистый, он сглатывает комок в горле и отвечает:
– Да, профессор.

Профессор с миной на лице, выражающей сожаление о такой тупости, говорит: – Наукой установлено, что у нас есть пять органов чувств для определения и ощущения всего вокруг нас. Ты когда нибудь видел Иисуса?
– Нет, сэр, никогда.
– А что-нибудь слышал от Него ушами?
– Нет, сэр.
– Нюхал ли ты Его? Пробовал ли на вкус, прикасался ли к Его телу?
Вообще, каким-то образом ты ощущаешь Бога?
Ответа нет.
– Отвечай мне, будь любезен.
– Нет, сэр, боюсь, что я не ощущал Его так.
– Значит, боишься, что не ощущал … А все равно веришь в Него?
– … Да…
– Нужна ВЕРА!!!, – профессор понимающе улыбается, – Согласно всем правилам, теоретическим и практическим выкладкам, наука говорит. что твой Бог не существует. Что скажешь на это, сынок? Где же твой Бог сейчас, а?
Студент не отвечает.
– Садись, пожалуй.
Христианин садится… пораженный.

Другой христианин поднимает руку. – Профессор, могу я кое-что сказать классу?
Профессор поворачивается и улыбается, – А, еще один христианин в винограднике. Давай, давай, парень. А ну выдай нечто мудрое нам.
Студент встает и окидывает взглядом комнату.
– Вы cделали интересное замечание, сэр. Теперь я хочу задать вам вопрос. Есть ли такая вещь, как тепло?
– Да, – отвечает профессор. – Есть тепло.
– А есть ли такая вещь как холод?
– Да, сынок, холод есть тоже.
– Нет, сэр, его нет.
Улыбка профессора замерзает на глазах. Внезапно весь класс поеживается от холода.
Христианин продолжает:
– Может быть много тепла, еще больше, супер тепло, мега тепло, горячо, мало тепла или тепла нет вообще, но нет ничего, что мы можем назвать холод. Мы можем опустить температуру до -273 С, предельно, но не больше; ниже некуда. Нет холода, в противном случае, можно было бы охладить температуру ниже -273 С.
Видите, профессор, холод – это лишь слово, которым мы описываем отсутствие тепла. Мы не можем измерить холод. Тепло мы можем измерить термически, т.к. тепло – это энергия. А холод – это не противоположность тепла, а его (тепла) отсутствие.

Тишина. Где-то сзади с парты падает чья-то ручка.

– Есть ли такая вещь как темнота, профессор?
– Тупой вопрос, сынок. Что есть ночь, если не тьма? К чему ты клонишь опять …?
– То есть, вы говорите, что есть такая вещь как тьма?
– Да …
– Опять неверно, профессор. Темнота не есть что-то, это есть отсутствие чего-то. Можно сделать неяркий свет, нормальный свет, сильный свет, но если нет света вообще и продолжительно – это называется темнотой, не так ли? Это понятие мы используем для описания отсутствия света. В реальности, темноты не существует. Если бы она существовала, можно было бы сделать ее еще и еще темнее.
Или дайте мне банку темноты, отмерьте. Вы можете мне отмерить баночку темноты, профессор?

Ненавидя себя, профессор растягивает улыбку перед стоящим студентом.
– Хорошенький семестр начинается, – К чему же вы все-таки клоните, молодой человек?
– Я скажу, профессор. Ваше философское основание дало трещину, посему все ваши заключения ошибочны.
Профессор начинает вилять: Ошибочны…? Дорогой ты мой …!
– Сэр, я могу объяснить, что я имею в виду?

Класс – весь во внимании.
– Объясни … О, да, объясни … – профессор предпринимает героическую попытку вернуть все под свой контроль. Внезапно, осознает, что выдал себя. Рука непрошено призывает студентов к молчанию. Он разрешает студенту продолжить.
– Вы сами основываетесь на дуализме вещественности, – объясняет студент. Например, говорите, что есть жизнь и есть смерть, есть благой Бог и плохой Бог. Вы смотрите на понятие Бога как на нечто конечное, то, что мы можем измерить. Сэр, наука не способна объяснить даже мысль. Она говорит, что мысль это магнетизм или электричество, но никто мысль не видел, а еще меньше ее понимают.
Смотреть на смерть как на противоположность жизни, значит игнорировать факт, что смерть не может существовать как самостоятельная субстанция. Смерть не противоположность жизни, а отсутствие таковой.

Молодой человек забирает газету, которую читает его сосед по парте.
– Вот вам пример из жизни, сэр. Есть ли такая вещь как аморальность?
– Конечно есть, посмотри …
– Снова неверно, сэр. Смотрите, аморальность есть отсутствие морали.
Есть ли несправедливость? Нет. Несправедливость это отсутствие справедливости. Есть ли такая вещь, как зло?, – христианин делает паузу. – Не является ли зло отсутствием добра?
Профессор заливается краской. Он уже настолько зол, что потерял дар речи.
Христианин продолжает:
– Если есть зло в мире, профессор, и мы все согласимся, что оно есть, тогда Бог, если Он существует, наверное, работает через агентство зла. Что за дела, которые Бог совершает?
Библия говорит нам, что каждый из нас свободен в выборе избрать добро или зло.

Профессор встревает:
– Как для ученого-философа, для меня вообще не имеет значение этот выбор, как реалист я не принимаю никакую концепцию Бога или прочий теологический фактор как реальность, так как Бог неизучаем.
– Я бы сказал, что отсутствие Божьего морального кодекса в мире есть наиболее изучаемый феномен, – парирует христианин, – Газеты зарабатывают миллиарды долларов, крича об этом ежедневно. Скажите, профессор, вы учите ваших студентов, что они произошли от обезьяны?
– Если вы насчет естественного процесса эволюции, молодой человек, то да, конечно.
– А вы наблюдали процесс эволюции своими собственными глазами?
Профессор издает непонятный зубной скрежет… Тишина.
– Профессор, поскольку никто процесс эволюции в работе не наблюдал, мы не можем даже доказать что он продолжается, значит, что вы обучаете студентов просто вашему мнению и убеждению? Ну, в таком случае, вы уже не ученый, а тоже священник?
– Я смотрю на твои высказывания с философской точки зрения. Ты закончил свою мысль?, – профессор пытается свернуть дискуссию.
– Значит, вы не принимаете Божий кодекс морали как руководство к праведности?
– Я верю, что наука есть этот кодекс!
– Ах, наука!, – лицо студента расплывается в улыбке. – Сэр, наука ошибается …
– НАУКА ОШИБАЕТСЯ … ??!!, – профессор аж подпрыгнул. В классе поднимается шум и гам. Христианин продолжает стоять, пока все не утихают.
– Я могу продолжить то, о чем вы говорили с предыдущим студентом?
Профессор мудро хранит молчание. Христианин оглядывает комнату.
– Скажите, ребята, кто-нибудь есть в классе, кто хоть раз видел совесть профессора?
Все лопаются от смеха. Христианин загибает палец.
– А есть кто-нибудь, кто слышал совесть профессора? … трогал ее … пробовал на вкус или нюхал ее? … – он разводит руками. – Ну, получается, что вообще никоим образом не ощутить ее. Хорошо, тогда согласно всем правилам, теоретическим и практическим выкладкам, я УТВЕРЖДАЮ, что совести у профессора нет!
В классе начинается хаос.
Студент садится на свой стул …. Потому что стул для этого и создан.

(1)Кто-то входит в переднюю, долго раздевается и кашляет… (2)Через минуту входит ко мне молодой человек приятной наружности. (3)Вот уж год, как мы с ним находимся в натянутых отношениях: он отвратительно отвечает мне на экзаменах, а я ставлю ему единицы. (4)Таких молодцов, которых я, выражаясь на студенческом языке, гоняю или проваливаю, у меня ежегодно набирается человек семь. (5)Те из них, которые не выдерживают экзамена по неспособности или по болезни, обыкновенно несут свой крест терпеливо и не торгуются со мной; торгуются же и ходят ко мне на дом только сангвиники, широкие натуры, которым проволочка на экзаменах портит аппетит и мешает аккуратно посещать оперу. (6)Первым я мирволю, а вторых гоняю по целому году.

— (7)Садитесь, — говорю я гостю. — (8)Что скажете?

(13)Аргумент, который все лентяи приводят в свою пользу, всегда один и тот же: они прекрасно выдержали по всем предметам и срезались только на моём, и это тем более удивительно, что по моему предмету они занимались всегда очень усердно и знают его прекрасно; срезались же они благодаря какому-то непонятному недоразумению.

(17)Пауза. (18)Мне приходит охота немножко помучить студента за то, что пиво и оперу он любит больше, чем науку, и я говорю со вздохом:

— По-моему, самое лучшее, что вы можете теперь сделать, это совсем оставить медицинский факультет. (19)Если при ваших способностях вам никак не удаётся выдержать экзамена, то, очевидно, у вас нет ни желания, ни призвания быть врачом.

(20)Лицо сангвиника вытягивается.

— (23)Ну да! (24)Лучше потерять даром пять лет, чем потом всю жизнь заниматься делом, которого не любишь.

(25)Но тотчас же мне становится жаль его, и я спешу сказать:

— Впрочем, как знаете. (26)Итак, почитайте ещё немножко и приходите.

— (27)Когда? — глухо спрашивает лентяй.

— (28)Когда хотите. (29)Хоть завтра.

(30)И в его добрых глазах я читаю: «Прийти-то можно, но ведь ты опять меня прогонишь!»

— (31)Конечно, — говорю я, — вы не станете учёнее оттого, что будете у меня экзаменоваться ещё пятнадцать раз, но это воспитает в вас характер. (32)И на том спасибо.

(36)Голос у сангвиника приятный, сочный, глаза умные, насмешливые, лицо благодушное, несколько помятое от частого употребления пива и долгого лежанья на диване; по-видимому, он мог бы рассказать мне много интересного про оперу, про свои любовные похождения, про товарищей, которых он любит, но, к сожалению, говорить об этом не принято. (37)А я бы охотно послушал.

— (38)Профессор! (39)Даю вам честное слово, что если вы поставите мне удовлетворительно, то я…

(40)Как только дело дошло до «честного слова», я махаю руками и сажусь за стол. (41)Студент думает ещё минуту и говорит уныло:

— В таком случае прощайте… (42)Извините.

— (43)Прощайте, мой друг. (44)Доброго здоровья.

(45)Он нерешительно идёт в переднюю, медленно одевается там и, выйдя на улицу, вероятно, опять долго думает; ничего не придумав, кроме «старого чёрта» по моему адресу, он идёт в плохой ресторан пить пиво и обедать, а потом к себе домой спать.

(46)Звонок. (47)Входит молодой докторант в новой чёрной паре, в золотых очках и, конечно, в белом галстуке. (48)Рекомендуется. (49)Прошу садиться и спрашиваю, что угодно. (50)Не без волнения молодой жрец науки начинает говорить мне, что в этом году он выдержал экзамен на докторанта и что ему остаётся теперь только написать диссертацию. (51)Ему хотелось бы поработать у меня, под моим руководством, и я бы премного обязал его, если бы дал ему тему для диссертации.

— (52)Очень рад быть полезным, коллега, — говорю я, — но давайте сначала споёмся относительно того, что такое диссертация. (53)Под этим словом принято разуметь сочинение, составляющее продукт самостоятельного творчества. (54) Не так ли? (55)Сочинение же, написанное на чужую тему и под чужим руководством, называется иначе… (56)Докторант молчит. (57)Я вспыхиваю и вскакиваю с места.

(63)Докторант молчит, и только около его скул выступает лёгкая краска. (64)Лицо его выражает глубокое уважение к моему знаменитому имени и учёности, а по глазам его я вижу, что он презирает и мой голос, и мою жалкую фигуру, и нервную жестикуляцию. (65)В своём гневе я представляюсь ему чудаком.

(70)Говорю я много, а он всё молчит. (71)В конце концов я мало-помалу стихаю и, разумеется, сдаюсь. (72)Докторант получит от меня тему, которой грош цена, напишет под моим наблюдением никому не нужную диссертацию, с достоинством выдержит скучный диспут и получит ненужную ему учёную степень.

(По А. П. Чехову)

Российские ученые прогнозируют вторую волну коронавируса в сентябре, связывая ее с началом учебного года. В первую очередь речь идет о возвращении в мегаполисы иногородних студентов, которые могут завезти SARS-CoV-2 в Москву и Санкт-Петербург. В связи с этим может потребоваться двухнедельный карантин для прибывающих в столицы учащихся, особенно из регионов с неблагоприятной эпидемиологической обстановкой, сообщили «Известиям» эксперты. Также, по их мнению, стоит ввести обязательное тестирование на наличие инфекции. Если эти меры окажутся недостаточными, не исключено возвращение к обучению в онлайн-формате.

Андрей БевзFollow Dec 1, 2017 · 4 min read

Согласно популярной легенде, гуляющей по интернету, молодой Альберт Эйнштейн вступил однажды в спор о Боге и дьяволе со своим профессором-атеистом. Я отправил эту ссылку по меньшей мере дюжине своих знакомых.

Моё сердце практически разбили ответом «Это выдумка”, к которому прилагалась на опровержение, опубликованное на Snopes.

Распространение интернета привело к соответствующему росту атеизма. Эта взаимосвязь обусловлена множеством факторов, но один из наиболее важных состоит в том, что теперь атеист может высказывать своё мнение перед другими атеистами без страха быть осуждённым. Некоторые атеисты настолько упиваются этой свободой, что переходят в наступлении, набрасываясь на религию, как на источник всех бед в мире.

Если объединить пороховую бочку из христиан, обращающих в христианство, и атеистов, пропагандирующих секуляризм в интернете, то вы получите взрыв из аргументов в Фейсбуке и Твиттере.

Как бывший атеист хочу показать пару примеров неправильного развития диалога.

Уничижать науку.

Многие христиане враждебны по отношению к авторитету науки в вопросах объяснения физической реальности, даже если в своей жизни принимают антибиотики и пользуются мобильными телефонами. Наука дала человечеству прекрасные вещи с момента его зарождения, а Церковь ещё только собирается молиться за роботов на Марсе. Бесспорно — наука работает.

«У науки нет всех ответов” — это очень слабое основание, потому что наука предполагает признание своих пробелов и поиск более достоверных данных. Наука может не знать, что произошло до Большого Взрыва, но это не означает, что Бог — единственно возможное объяснение. Когда мы приписываем Богу то, что невозможно объяснить научно, мы вынуждаем веру бегать от постоянно надвигающихся аргументов науки. В конце концов, когда-то мы думали, что Земля является центром Вселенной, как проявление Божьей любви к нам, а сегодня мы понимаем, что у Вселенной вообще-то нет центра.

Пусть наука остается наукой, особенно учитывая, как часто она укрепляет умственные, эмоциональные, физические и духовные преимущества веры и духовного сообщества.

Говорить атеисту, что у него нет моральных принципов.

Если нравственность от Бога, то у людей без Бога нет нравственных принципов, так? На самом деле, нет. Это не только обидно, но и, скорее всего, ошибочно. К примеру, социологические исследования показывают, что атеисты оказываются довольно нравственными людьми, разводы среди ниже среднего показателя.

Мы думаем, что христианство — это значит быть самыми нравственными людьми. Иисус был чрезвычайно нравственным, но Писание говорит, что нам никогда не достигнуть этой планки. Вместо этого мы призваны к тому, чтобы быть любящими, радующимися, мирными, терпеливыми, добрыми, внимательными и сдержанными. С этим очень трудно спорить.

Бросаться клише.

Вы когда-нибудь слышали вот такое: «Бог есть любовь. Нет Бога — нет любви! Только христиане познали истинную любовь”. Великая истина содержится в этой мысли — Бог есть любовь. К сожалению, все остальное — обидная ложь. Будучи атеистом я любил свою жену и своих детей, как и миллионы других атеистов по всему миру.

«Нет Иисуса, нет мира. Познай Иисуса, получи мир”. Еще один лозунг, которым очень беспорядочно разбрасываются, но что, если им попасть в атеиста, который наслаждается жизнью, тратит время и деньги на благотворительность и легко прощает христиан, оскорбляющих его?

Не могу даже сосчитать, сколько раз я слышал христиан, обвиняющих атеистов, что неверие — это маска, за которой скрывается злость на Бога. Иногда это может быть правдой, но большинство атеистов злятся на Бога не больше, чем на Санта Клауса.

Даже если это наклеено на заднем бампере, оно не стоит того, чтобы начинать спор.

Игнорировать их мнение.

Многие атеисты — это бывшие христиане. Многие из них хорошо знают Библию. Зачастую не незнание Библии отвратило их от веры, но анализ требований, предъявленных в Библии.

Ну и как это выглядит, когда человеку говорят, что он видит несоответствия в Писании только потому, что у него нет Святого Духа? Это как сказать человеку, что он не достоин даже вступать в спор, пока не признает себя поражённым.

Спорить со всеми.

Споры и жаркие дебаты включают наши психологические защитные механизмы. Общение в режиме конфронтации ставит нас в позицию обиженного или защищающегося, или и того, и другого — и «победа” становится целью общения. Всем нам знакомо это чувство и иногда мы продолжаем бороться даже тогда, когда уже понимаем, что мы не правы.

Аргументы нужны не для того, чтобы найти правду, а чтобы доказать свою правоту.

Когда у Иисуса спросили, какая заповедь больше всех, Он ответил, что нужно возлюбить Бога всем, что у тебя есть. Они спросили, какова вторая, Он ответил любить своего ближнего, как самого себя. В другой раз Иисуса спросили: «Кто мой ближний?” Отвечая, Он рассказал провокационную историю о человеке, которого избили и бросили у дороги. Лучшие представители религиозного и светского общества прошли мимо, не оказав помощи человеку. Одной из наиболее ненавистных групп людей во времена Иисуса были самаряне, и именно самарянин в истории Христа помог тому человеку.

Тогда Иисус спросил: «Кто из этих трёх оказался ближним тому человеку, которого избили разбойники?”

Законник ответил: «Тот, кто проявил жалость.”

Иисус сказал: «Иди и делай то же!”

Если бы Иисус говорил эту притчу к современной церкви, я бы не удивился, если бы пастор или церковный лидер прошли бы мимо, а помощь побитому оказал бы добрый атеист.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *