Первосвященники

Первосвященник (Коэн Гадоль) — главный из священнослужителей-коэнов, потомков Аарона (брата пророка Моисея) в Иерусалимском Храме. Считается, что молитва первосвященника приносит в мир благо. В частности, от его служения в Йом Кипур (День Искупления) зависит, какой будет год у еврейского народа и — в конечном итоге — у всего мира. Статус первосвященника обладает особой святостью, и в силу этого для него установлены дополнительные, по сравнению с простыми коэнами, запреты.

Назначение Первосвященника и процедура его посвящения

Согласно еврейским законам, первосвященника назначает Верховный суд мудрецов Торы — Санхедрин. Изначально следует выбрать на эту должность наиболее сильного, богатого, красивого и умного коэна. Если он не богат, но по остальным требованиям подходит на этот пост, другие коэны обязаны снабдить его деньгами.

Первосвященник посвящается путем помазания специальным маслом. Если нет масла помазания, его можно посвятить тем, что он наденет восемь специальных первосвященнических одежд. Изначально следует, чтобы процедура помазанья маслом или надевания восьми одежд продолжалась семь дней (когда каждый день его мажут заново или он надевает заново восемь одежд), однако, постфактум, даже если его помазали или он надел восемь одежд только один день, он считается первосвященником.

Практически нет никакой разницы между первосвященником, который был посвящен путем помазания, и тем, которого посвятили путем надевания восьми одежд, за исключением жертвоприношения быка за свой ненамеренный грех — его приносит только тот первосвященник, которого посвятили на этот пост помазанием.

Какую работу в Храме совершал Первосвященник?

Все работы в Храме (жертвоприношения, воскурение благовоний, зажигание храмового светильника — Меноры и др.) разыгрывались по жребию между священнослужителями — коэнами (т.к. работ хватало не на всех, а участвовать хотели все). Первосвященник же при этом имел преимущество — он мог выбрать любую из них. Особенно редкой и почетной считалось воскурение благовоний: обычный коэн получал эту работу только раз в жизни, и она приносила ему богатство. Но Коэн Гадоль мог даже ее выбирать себе всегда, когда хотел.

Кроме того, существовали обязательные работы, которые совершал именно Коэн Гадоль. Ежедневно (утром и во второй половине дня) он приносил мучное жертвоприношение «хавитин» — лепешку из пшеничной муки, смешанной с оливковым маслом и небольшим количеством благовонной смолы. Часть этой лепешки сжигалась на жертвеннике, остальное предназначалось для коэнов.

Если Коэн Гадоль совершал ненамеренно грех, за намеренное совершение которого ему бы полагался карет (отсечение души в Будущем мире и ранняя смерть), он должен был принести в жертву быка, в отличие от остальных евреев, которые должны были в этом случае принести в жертву либо козу, либо барашка. Жертва первосвященника была самой существенной, т.к. он отвечал за весь народ, и его грех был сродни боданию быка (но, как говорилось выше, это касалось только первосвященника, посвященного обрядом помазания).

Но самой важной обязанностью первосвященника была его служба в Йом Кипур — День Искупления, когда он фактически был представителем всего еврейского народа перед Б-гом и должен был сделать все работы один.

Служба Первосвященника в Йом Кипур

В течении этого святого дня Коэн Гадоль совершал храмовую службу, которая искупала грехи еврейского народа, а в конечном итоге — и всего мира.

Центральным моментом этой службы были вхождения Первосвященника в Святая Святых Храма (это мог делать только один человек — Коэн Гадоль — и только один день в году — в Йом Кипур), когда он совершал воскурения и кропления кровью жертвенных животных в направлении крышки Ковчега Завета, а также произносил непроизносимое Четырехбуквенное Имя Вс-вышнего.

Другой важнейшей частью служения этого дня было отсылание одного из двух одинаковых козлов в пустынную местность, где его сбрасывали со скалы (второго козла зарезали и приносили в качестве жертвы). По сути дела, то, что происходило с «козлом отпущения» (в оригинале он называется несколько иначе — «козел отсылания»), было материализацией искупления грехов, происходившего по итогам Йом Кипура — в тот момент, когда сбрасывали козла, белела алая ткань, которую привязывали на ворота Храма.

Служба в Йом Кипур засчитывалась только тогда, когда ее совершал первосвященник.

Восемь одежд Первосвященника

Коэн Гадоль во время службы в любой день должен был надевать 8 видов одежды: четыре вида, которые надевает и обычный коэн, и еще четыре дополнительных, которые надевает только он.

Рядовой священнослужитель был обязан во время службы надевать одеяния из льняной ткани: штаны до колен («михнасаим»), поверх них — рубаху до пят («ктонет»), пояс с вплетенными в него шерстяными нитями («авнет») и особый головной убор («мигбаат»).

Первосвященник дополнительно надевал еще четыре одежды: нагрудник — «хошен», «эфод» (нечто вроде фартука), «меиль» (верхнюю рубаху) и «циц» — налобную пластину, на которой были выгравированы слова: «СВЯТЫНЯ Б-ГА».

Эти одежды назывались «золотыми одеждами» — то есть «бигдей заав», т.к. в четырех из них присутствовало золото: эфод и хошен были сотканы из нитей, свитых из трех шерстяных (голубой, пурпурной и алой), одной льняной и одной золотой; по подолу меиля были прикреплены золотые колокольчики, а венец целиком был из золота.

В Йом Кипур для определенных видов храмовой службы первосвященник надевал только первые четыре вида одежд — ктонет, михнасаим, авнет и мигбаат.

Облачаясь в свои одеяния, священнослужитель должен был сосредоточиться на том, чтобы Б-г простил грехи всем тем, кто покаялся и сожалеет о сделанном:

— надевая штаны — чтобы Б-г простил разврат;

— надевая рубаху — чтобы Б-г простил пролитую кровь (это связано с тем, что, продав Йосефа, братья окрасили его рубашку кровью козленка, и с тем, какой крови стоило Яакову взглянуть на эту рубашку);

— надевая головной убор — чтобы Б-г простил гордыню;

— надевая пояс — чтобы Б-г простил нехорошие мысли в сердце (пояс надевался под сердцем);

— надевая хошен — чтобы Б-г простил ошибочные решения судей;

— надевая эфод — чтобы Б-г простил отступнику, служившему идолам (поскольку эфод напоминает ритуальные одежды язычников);

— надевая меиль с окантовкой из звенящих при ходьбе колокольчиков — чтобы Б-г простил сплетни и злоречие;

— надевая налобник — чтобы Б-г простил наглость (твердолобость).

Урим и тумим

Эфод и хошен играли важную роль в жизни еврейского народа.

Эфод был похож на фартук, надеваемый сзади, так что впереди оказывались пояс и наплечники (вроде эполет). В золотую лунку на каждом из наплечников был вставлен драгоценный камень оникс. На камнях были выгравированы имена двенадцати сыновей Яакова в порядке их рождения — по шести на каждом.

К наплечникам эфода прикреплялся хошен — нагрудник. Через два золотых кольца на его верхнем крае пропускали золотые цепи, крепившиеся — двумя концами каждая — в золотые ячейки на наплечниках спереди, а через два золотых кольца на его нижнем крае пропускали две нити голубой шерсти, которые крепились к золотым кольцам на нижних концах наплечников, т.е. сзади.

Хошен (нагрудник) представлял собой двойной квадрат со стороной в пол-локтя, внутрь которого был вложен пергамент с непроизносимым Именем Вс-вышнего, состоящим из семидесяти двух букв.

Снаружи в хошен было вставлено 12 золотых лунок, в четыре ряда по три лунки в каждом: три — по числу наших праотцев Авраама, Ицхака и Яакова, а четыре — по числу наших праматерей Сары, Ривки, Рахели и Леи.

В каждую лунку помещался драгоценный камень. В первой лунке первого ряда находился рубин (камень красного цвета). На нем было выгравировано имя Реувен (отсюда и название камня — рубин). Во второй лунке — зеленый топаз с именем Шимона, в третьей — изумруд с именем Леви.

Во втором ряду располагались карбункул, сапфир и алмаз с именами Йеуды, Иссахара и Звулуна.

В третьем ряду помещались яхонт, агат и аметист с именами Дана, Нафтали и Гада.

В четвертом ряду на хризолите, ониксе и яшме были выгравированы соответственно имена Ашера, Йосефа и Биньямина.

Требовалось, чтобы на камнях были выгравированы все 22 буквы еврейского алфавита, в именах же двенадцати сыновей Яакова отсутствуют буквы хет, тет, куф, цади. Поэтому на первом камне были дополнительно начертаны имена Авраама, Ицхака и Яакова, а на двенадцатом — слова «шивтей Йешурун».

Когда евреям было трудно решить, как поступить: воевать или уклониться от столкновения, покинуть какое-то место или остаться и т.п. — ответ узнавали при помощи букв хошена. Первосвященник становился лицом к Ковчегу Завета, а спрашивающий — позади, и задавал вопрос. Святой дух овладевал первосвященником, и некоторые буквы на камнях хошена начинали особо выделяться в его глазах, и он составлял из них слова. Для этого на хошене присутствовали все буквы алфавита.

Начертание имени Вс-вышнего, которое помещали внутрь хошена, делало ясным (освещало) ответы хошена, поэтому все это вместе называлось урим и тумим («урим» — дающие свет, «тумим» — дающие исчерпывающий ответ, от корня «там», что значит «полный», цельный). А сам хошен назывался «хошен мишпат», поскольку окончательное решение (мишпат) в каждом сомнительном случае принималось с помощью урим и тумим.

Во времена Второго Храма уже нельзя было получить ответ через урим и тумим.

Статус Первосвященника: ответственность, запреты, привилегии

Как известно, нечаянный убийца спасался от кровного мстителя в специальном городе-убежище, где он должен был проживать до смерти первосвященника. Дабы тот человек не молился о том, чтобы Коэн Гадоль поскорее умер, мать первосвященника посылала ему еду и одежду (см. трактат Вавилонского Талмуда «Макот», л.11А). Но мы знаем, что напрасные проклятия не достигают цели. Значит, первосвященник все-таки был виноват — виноват в том, что недостаточно молился о благе мира и соответственно возникала возможность подобных случаев (нечаянных убийств). В его силах было так повлиять на мир, чтобы тот, кто не хочет никого убивать, не сделал бы этого: одной его халатности было бы недостаточно, чтобы привести к убийству.

Ответственность первосвященника проявлялась и в Йом Кипур. Если его служение было неугодно Б-гу, он, войдя в Святая Святых, погибал. Поэтому к ноге первосвященника привязывали цепь: если он умирал, его можно было за нее вытащить. Такие случаи часто случались в эпоху Второго Храма, когда уровень народа настолько упал, что первосвященство покупалось за деньги.

Статус первосвященника налагал на него определенные запреты — в дополнение к тому, что было запрещено для обычных коэнов. Так, если обычный коэн не мог жениться на разведенной женщине, первосвященнику запрещено было жениться не только на разведенной, но и на вдове. Ему также запрещено было осквернять себя любым мертвым телом, даже если умер его близкий родственник (что обычному коэну разрешено).

Однако, первосвященнику была разрешена (и даже предписана) «мет мицва» — заповедь хоронить покойного, которого некому больше похоронить.

Привилегии первосвященника состояли в том, что он мог при желании принести любое жертвоприношение и совершить любую работу в Храме — простые коэны должны были ему уступить. Когда делили мясо жертвоприношений, Коэн Гадоль мог взять половину и выбрать себе самую отборную часть.

Простые коэны должны были оказывать почет первосвященнику. Они обращались к нему словами «Иши Коэн Гадоль» — т.е. «Господин мой Коэн Гадоль». Когда он куда-то шел, коэны сопровождали его; не следовало первосвященнику ходить в окружении простых евреев.

Коэн Гадоль должен был вести себя с достоинством. Его не должны были видеть в бане или в уборной, а также тогда, когда он подстригается.

Судить его мог только Верховный суд из 71 судьи — Санхедрин, заседавший на территории Храма.

Первосвященники, наиболее известные в еврейской истории

Первым первосвященником был Аарон, брат Моисея (Моше), начавший служение вместе со своими сыновьями после строительства Мишкана — Переносного Храма в пустыне. Аарон и его сыновья были помазаны и обучены Моисеем, который узнал порядок службы от самого Вс-вышнего. Аарон был величайшим праведником, заботившимся о всем народе. Он был известен тем, что устанавливал мир между поссорившимися евреями; его называли «родеф шалом» — стремящийся к миру.

После смерти Аарона (в конце сорокалетних странствий евреев по пустыне) первосвященником стал его сын Элазар, затем — младший брат Элазара Итамар, а после него — сын Элазара Пинхас.

Пинхас изначально не был коэном, т.к. родился до того, как Аарон и его сыновья были помазаны на служение в Храме, а право быть священниками распространялось только на потомков Аарона, родившихся после помазания. Однако Вс-вышний наградил его за то, что он совершил справедливое возмездие — убил вождя колена Шимона Зимри, восставшего против Моше и вступившего в связь с идолопоклонницей-мидьянитянкой (см. недельная глава Балак).

Пинхас был первосвященником после вступления евреев в Святую землю, когда Переносной храм стоял в Шило (XIII в. до н.э.). От Пинхаса вышел род первосвященников, которые были духовными главами еврейского народа в период Первого Храма.

Другим известным Первосвященником в Шило был Эли, потомок младшего сына Аарона Итамара (X-IX вв. до н.э.). По его благословению родился пророк Шмуэль, мать которого перед этим долго была бездетной. Шмуэль стал учеником и ближайшим помощником Эли.

В более позднюю эпоху — во времена восстановления Второго Иерусалимского Храма — Первосвященником некоторое время был Эзра — духовный руководитель народа в период возвращения из Вавилонского изгнания (IV в. до н.э.). Под его руководством— впервые после Моше — был приготовлен пепел красной коровы для очищения от ритуальной нечистоты.

После Эзры первосвященником стал его племянник и ученик Шимон Праведник (Шимон а-Цадик). Когда войска Александра Македонского приближались к Иерусалиму, Шимон а-Цадик, облачившись в одеяния первосвященника, вышел навстречу завоевателю во главе депутации старейшин. В Талмуде рассказывается, как «они двигались всю ночь, при свете факелов», а на рассвете встретились с передовыми отрядами захватчиков. Пораженный величественным и одухотворенным обликом первосвященника, Александр спустился с колесницы и склонился перед ним до земли. Штурм Иерусалима был отменен.

Важнейшую роль в еврейской истории сыграла первосвященническая династия Хасмонеев (II-I вв. д н.э.). Под руководством Матитьяу, сына первосвященника Йоханана, а затем — сына Матитьяу Иеуды — евреи победили греко-сирийских завоевателей, очистили оскверненный Храм и восстановили храмовую службу. В честь произошедшего тогда чуда горения масла в храмовом светильнике мы каждый год отмечаем праздник Хануку.

Мы свободны менять свои решения — до тех пор, пока живы, —и Бог смиренно ждет, что мы решим. Но однажды приходит пора сделать окончательный выбор. Для многих людей, окружавших Христа в дни Его земной жизни, это время наступило накануне Его страданий. Каждому пришлось решать, с Христом ли он или с противниками Христа.

О том, кто какое решение принял и как оно ему далось, читайте в проекте «Фомы» «Герои и антигерои Страстной недели».

По закону Моисееву израильский народ мог иметь только одного первосвященника. Он стоял во главе всех прочих служителей Иерусалимского храма и решал ключевые вопросы, связанные с религиозной жизнью народа. Это было очень важное и пожизненное служение.

В Евангелии мы неоднократно встречаем упоминания о первосвященниках. Но во времена земной жизни Иисуса Христа иудейский народ — наследник древнего Израиля — заботился уже о соблюдении не столько закона, сколько внешних обрядов.

Де-факто в Иерусалиме тогда их было два — Анна (сокращенно от Анан, по-еврейски «милость») и его зять Иосиф Каиафа. Хотя, строго говоря, Анна служил первосвященником только девять лет — с 6 по 15 годы по Р. Х., а потом его отстранил от должности новый префект (римский наместник) Иудеи Валерий Грат, предшественник Понтия Пилата. Но и уйдя в отставку Анна сохранил огромное влияние — возможно, не в последнюю очередь потому, что контролировал храмовую торговлю жертвенными животными, был весьма богат и нередко ссужал деньгами живших в Иерусалиме римлян.

Христос перед первосвященником Анной. Дуччо ди Буонинсенья. 1311

Каиафа исполнял обязанности первосвященника дольше — с 18 до 36 года по Р. Х., но, кажется, во всем подчинялся своему могущественному тестю. Поэтому Христа, взятого в Гефсиманском саду, и привели сперва к Анне. А уж тот сам отправил Его к Каиафе, чтобы соблюсти видимость порядка и законности.

И Анна, и Каиафа принадлежали к религиозной партии саддукеев: в Бога они, разумеется, верили, а вот в посмертную жизнь души — нет. Да и в самом существовании души, кажется, сомневались. Именно саддукеи иронично спрашивали Христа, чьей женой будет после смерти женщина, сменившая семь мужей и оставшаяся бездетной.

Свести счеты с Иисусом первосвященникам хотелось давно, недаром они постоянно подсылали к Нему провокаторов, пытавшихся подловить Его на чем-нибудь противозаконном.

Во-первых, им не нравилось, чтó Он говорит. Ведь Христос не только наполнял исконным смыслом традиционные обряды и установления закона — Он открыто обличал вождей иудейского народа, которые сели на Моисеевом седалище, возлагают на плечи людям бремена тяжелые и неудобоносимые, а сами не хотят и перстом двинуть их (Мф 23:2, 4)!

Во-вторых, им не нравилось, как Он говорит — как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи» (Мф 7:29).

Но больше всего им не нравилось, впечатление, которое Иисус производит на народ. Мнения о Нем среди людей ходили разные: одни почитали Его великим учителем мудрости, другие — пророком (или даже кем-то из великих пророков, восставшим из мертвых), третьи — долгожданным Мессией, Христом, Помазанником Божиим. Но для всех было очевидно одно: Никогда человек не говорил так, как Этот Человек (Ин 7:46).

Вот и терзали первосвященников банальные страсти — зависть и злоба.

Но в глазах народа им вовсе не хотелось выглядеть завистливыми и мстительными, поэтому они боялись прилюдно обличать такого авторитетного Учителя, как Христос, не говоря уже о том, чтобы арестовать Его. Им нужен был повод — а повода всë не находилось…

А тут еще, как нарочно, через несколько дней Пасха, Иерусалим будет полон людьми, вокруг Иисуса привычно соберется толпа и к Нему уже не подступишься. Значит, нужно поторопиться и «решить вопрос» до Пасхи, как можно тише и незаметнее, решили первосвященники.

И тогда Каиафа произнес удивительную фразу: нужно, чтобы Иисус умер за народ (Ин 11:50–51). Человеком Каиафа был, конечно, негодным, но все-таки он был первосвященником и, сам того не осознавая, произнес пророчество. Христос действительно умер за всех людей, добровольно взяв на Себя ответственность за грехи каждого.

Однако планы Анны и Каиафы реализовались только отчасти. Казнить Христа «по-тихому» не вышло — на суд Пилата собралась огромная толпа, которую первосвященникам пришлось специально настраивать против Иисуса. И казнь на Голгофе тоже собрала зрителей. А вот управиться до наступления праздника пасхи, которая в тот год выпала на субботу, получилось, только это было уже не важно. На следующий день после наступления иудейской пасхи Христос воскрес — и праздник приобрел новый смысл и новое содержание.

Решив казнить Иисуса, первосвященники действовали по намеченному плану и стремились поскорее подвести дело к развязке. Поэтому во время суда Иисус и не отвечал на их вопросы: они, как и весь судебный процесс, были чистой формальностью, инсценировкой.

И все-таки нельзя сказать, что у Анны и Каиафы не было возможности повернуть назад. Суд над Спасителем можно было провести по закону: нормально, в дневное время, созвать всех членов синедриона (верховного судилища), предварительно выслушать свидетелей (реальных, а не наспех подготовленных), не торопиться с вынесением приговора. Можно было хотя бы задуматься, когда на прямой вопрос: «Ты ли Христос, Сын Божий?» обвиняемый дал по сути утвердительный ответ. А Пилата, готового отпустить невиновного, можно было не шантажировать, говоря: «Если отпустишь его, ты не друг кесарю».

Но ни одной из этих возможностей первосвященники не воспользовались. Так бывает, когда человек твердо решил не слушать голоса совести и, зажмурив глаза, бросается навстречу собственной гибели.

…В 1990 году археологи нашли в Иерусалиме захоронение некоего Каиафы и членов его семейства. В одном из черепов обнаружили монетку. Вкладывать такую монетку в рот покойнику было в обычае у язычников: считалось, что умерший расплатится ею с паромщиком Хароном за переправу через реку, отделяющую мир живых от мира мертвых. Если это тот самый Каиафа (а у простых людей именных гробниц, понятно, не было), то смерть его оказалась вполне достойной его жизни.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *