Притча 11

«Неверные весы – мерзость перед Господом, но правильный вес угоден Ему» (Пр. 11,1). Бог наш, есть Тот, Кто вникает во все сферы жизни человека. Наш Господь, есть Тот, Кому есть дело до всего, до всякой мелочи и всякой детали в судьбах и отношениях между людьми. Вот и здесь Соломон говорит, что Бог вникает даже в сферу бизнеса. На рынках, в торговле, где продавцы имеют дело с весами и товарами, Бог желает, чтобы мы вели себя честно, чтобы не обманывали людей. Неправильные, подкрученные в нужную сторону весы, с целью надурить и обвешать покупателя – это мерзость перед лицом Бога! Здесь можно усмотреть и иносказательность, аллегорию. Эту притчу можно отнести и к отношениям между людьми. Неверное суждение в адрес моего ближнего, предвзятое взвешивание поступков людей – это тоже мерзость перед Господом. Когда мы к поступкам одних людей относимся по одному, а за такие же действия, другого человека мы осуждаем – это не правильное взвешивание на весах правды. Это лицемерие. Это мерзость пред Богом!
«Придёт гордость, придёт и посрамление» (Пр. 11,2). Соломон не отделяет эти два понятия, для него они как бы логическая цепочка. За тщеславием и гордостью следуют позор, поношение и посрамление. Стыд придёт в мою жизнь, как только я возгоржусь. Соломон говорит, что это обязательно произойдёт! За гордостью следует посрамление!
«Скудоумный высказывает презрение к ближнему своему; но разумный человек молчит» (Пр. 11,12). Малоумный, или скудоумный пренебрегает, относится с презрением к своему ближнему, другу или товарищу, но разумный – молчит. Здесь вот что нужно сказать: Объективно может быть, наш друг или ближний заслужили того, чтобы мы к нему относились так – но мои слова покажут МОЙ духовный уровень, не его, а мой. Его поведение уже показывает кто он такой. Но моя реакция на, возможно, неправильное поведение людей, покажет окружающим кто я и каково состояние моего сердца. Если я покажу презрение – то у меня не очень много ума, если промолчу – то я приобрёл разум и на пути к мудрости…
«Иной сыплет щедро, и ему ещё прибавляется; а другой сверх меры бережлив, и, однако же, беднеет» (Пр. 11,25). Это ещё одна иллюстрация закона сеяния и жатвы. Здесь мудрый царь Соломон говорит о своих наблюдениях за людьми – одни жертвуют, щедро делятся с ближними тем, что у них есть, возможно, дают людям больше того, что они заслужили или заработали, а другие жадные, и, лишней копейки не дадут человеку, не уступят людям там, где можно было бы поступиться своими интересами. И разное финансовое состояние ожидает одних и других. Те, кто щедро давал – он ещё и ещё приобретает, можно сказать богатеет, а те, кто были «экономными», сверх меры бережливыми – беднеют. Нам может быть не всегда понятен этот механизм, возможно, такое положение вещей не вкладывается в логику современных бизнесменов и никак не может объясниться с точки зрения экономических законов, но сегодня это так и есть – щедрые увеличивают капиталы, скупые беднеют. Для нас, современных христиан, этот принцип может быть применён в отношении с десятиной. В этой притчи сказано – другой сверх меры бережлив, значит, есть какая-то мера или величина, за которую жадноватый человек не выходит. Сегодня нас в церкви учат о финансовой жертвенности, что нужно отдавать по расположению сердца. Этот принцип можно применить к тем деньгам от дохода, которые мы жертвуем в церковь, и тогда эта притча может звучать так: Иной раздаёт щедро помимо десятины и ему ещё прибавляется, а другой сверх десятины бережлив и однако же беднеет.

«Иной сыплет щедро, и ему еще
прибавляется; а другой сверх меры
бережлив, и однако же беднеет».
Притчи 11-22
Есть люди, как они великодушны
Всегда нам с ними жить так хорошо
Они действительно положат свою душу
Хотя и жертвы им даются не легко
Они законы Бога знают точно
И некогда не будут прятать от себя
Живут они по слову не заочно
Всегда дадут ту жертву за Христа
Господь всегда их пополняет хлебом
И в этом радость этим людям для души
Живут они нормально и не бедно
И не трясутся за копейки и рубли
Но есть и люди очень, экономны
И лишний раз не будут свет включать
Вы знаете с квартплатой все знакомы
За месяц нужно в ЖКХ её отдать
Нельзя ему сильней открыть водичку
Из за того что счетчик будет начислять
Не нужно покупать семян для птичек
От этого бюджет будет страдать
Становится таким он экономным
Что Скуперфильд* бы позавидовал ему
И жадность верх взяла как аксиома
Приходит всё же бедность, почему?
Да потому что, так Господь устроил
Он видит сердце человека изнутри
Кто для себя живет всегда чего то строит
Счастлив нет будет, это сам ты рассмотри
Но только Бога, друг мой не обманешь,
Он знает всё куда идут твои рубли
И может быть бедней ещё ты станешь
Хотя и трудишься с зори и до зори
…………………………………………………..
*Скуперфильд миллионер который экономил на всём…
декабрь 2014г.
…………………………………………………..
БОГАЧ И БЕДНЯК
Считал доходы ухмыляясь
Один богатый человек
Себе в том славно признаваясь
Что сделал Я запас на век
Он жил прекрасно в своем доме
Нужды не видел никакой
А если что, только позвонит
Примчатся все к нему домой
Возле него бедняк жил рядом
Он верил в Бога своего
Жена и дети были рады
Старались жить все для Него
Богач над ними насмехался
«Что пользы что живете так
И всё сильнее удивлялся
Какой же ты простой бедняк
Всё отдаешь ты в жертву Богу
А сам живешь без ничего
И жизнь твоя всегда убога
Так жить совсем нехорошо»
Бедняк ему ответил твердо
Я знаю Бога своего
Зачем мне жить богато, гордо
Всё это лишь на миг всего
Воздаст мне Бог на небе славно
И верю там мой будет дом
И всё Он тайное мне явно
Воздаст нетленным серебром
И так встречались они часто
Богач смеялся и шутил
Бедняк молился Богу страстно
Чтоб Бог глаза ему открыл
И вот во сне, богатый видит
За руку ангел взял его
Он даже это не предвидел
По небу шел он хорошо
И шел богач и видел диво
Дворец стоял как белый снег
Какой же этот дом красивый
Живет, какой там человек?
Ему ответил ангел просто
«Да это твой, бедняк сосед
Дает всегда он дому росту
И строит жертвой много лет
Когда умрет то будет вечно
Здесь жить со всей своей семьёй
Жизнь ваша очень скоротечна
А ты подумай дорогой
Хоть и живешь ты и богато
Но это всё лишь на земле
А после будет всё чревато
Ведь это всё, не во Христе»
Богач не смог ничто ответить
И ссохлись будто бы уста
Проснулся он при лунном свете
И стал он каяться тогда
Конец хороший получился
Господь отрыл ему глаза
Богач тот сразу научился
Для Бога жить не для себя
«Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль
и ржа истребляют и где воры подкапывают и
крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где
ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не
подкапывают и не крадут, ибо где сокровище
ваше, там будет и сердце ваше.»
Матф 6 19-20.

Тема 14. МЕРЗОСТЬ (СКВЕРНА) В ГЛАЗАХ БОЖЬИХ

Все темы Тематической Симфонии

1. И с женою ближнего твоего не ложись, чтобы излить семя и оскверниться с нею. Лев. 18:20

2. Не ложись с мужчиною, как с женщиною: это мерзость. Лев. 18:22

3. Не обращайтесь к вызывающим мёртвых, и к волшебникам не ходите, и не доводите себя до осквернения от них. Я Господь, Бог ваш. Лев. 19:31

4. Если кто ляжет с мужчиною, как с женщиною, то оба они сделали мерзость: да будут преданы смерти, кровь их на них. Лев. 20:13

5. Мерзок пред Господом Богом твоим всякий делающий неправду. Втор. 25:16

6. Проклят, кто сделает изваянный или литый кумир, мерзость пред Господом, произведение рук художника, и поставит его в тайном месте! Весь народ возгласит и скажет: аминь. Втор. 27:15

7. Мерзость пред Господом развратный, а с праведными у Него общение. Прит. 3:32

8. Вот шесть, что ненавидит Господь, даже семь, что мерзость душе Его: глаза гордые, язык лживый и руки, проливающие кровь невинную, сердце, кующее злые замыслы, ноги, быстро бегущие к злодейству, лжесвидетель, наговаривающий ложь и сеющий раздор между братьями. Прит. 6:16-19

9. Неверные весы – мерзость пред Господом, но правильный вес угоден Ему. Прит. 11:1

10. Мерзость пред Господом – коварные сердцем; но благоугодны Ему непорочные в пути. Прит. 11:20

11. Мерзость пред Господом – уста лживые, а говорящие истину благоугодны Ему. Прит. 12:22

12. Жертва нечестивых – мерзость пред Господом, а молитва праведных благоугодна Ему. Прит. 15:8

13. Мерзость пред Господом – путь нечестивого, а идущего путём правды Он любит. Прит. 15:9

14. Мерзость пред Господом – помышления злых, слова же непорочных угодны Ему. Прит. 15:26

15. Мерзость пред Господом всякий надменный сердцем; можно поручиться, что он не останется ненаказанным. Прит. 16:5

16. Оправдывающий нечестивого и обвиняющий праведного – оба мерзость пред Господом. Прит. 17:15

17. Неодинаковые весы, неодинаковая мера, то и другое – мерзость пред Господом. Прит. 20:10

18. Мерзость пред Господом – неодинаковые гири, и неверные весы – не добро. Прит. 20:23

19. Жертва нечестивых – мерзость, особенно когда с лукавством приносят её. Прит. 21:27

20. Помысл глупости – грех, и кощунник – мерзость для людей. Прит. 24:9

21. Кто отклоняет ухо своё от слушания закона, того и молитва – мерзость. Прит. 28:9

22. Мерзость для праведников – человек неправедный, и мерзость для нечестивого – идущий прямым путём. Прит. 29:27

23. От трёх трясётся земля, четырёх она не может носить: раба, когда он делается царём; глупого, когда он досыта ест хлеб; позорную женщину, когда она выходит замуж, и служанку, когда она занимает место госпожи своей. Прит. 30:21-23

24. Я, Господь, люблю правосудие, ненавижу грабительство с насилием, и воздам награду им по истине, и завет вечный поставлю с ними. Ис. 61:8

25. Вы прогневляете Господа словами вашими и говорите: «Чем прогневляем мы Его?» Тем, что говорите: «Всякий, делающий зло, хорош пред очами Господа, и к таким Он благоволит», или: «Где Бог правосудия?» Мал. 2:17

26. Дерзостны предо Мною слова ваши, говорит Господь. Вы скажете: «Что мы говорим против Тебя?» Вы говорите: «Тщетно служение Богу, и что пользы, что мы соблюдали постановления Его и ходили в печальной одежде пред лицом Господа Саваофа? И ныне мы считаем надменных счастливыми: лучше устраивают себя делающие беззакония, и хотя искушают Бога, но остаются целы». Мал. 3:13-15

Рахметов в 16 лет, когда приехал в Петербург, был с этой стороны обыкновенным юношею довольно высокого роста, довольно крепким, но далеко не замечательным по силе: из десяти встречных его сверстников, наверное, двое сладили бы с ним. Но на половине 17-го года он вздумал, что нужно приобрести физическое богатство, и начал работать над собою. Стал очень усердно заниматься гимнастикою; это хорошо, но ведь гимнастика только совершенствует материал, надо запасаться материалом, и вот на время, вдвое большее занятий гимнастикою, на несколько часов в день, он становится чернорабочим по работам, требующим силы: возил воду, таскал дрова, рубил дрова, пилил лес, тесал камни, копал землю, ковал железо; много работ он проходил и часто менял их, потому что от каждой новой работы, с каждой переменой получают новое развитие какие-нибудь мускулы. Он принял боксерскую диэту: стал кормить себя — именно кормить себя — исключительно вещами, имеющими репутацию укреплять физическую силу, больше всего бифштексом, почти сырым, и с тех пор всегда жил так. Через год после начала этих занятий он отправился в свое странствование и тут имел еще больше удобства заниматься развитием физической силы: был пахарем, плотником, перевозчиком и работником всяких здоровых промыслов; раз даже прошел бурлаком всю Волгу, от Дубовки {110} до Рыбинска. Сказать, что он хочет быть бурлаком, показалось бы хозяину судна и бурлакам верхом нелепости, и его не приняли бы; но он сел просто пассажиром, подружившись с артелью, стал помогать тянуть лямку и через неделю запрягся в нее как следует настоящему рабочему; скоро заметили, как он тянет, начали пробовать силу, — он перетягивал троих, даже четверых самых здоровых из своих товарищей; тогда ему было 20 лет, и товарищи его по лямке окрестили его Никитушкою Ломовым, по памяти героя, уже сошедшего тогда со сцены. На следующее лето он ехал на пароходе; один из простонародия, толпившегося на палубе, оказался его прошлогодним сослуживцем до лямке, а таким-то образом его спутники-студенты узнали, что его следует звать Никитушкою Ломовым. Действительно, он приобрел и не щадя времени поддерживал в себе непомерную силу. «Так нужно, — говорил он: — это дает уважение и любовь простых людей. Это полезно, может пригодиться».

Это ему засело в голову с половины 17-го года, потому что с этого времени и вообще начала развиваться его особенность. 16 лет он приехал в Петербург обыкновенным, хорошим, кончившим курс гимназистом, обыкновенным добрым и честным юношею, и провел месяца три-четыре по-обыкновенному, как проводят начинающие студенты. Но стал он слышать, что есть между студентами особенно умные головы, которые думают не так, как другие, и узнал с пяток имен таких людей, — тогда их было еще мало. Они заинтересовали его, он стал искать знакомства с кем-нибудь из них; ему случилось сойтись с Кирсановым, и началось его перерождение в особенного человека, в будущего Никитушку Ломова и ригориста. Жадно слушал он Кирсанова в первый вечер, плакал, прерывал его слова восклицаниями проклятий тому, что должно погибнуть, благословений тому, что должно жить. — «С каких же книг мне начать читать?»

Кирсанов указал. Он на другой день уж с 8 часов утра ходил по Невскому, от Адмиралтейской до Полицейского моста, выжидая, какой немецкий или французский книжный магазин первый откроется, взял, что нужно, и читал больше трех суток сряду, — с 11 часов утра четверга до 9 часов вечера воскресенья, 82 часа; первые две ночи не спал так, на третью выпил восемь стаканов крепчайшего кофе, до четвертой ночи не хватило силы ни с каким кофе, он повалился и проспал на полу часов 15. Через неделю он пришел к Кирсанову, потребовал указаний на новые книги, объяснений; подружился с ним, потом через него подружился с Лопуховым. Через полгода, хоть ему было только 17 лет, а им уже по 21 году, они уж не считали его молодым человеком сравнительно с собою, и уж он был особенным человеком.

Какие задатки для того лежали в его прошлой жизни? Не очень большие, но лежали. Отец его был человек деспотического характера, очень умный, образованный и ультраконсерватор, — в том же смысле, как Марья Алексевна, ультраконсерватор, но честный. Ему, конечно, было тяжело. Это одно еще ничего бы. Но мать его, женщина довольно деликатная, страдала от тяжелого характера мужа, да и видел он, что в деревне. И это бы все еще ничего; было еще вот что: на 15-м году он влюбился в одну из любовниц отца. Произошла история, конечно, над нею особенно. Ему было жалко женщину, сильно пострадавшую через него. Мысли стали бродить в нем, и Кирсанов был для него тем, чем Лопухов для Веры Павловны. Задатки в прошлой жизни были; но чтобы стать таким особенным человеком, конечно, главное — натура. За несколько времени перед тем, как вышел он из университета и отправился в свое поместье, потом в странствование по России, он уже принял оригинальные принципы и в материальной, и в нравственной, и в умственной жизни, а когда он возвратился, они уже развились в законченную систему, которой он придерживался неуклонно. Он сказал себе: «Я не пью ни капли вина. И не прикасаюсь к женщине». А натура была кипучая. «Зачем это? Такая крайность вовсе не нужна?. — «Так нужно. Мы требуем для людей полного наслаждения жизнью, — мы должны своею жизнью свидетельствовать, что мы требуем этого не для удовлетворения своим личным страстям, не для себя лично, а для человека вообще, что мы говорим только по принципу, а не по пристрастию, по убеждению, а не по личной надобности».

Поэтому же он стал и вообще вести самый суровый образ жизни. Чтобы сделаться и продолжать быть Никитушкою Ломовым, ему нужно было есть говядины, много говядины, — и он ел ее много. Но он жалел каждой копейки на какую-нибудь пищу, кроме говядины; говядину он велел хозяйке брать самую отличную, нарочно для него самые лучшие куски, но остальное ел у себя дома все только самое дешевое. Отказался от белого хлеба, ел только черный за своим столом. По целым неделям у него не бывало во рту куска сахару, по целым месяцам никакого фрукта, ни куска телятины или пулярки {111}. На свои деньги он не покупал ничего подобного; «не имею права тратить деньги на прихоть, без которой могу обойтись», — а ведь он воспитан был на роскошном столе и имел тонкий вкус, как видно было по его замечаниям о блюдах; когда он обедал у кого-нибудь за чужим столом, он ел с удовольствием многие из блюд, от которых отказывал себе в своем столе, других не ел и за чужим столом. Причина различения была основательная: «то, что ест, хотя по временам, простой народ, и я смогу есть при случае. Того, что никогда недоступно простым людям, и я не должен есть! Это нужно мне для того, чтобы хоть несколько чувствовать, насколько стеснена их жизнь сравнительно с моею». Поэтому, если подавались фрукты, он абсолютно ел яблоки, абсолютно не ел абрикосов; апельсины ел в Петербурге, не ел в провинции, — видите, в Петербурге простой народ ест их, а в провинции не ест. Паштеты ел, потому что «хороший пирог не хуже паштета, и слоеное тесто знакомо простому народу», но сардинок не ел. Одевался он очень бедно, хоть любил изящество, и во всем остальном вел спартанский образ жизни; например, не допускал тюфяка и спал на войлоке, даже не разрешая себе свернуть его вдвое.

Было у него угрызение совести, — он не бросил курить: «без сигары не могу думать; если действительно так, я прав; но, быть может, это слабость воли». А дурных сигар он не мог курить, — ведь он воспитан был в аристократической обстановке. Из 400 р. его расхода до 150 выходило у него на сигары. «Гнусная слабость», как он выражался. Только она и давала некоторую возможность отбиваться от него: если уж начнет слишком доезжать своими обличениями, доезжаемый скажет ему: «да ведь совершенство невозможно — ты же куришь», — тогда Рахметов приходил в двойную силу обличения, но большую половину укоризн обращал уже на себя, обличаемому все-таки доставалось меньше, хоть он не вовсе забывал его из-за себя.

Он успевал делать страшно много, потому что и в распоряжении времени положил на себя точно такое же обуздание прихотей, как в материальных вещах. Ни четверти часа в месяц не пропадало у него на развлечение, отдыха ему не было нужно. «У меня занятия разнообразны; перемена занятия есть отдых». В кругу приятелей, сборные пункты которых находились у Кирсанова и Лопухова, он бывал никак не чаще того, сколько нужно, чтобы остаться в тесном отношении к нему: «это нужно; ежедневные случаи доказывают пользу иметь тесную связь с каким-нибудь кругом людей, — надобно иметь под руками всегда открытые источники для разных справок». Кроме как в собраниях этого кружка, он никогда ни у кого не бывал иначе, как по делу, и ни пятью минутами больше, чем нужно по делу, и у себя никого не принимал и не допускал оставаться иначе, как на том же правиле; он без околичностей объявлял гостю: «мы переговорили о вашем деле; теперь позвольте мне заняться другими делами, потому что я должен дорожить временем».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *