Отцы и дети сегодня

Ю. И. Бойцов

О ПОНИМАНИИ ДУХОВНОГО СИРОТСТВА

Дом относится к числу основополагающих, всеобъемлющих архетипических образов, с незапамятных времен функционировавших в человеческом сознании. Семантические множители славянского слова «дом» обозначали широкий круг понятий: кров, семью, жилище, строение, некое определенное место, а также явления, связанные с культурной организацией жизни: хозяйство, быт семьи или народа, наследство, иерархию, порядок. Понятие дома связывалось также со своим народом. Он осмыслялся как мир, приспособленный к масштабам человека и созданный им самим. Жилище было по преимуществу носителем признака «внутренний»: оно оберегало человека от невзгод внешнего мира, создавало атмосферу безопасности, определенности, организованности, противостоящей внешнему хаосу. Дом сравнивался с матерью, которая кормит и охраняет дитя, а также с материнским чревом. Закрытое, обжитое пространство, где главенствовали атрибуты дома (постель, печь, тепло), издавна осмыслялось как женское, в отличие от неуютного холодного внешнего мира, в котором главную роль играл мужчина — землепроходец, строитель, завоеватель.

Постоянно подчеркивались такие признаки дома, как прочность, неподвижность («полна горница людей»), одушевленность. Человеку нужен был дом, соединяющий небо и землю. Он крепко стоит на земле и является для его жителя центром посюстороннего, горизонтального мира. С другой стороны, он возвышается над землей, стремится к небу; он выводит человека вовне и в этом смысле связан с внешним миром и с верхом. Поэтому возникла необходимость создания в доме некоего сакрального пространства, напоминавшего о связи домашней организации и защищенности с божественным миропорядком и защитой от потусторонних сил.

Русские народные представления о доме в целом совпадали с вышеописанными. Об этом свидетельствует «Толковый словарь живого великорусского языка» В. И. Даля и приведенные в нем многочисленные пословицы и загадки, относящиеся к дому. «Мило тому, у кого много в дому», «Дом вести—не лапти плести», «Худу быть, кто не умеет домом жить», «На стороне добывай, а дому не покидай» —подобные изречения говорят о том, что дом рассматривался народом как осязаемое воплощение своего, родного, безопасного пространства, а привязанность к нему считалась добродетелью. В словаре Даля отмечается также, что слово «дом» означает в русском языке не только «строение для жилья» или «избу со всеми ухожами и хозяйством», но и «семейство, семью, хозяев с домочадцами». Однако и в этом, и в позднейших толковых словарях у лексемы дом отсутствует значение, соответствующее английскому home или немецкому Heim (домашний, семейный очаг, семя): дом в значении «семья» в русском языковом сознании означает не духовное пространство «родного угла», а группу людей, связанных кровными узами.

Подобно библейскому ковчегу, такой дом призван был спасать укрывшихся в нем людей от враждебных сил, природных и общественных: от непогоды, поветрий, недугов, от смуты и от сопутствующей прогрессу нестабильности. В жилище этом зачастую © Ю. И. Бойцов, 2008

неудобно, «тесно», комфорту не придается особого значения — зато, как говорят пословицы, «Хотя тесно, да лучше вместе», «В тесноте люди живут, а на простор навоз возят», «В тесноте, да не в обиде».

В христианстве дом рассматривается как вселенная, ее устроение — как домостроительство. Храм — место встречи человека с Богом, место соединения сакрального и про-фанного. Не случайно в культурно-идеологическом смысле дом понимается во многих культурах как корабль, способный перемещать из одного пространства в другое. Сам дом, как и храм, символически несет в себе два значения: привязанности к земле и устремленности вверх, возвышением над земным.

Продолжая метафору корабля, скажем, что дом, проплывая в бурном потоке жизни, сохраняет кровные связи живых и мертвых, видимого и невидимого миров. Это традиции, обычаи, связь поколений. Проведем аналогию с древнегреческой культурой. Харон перевозит в ладье (в сакраментальном доме, где обитает алетейя) тело оставившего этот мир. Название реки — Лета (забвение). В Аиде нет мертвых в современном значении. Слово алетейя, которое мы по привычке переводим как истина, дословно означает — незабываемое.

Таким образом, Дом в культурно-идеологическим контексте воплощает единство традиций, обычаев, связи поколений, навыков жизнеустройства, этнонационального и общечеловеческого единства, всеединства Божеского мира, где человек, по апостолу Павлу, поставлен быть соработником у Бога, Духа.

Способ, которым осуществляется это единство, и называется духовностью. Единение строится на любви и понимании. Вот те два высших нравственных начала с их разносторонней семантикой, благодаря которым и осуществляется домостроительство. Это непрерывное и вечное расширение внутреннего (Царствие небесное внутри нас).

Мы не созданы для одиночества. Одиночество вызывает преувеличенное сосредоточение на себе, постоянное рассуждение о себе, вращение вокруг собственной оси (рефлексия), самомнение, которое может привести к мании величия, или, наоборот, чрезмерное самоуничижение, которое рождает манию преследования, боязнь людей, даже ненависть к людям (мизантропия); в телесном же отношении чрезмерное одиночество приводит к неврастении. Ибо быть здоровым значит быть цельным в самом себе и в общении со всем и со всеми.

Сиротство — это детская и подростковая недолюбленность (и вообще нелюби-мость). Это незащищенность и прозябание в душераздирающем пространстве социальных сквозняков, где тоскливые звуки эоловой арфы — единственное утешение. Это зябкость и неуютность, стесненность и неприкаянность, покинутость и одинокость, отщепенство и нелюдимость, брошенность и забытость, отчаянность и блуждание, это и вызов, и зов смерти.

В социальном значении собственно сироты — дети, чьи родители просто рано умерли. Среди сирот можно выделить несколько групп:

— «Лишенцы»: дети, чьи родители почему-либо лишены родительских прав.

— «Отказники»: дети, чьи родители сами отказались от своих родительских прав.

— Интернатские сироты: дети, воспитывающиеся в интернате далеко от родителей, так что родители физически не могут участвовать в их воспитании.

— Домашние сироты: родителей полный «комплект», и ребенок живет с ними, но им почему-либо не до него. Родители и дети, в лучшем случае, чужие друг другу, а в худшем — находятся в антагонистических отношениях.

В духовном значении сиротство — это одиночество. Оно может вынудить становящуюся личность к самозащите. В таком случае личность, принимая вызов судьбы, может, спасаясь от одиночества, уединиться для интенсивного труда души, продолжая самораз-виваться (самосовершенствоваться), и, вопреки сиротству, даже ускоренными темпами. Если же механизмы самозащиты не вырабатываются, сиротство, как и всякое одиночество, может привести к глубокому недоразвитию личности.

Мысль об одиночестве всегда соседствует с мыслью о смерти. Более того, смерть порой представляется столь абсолютным одиночеством, что мы воспринимаем ее как абсолютное слияние со всем. Именно смерть порождает наиболее безысходные формы одиночества, в том числе одну из самых сильных — сиротство. Сиротой является человек, оставшийся без родителей в возрасте, когда он очень нуждается в них. Между ним и родителями пролегает пропасть смерти. Его одиночество окружено этой пропастью, и ему необходимо строить мосты через нее, чтобы попасть в мир. Сиротство есть раннее постижение тайны смерти всей полнотой бытия.

Сиротство часто приводит к странности человека, раскрывает те способности, которые в обычных условиях остались бы спящими. Обычный ребенок говорит с бытием при помощи родителей, сирота вынужден говорить с ним один на один. Одиночество сироты есть одиночество наедине с бытием, и он должен либо подняться, чтобы овладеть бытием, либо сдаться перед его напором и выйти из течения. Сирота обречен стать либо победителем жизни, либо отстраниться от нее. Среднего не дано.

Однако сиротство может постигнуть человека не только в детском возрасте. Привязанный к родителям человек способен ощутить в зрелые годы то, что другие переживают лишь в детстве, и от родившегося одиночества его порой не спасают ни дети, ни жена. Такое сиротство может быть результатом не только физической смерти родителей. Ощущение сиротства в юные и зрелые годы часто возникает вследствие отчуждения от родителей, и оно еще глубже, ибо не окрашено очищающим таинством смерти.

Сиротство — оторванность от рода, которая может быть и проклятием и благословением. Его положительная кенотичность раскрывает себя там, где происходит антропологический переворот, совершенный Христом. Личность выше племени, расы, государства. Отсутствие земного отца — необходимый минимум свободы на пути к Отцу Небесному (для Него и только для Него можно оставить и отца земного). Сиротство сродни бедности и нищете, оно в идеале выходит из чистой трансценденции и фантастической инаковости настоящего бытия. Но именно по этой фантастичности мы и узнаем, что сиротство — основа и воздух нашей жизни. Конечно, сиротство — как движение, как полет, паломничество, вздох, дерзновение, тоска, алкание. Сиротство, ставшее памятником самому себе, называется иначе, например «пробивная сирота». Бывает сиротство-безродство, сиротство окаменелое, бесчувствие, сиротство-варварство, не умеющее щадить ни своего, ни чужого, — из таких «сирот» выходят нигилисты и опричники.

В древнерусском, да и вообще в русском традиционном менталитете, понятия «воли» и «свободы» не синонимичны, как в западной культуре Нового времени, а скорее противоположны по значениям. Свобода — это включенность человека в структуру рода и социального мира, его социальная устойчивость: свободен тот, кто живет в пределах собственного мира, в своем кругу, руководствуясь своим мерилом ценности и красоты, пусть даже этот мир будет в каком-либо отношении и не очень хорош. Свобода в традиционном понимании всегда сочетается с зависимостью, подчиненностью. Слово «воля»

этимологически связано с «властью»; одной из основных категорий традиционной культуры является «Божья воля».

Поэтому желание «воли» неизбежно связано с попыткой личного (своевольного) присвоения власти, с посягательством на установленный по Божьей воле порядок. Воля асоциальна. «Вольный» человек несвободен, он исключен из мира не только общественных, но и нравственных связей. В фольклорной традиции парадоксально сочетаются противоположные оценки понятия «воля». Воля желанна, она поэтизируется в молодецкой лирике, но в то же время путь воли — это путь греха (Ср. с пословицами: «Вольному воля, спасенному рай», «Воля хуже неволи»). Воля в русском сознании ассоциируется с простором, раздольем, пространственной широтой, а во внутреннем мире души этому соответствует понимание своей социальной несвободы, скованность и «связанность» греховности. Неслучайно в поэтической образности молодецкой лирики за космической широтой метафорического родства скрывается духовная «теснота» сиротства, бесприютности.

Интересно, что и в «Капитанской дочке» Пушкина подчеркивается одиночество Пугачева (См. слова самозванца в его разговоре с Гриневым, что улица его (Пугачева) тесна; воли мало).

Разъединение есть проявление и интрига зла. Если объективное выражение этого зла, его проявление вне нас, часто не ощущается нами так остро, то всякий знает по опыту его субъективную сторону, именно то личное переживание, которое вызывается фактом всемирного разъединения, — это наше одиночество, или, по выражению Достоевского, наше «великое сиротство». Мы одиноки, очень одиноки. Мы разорвали свою связь с тем, что выше нас, — с Высшим началом в жизни; мы потеряли дорогу друг к другу, от сердца к сердцу, мы утратили пути к природе, к ее душе, к любовному общению с тварью, к цельному мироощущению, к космическому, вселенскому восприятию жизни. Так воспринимают себя духовные сироты.

Что же конкретно испытывает человек, оставшийся сиротой? Прежде всего—чувство заброшенности, оставленности всеми, чувства одиночества, беззащитности, когда нет рядом родной души, которая примет на себя все его боли и горести без остатка. Нет «мамы», которая любит тебя такого, какой ты есть, которая всегда все поймет и пожалеет.

Известно много случаев, когда человек чувствует себя сиротой, живя в благополучной семье, при живых родителях, а чувство «инвалидства» и «уродства» часто возникает и у вполне здоровых людей. В чем здесь дело? А что ощущает тот, кого мы обычно называем «инвалидом» (неполноценным)? Чувство ущербности, неполноценности из-за своей неспособности самому делать то, что делают другие, «нормальные», неспособность делать самому самые простые вещи даже для себя (обеспечивать себя и свою жизнь самым необходимым). Понимание, что один ты просто не выживешь, постоянно кто-то должен быть рядом и тебя обеспечивать, поддерживать твои элементарные жизненные функции. «Несамостоятельный» значит, что сам по себе, без поддержки, «стоять» не можешь. А уж участие на равных в каком-то общем деле или помощь другим людям, когда у тебя есть нечто такое, чего у них нет, а ты можешь им это дать, — это вообще является для тебя недостижимой мечтой. Это состояние, в некотором смысле обратное состоянию «сиротства», поскольку «инвалид» всегда вынужденно «не один», состояние одиночества и самостоятельности для него в принципе недоступно.

Мир, в котором находится «сирота» или «неполноценный» — это мир безысходности, пойманности в ловушку: тоска и отчаянье, уныние и пассивность, состояния депрессии и упадка сил, сознание своей «малости» и никчемности. Теряется смысл

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

существования — для чего жить дальше? Постоянно возникающий мучительный вопрос — почему это случилось именно со мной, чем я провинился перед судьбой и Богом? Но разве такие психические состояния (состояния души) и такое видение мира не возникают временами и у «нормальных» людей, у которых, казалось бы, «все есть»? Разве не приходится, казалось бы, «нормальному» человеку ощущать себя в этих состояниях «неполноценным», когда все что-то могут, а он — нет, у них что-то есть, а у него нет, или «сиротой», когда не с кем поделиться наболевшим, нет рядом того, кто поймет тебя со всеми твоими слабостями и недостатками, когда некому «поплакаться в жилетку»? Одиночество, брошенность, покинутость — негативное состояние. Покинутость означает, что вы жаждете других. Покинутость означает, что вы печальны, унылы, в отчаянии. Покинутость, одиночество означает, что вы испуганы. Покинутость значит, что вы чувствуете, что вас забыли, что вы никому не нужны. Она причиняет боль. Покинутость подобна ране.

Если попросить человека, который жалуется на одиночество, поточнее определить причины своих тревог и депрессий, то он, скорее всего, назовет оставленность, забы-тость, покинутость, незамеченность, невнимание. Но одиночество и покинутость совсем не одно и то же. Чувство покинутости — нечто вроде болезни, мешающей осознанию одиночества.

Одиночество — еще один неотъемлемый компонент духовного кризиса. Оно может переживаться в широком диапазоне от смутного и неопределенного чувства своей отделен-ности от других людей и от мира до глубокого и полного поглощения экзистенциальным отчуждением. Некоторые из ощущений внутренней изоляции связаны с тем, что люди во время переживания духовного кризиса сталкиваются лицом к лицу с необычными состояниями сознания, которые отличаются от повседневных переживаний их друзей и членов семьи, и они никогда не слышали, чтобы кто-то описывал что-либо подобное. Однако экзистенциальное одиночество кажется чем-то таким, что имеет очень мало общего с какими-либо личностными или иными внешними влияниями.

Многие люди, переживающие процесс трансформации, чувствуют свою изоляцию от других из-за самой природы тех переживаний, с которыми сталкиваются. Поскольку внутренний мир становится в это время более активным, то человек чувствует потребность временно отвлечься от повседневной деятельности, будучи озабоченным своими интенсивными чувствами, мыслями и внутренними процессами. Значимость отношений с другими людьми может угаснуть, и человек может даже чувствовать нарушение привычного для него ощущением того, кем он является. Когда это происходит, человек переживает полностью поглощающее его чувство отделенности от самого себя, от других людей и от окружающего мира. Для тех, кто находится в таком состоянии, недоступны обычное человеческое тепло и поддержка.

Во время экзистенциального кризиса человек чувствует свою оторванность от своей глубинной сущности, от высшей силы, от Бога. Но человек как бы то ни было зависит именно от того нечто, которое находится за пределами его индивидуальных ресурсов и обеспечивает его силой и вдохновением. Результатом этого является наиболее опустошительный вид одиночества, тотальное и полное экзистенциальное отчуждение, которое проникает во все бытие человека.

Те, кто сталкивается с экзистенциальным кризисом, не только чувствуют свою изолированность, но полагают, что они совершенно незначительны, подобно бесполезным пылинкам в огромном космосе. Вся Вселенная кажется абсурдной и бессмысленной, а любая человеческая деятельность кажется тривиальной. Эти люди могут воспринимать

все человечество как погруженное в ничтожное, подобное мышиной возне существование, не имеющее ни пользы, ни смысла. Когда эти люди находятся в таком состоянии, им кажется, что не существует никакого космического порядка, и у них отсутствует всякий контакт с духовной силой. Они могут погрузиться в глубокую депрессию и отчаяние, что иногда приводит к попыткам самоубийства. Часто к ним приходит понимание, что даже самоубийство не сможет разрешить их проблем; им кажется, что нет никакого выхода из их ничтожного состояния.

Одиночество в известном смысле слова есть явление социальное. Одиночество — это всегда сознание связанности с инобытием, с чуждым бытием. И самое мучительное одиночество — одиночество в обществе. Такое социальное одиночество и есть одиночество по преимуществу. Одиночество возможно именно в мире и обществе. Это и есть одиночество в мире объектов, в объективированном мире. Выход в «не-я», в мир, в объект совсем не означает преодоления одиночества. Одинокий постоянно совершает такой выход в объект, ежедневно пробует его совершить и от этого одиночество только усиливается, а не ослабляется. Основная истина заключается в том, что никакой объект не ослабляет одиночества.

Одиночество преодолевается лишь в плане существования, оно преодолевается не встречей с «не-я», а встречей с «ты», которое тоже есть «я», не встречей с объектом, а встречей с субъектом. После того как «я» выпало из первоначального коллективного быта и пережило боль сознания, раздвоения, одиночества, оно не может обрести цельности, гармонии, общности с другими через возврат к объективированному коллективному быту. Нужно выйти из мира объектов. Никакое отношение к объектам не есть общность и общение.

Одиночество есть противоречие. Можно установить четыре типа соотношений между одиночеством «я» и социальностью. 1) Человек не одинок и социален. Это самый элементарный и распространенный тип. «Я» вполне приспособлено к социальной среде. Сознание наиболее объективировано и социализировано. «Я» не пережило еще разрыва и одиночества. «Я» чувствует себя дома в социальной обыденности, может занять в ней высокое положение и даже быть в ней великим человеком. Но преобладают среди представителей этого типа люди подражательные, не оригинальные, средние, живущие «общим», превратившимся в наследственную традицию, причем безразлично, будет ли эта традиция консервативная, либеральная или революционная. 2) Человек не одинок и не социален. В этом случае «я» тоже приспособлено к социальной среде, находится в соответствии и гармонии с жизнью коллективной, сознание социализировано, но «я» не имеет социальных интересов, не проявляет социальной активности, равнодушно к судьбам общества и народа. Это очень распространенный бытовой тип. В нем нет конфликта, так же как его нет и в первом типе. Этот тип характерен для эпохи установившейся социальной жизни, и он очень редко встречается в эпохи революционные, в эпохи переломов. 3) Человек одинок и не социален. Это тип не приспособленный или очень мало приспособленный к социальной среде, переживающий конфликты, не гармонический. Сознание людей этого типа в малой степени социализировано. Они не склонны вступать в революционную борьбу против социального коллектива, что означало бы социальный интерес и взволнованность; они просто уединяются, уходят от социальной среды, отвлекают от нее свою духовную жизнь и свое творчество. Люди этого типа часто переживают одиночество небольшими группами элиты. Они легко идут на компромиссы с социальной средой, когда этого требует их существование. Это не борцы, не инициаторы. 4) Наконец, человек может быть

одинок и социален. Это случай, который на первый взгляд может показаться странным. Как соединимо одиночество с социальностью? Но это есть профетический тип. Ветхозаветные пророки дают его вечные прообразы. Но этот профетический тип возможен и в совсем не религиозной сфере. Такими бывают творческие инициаторы, новаторы, реформаторы, революционеры духа. Представители профетического типа переживают конфликт с религиозным или социальным коллективом, они никогда не находятся в гармонии с социальной средой, со общественным мнением. Пророк, как известно, не признан, он побивается камнями. Пророк в сфере религиозной обычно находится в конфликте с священником, с жрецом, выразителем религиозного коллектива. Пророк переживает острое одиночество и покинутость, он может подвергаться преследованию всего окружающего мира. Однако неправомерно утверждать, что профетический тип не социален. Напротив, он всегда обращен к судьбам народа и общества, к истории, к своему личному будущему и будущему мировому. Он обличает народ и общество, судит его, но всегда поглощен судьбой этого народа и общества.

Проблема одиночества представляется основной философской проблемой, с ней связаны проблемы «я», личности, общества, общения, познания. В предельной же своей постановке проблема одиночества есть проблема смерти (мы снова к этому пришли). Прохождение через смерть есть прохождение через абсолютное одиночество, через разрыв со всеми. Смерть есть разрыв со всей сферой бытия, прекращение всех связей и общений, абсолютное уединение. Смерть в общении, в связях с другим и с другими не была бы смертью. Смерть и значит, что больше ни с чем нет связей и общений, что одиночество стало абсолютным.

Но проблема смерти — в том, является ли это одиночество окончательным и вечным, или это момент в судьбе человека, в судьбе мира, в судьбе Бога. Вся жизнь человека должна быть подготовлением таких связей и общений с другими людьми, с космосом и Богом, которые преодолевают абсолютное одиночество смерти. Смерть в сущности не есть совершенное уничтожение «я» (легче «мир» уничтожить, чем «я»), а есть момент совершенного его уединения, т. е. разрыв всех связей и общения, выпадение из Божьего мира. И весь парадокс смерти состоит в том, что это уединение, разрыв и выпадение есть результат выброшенности существования в падший мир, в социальную обыденность.

Однако проблема духовного сиротства лишь опосредственно связана с проблемой социального сиротства. Вместе с тем, механизм возникновения духовного сиротства и сиротства социального один и тот же. Это механизм отчуждения. Отчуждение — категория, описывающая парадоксальность человеческого бытия, процессы и ситуации, в которых человек становится чужд своей собственной деятельности, ее условиям, средствам и результатам и самому себе.

В условиях социальной действительности материально-предметная деятельность не может не принимать пассивные формы проявления; экстериоризация не ведет к самоутверждению, она проявляется как отчуждение. Важно установить, каковы различие и связь экстериоризации и отчуждения. Это чрезвычайно важно как для выяснения того, почему экстериоризация — опредмечивание сущностных сил человека — проявляется в виде враждебного индивиду отчуждения только таким путем, так и для выяснения различия и связи всеобщих форм человеческой деятельности, а также ее исторических форм, в которых она выступает в определенных социальных условиях.

Быть чужим чужому, чуждым чуждому — это обычно, это в рамках жизненных норм. Странность ощущения, понимания чуждости своей чему-либо, кому-либо возникает

из переживания своего как чужого, превращения своего в чужое. Нечто принадлежащее вам или созданное вами становится не вашим, а чьим-то или каким-то самостоятельным бытием, да еще и заявляет права на вас: на ваше время, деятельность, силы, имущество. Отчуждение оказывается утратой чего-то своего, причем эта утрата сходна с потерей собственности, власти, силы.

Отчуждение человека может фиксироваться и как отрыв от какого-то большого мира или процесса: от космоса, от природы, от истории, культуры, общества, племени, семьи — или, как иногда говорят: отчуждение человека от собственной природы и сущности, подразумевая под природой и сущностью человека принадлежность его к широкой системе связей и закономерностей, толкуя отчуждение в этом случае как отклонение человека от того пути, который был предписан ему природой или сущностью.

В такой трактовке отчуждения присутствует явно или скрыто представление об изначальной определенности человеческой сути, нормы человеческого бытия. Представляется, что есть некая универсальная человеческая норма; живя в рамках этой нормы, человек действует по природе своей, перейдя границы этой нормы, он утрачивает свои собственно человеческие черты, превращается в нечто человеческое только по виду, но не по сути.

Это традиционно гуманитарная позиция, трактующая гуманизм как идею универсальных и неотчуждаемых качеств человека, отчуждение которых посредством политики, экономики или техники фактически означает деградацию человека или его исчезновение. Отчуждение определяется тогда как утрата человеком контроля над результатом своей деятельности, над процессом собственной деятельности, над самим собой, и в этом смысле утрата человеком самого себя.

Отчуждение раскрывается не только как утрата человеком себя в деятельности, оно воспроизводится как постоянное растворение личности в абстрактных социальных качествах. Тогда человек в совокупности практических актов выступает лишь персонификацией абстрактных социальных качеств. Тогда и сама личность кажется такой персонификацией, и в науке надолго устанавливается взгляд на личность как на персонального представителя группы, совокупности отношений, культуры, социализации и т. п.

С этой точки зрения индивид отчужден всесторонне и многократно: и в результатах деятельности, и в ее процессах, и в непосредственно личностном бытии, и в образовании, и в культуре. Парадоксально, но отчуждение не представляется столь всеобъемлющим с точки зрения общества. Общество не заинтересовано в тотальном отчуждении личности. Его, конечно, может не интересовать конкретный человек, но сама личностная форма ему необходима, ему важно, чтобы она воспроизводилась и даже развивалась. Без культивирования личностной формы общество не может существовать.

Как часто мы слышим о детях, не уважающих своих родителей! Как часто слышим о родителях, не умеющих понять своих детей! Мы живём в мире, который разделен на миллионы маленьких ячеек, и название каждой — «семья». Мы окружены семьями, живём в них и непрестанно слышим о тех или иных проблемах. И встаёт вопрос: а устарела ли проблема «отцов и детей» сегодня?
Каждая семья — это маленький мир со своими правилами, своей политикой. Внутри этого мира могут происходить столкновения, в том числе, и чаще всего — между родителями и детьми. Родители, требующие послушания, дети, ищущие независимости и самостоятельности — всё это наталкивает на мысль о том, что проблема «отцов и детей» не прекратится, пока на Земле есть родители и дети, пока существует семья. Проблему взаимоотношений поколений рассматривает И.С. Тургенев в своём романе «Отцы и дети».
В произведении писателя отношения родителей и детей рассматриваются на двух различных, я бы даже сказала, полярных примерах. Первая семья — это Кирсановы. Отец Николай и сын Аркадий — дворяне. Вторая же семья — Базаровы — обыкновенные люди, не имеющие титулов и ярлыков. И различие в происхождении — самая небольшая отличительная черта, так как сыновья этих семей совершенно по-разному относятся к близким людям.
Отношения Аркадия и Николая Кирсановых можно было бы назвать правильными, идеальными. Мы с первых страниц романа видим между сынов и отцом дружелюбие и нежность: «Так вот как, наконец ты кандидат и домой приехал, наконец!»- радуется возвращению сына отец. «Добрый папаша!» — называет отца Аркадий. Их отношения действительно вызывают теплоту и улыбку, но всё ли так хорошо? На страницах романа мы замечаем, что Николай Петрович смущается в некоторых вопросах, ждёт осуждения со стороны сына. Он говорит, «потирая лоб и брови рукою, что у него всегда служило признаком внутреннего смущения», Николаю Петровичу «неловко»… Разве должен отец смущаться, принимая какие-то личные решения? Разве может сын осуждать отца? Николай Петрович — более взрослый и умудрённый опытом человек. Он повидал жизнь и имеет некий авторитет, некоторую власть над сыном. Поведение Николая Петровича выдаёт боязнь побеспокоить сына, желание угодить ему. Мне даже кажется, что помимо мягкости в нём присутствуют оттенки слабохарактерности, но это только моё мнение. Аркадий же, несмотря на добрый характер отца, уважает его, таким сыном Николай Петрович может гордиться.
Совершенно иными представляются отношения Базарова с отцом и матерью. Можно даже сказать, что Евгений — собирательный образ молодёжи, стремящейся к самостоятельности, независимости, одержимой какими-то новыми идеями. Базаров своим образом мыслей, своей идеологией как бы проводит черту между ним и родителями. В первый приезд к родителям описывается, как встречают сына отец и мать: «чубук так и прыгал у него между пальцами»,»она ахнула, пошатнулась Пухлые её ручки мгновенно обвились вокруг его шеи, голова прижалась к его груди, и всё замолкло. Только слышались её прерывистые всхлипывания». Удивительно, но о реакции Базарова нет ни слова. Описаны чувствования родителей, а о сыне, его эмоциях, не пишется. А были ли тогда вообще эти эмоции? Нет. Образ Базарова — это явный пример того, как не нужно относиться к близким и дорогим людям.
Я думаю, что в плане отношений с родителями Аркадий и Евгений — антиподы, они противопоставлены друг другу. А что можно сказать о самих родителях героев? Николай Петрович, Василий Иванович и Арина Власьевна — родители, беспокоящиеся за своих детей. Они боятся огорчить их, стараются угодить им. Родители Базарова схожи с отцом Аркадия. Василий Иванович и Арина Власьевна так же имеют мягкие черты характера. Представителей старшего поколения, на мой взгляд, объединяет нежелание или невозможность того, что бы взять в свои руки судьбу отношений между ними и младшим поколением. В обоих случаях старшие как бы подчиняются младшим, тем обстоятельствам, которые создали дети. Базаровы-родители, например, не препятствуют отъезду сына, как будто бы подчиняются решению сына, остаются наедине со своими переживаниями.
И в современном мире можно встретить такую картину, когда дети превосходят родителей. С самого рождения ребёнок криком привлекает к себе внимание старших. Повзрослев, дети становятся либо Базаровыми, либо Аркадиями, как бы странно это ни звучало. Современные Базаровы — это бунтари, пытающиеся доказать свою зрелость и независимость. Не смотря на это, родители таких людей всё равно любят их и, стараясь во всём угодить, тем самым балуют их, а наказывать уже боятся. Современные Аркадии — дети, отвечающие взаимностью на ласки и любовь родителей. Отцы и матери их тоже боятся сделать что-то не так, но уже потому, что видят заботу детей и хотят ответить тем же.
Времена меняются, а проблема «отцов и детей» остаётся. К сожалению, не всегда удаётся родителям понять детей, а детям понять родителей. Но мы должны постараться быть хорошими детьми, ведь и мы когда-то станем родителями, нам нужно будет брать в свои руки свою жизнь и жизни своих детей, чтобы не испытывать ненужных страхов. Мы должны повернуть свои сердца к родителям, чтобы дети повернули свои сердца к нам.

Сегодня я слово хочу сказать Всем тем, кому золотых семнадцать, Кому окрыленных, веселых двадцать, Кому удивительных двадцать пять.

По-моему, это пустой разговор, Когда утверждают, что есть на свете Какой-то нелепый, извечный спор, В котором воюют отцы и дети.

Пускай болтуны что хотят твердят, У нас же не две, а одна дорога. И я бы хотел вам, как старший брат, О ваших отцах рассказать немного.

Когда веселитесь вы или даже Танцуете так, что дрожит звезда, Вам кто-то порой с осужденьем скажет: — А мы не такими были тогда!

Вы строгою меркою их не мерьте. Пускай. Ворчуны же всегда правы! Вы только, пожалуйста, им не верьте. Мы были такими же, как и вы.

Мы тоже считались порой пижонами И были горласты в своей правоте, А если не очень-то были модными, То просто возможности были не те.

Когда ж танцевали мы или бузили Да так, что срывалась с небес звезда, Мы тоже слышали иногда: — Нет, мы не такими когда-то были!

Мы бурно дружили, мы жарко мечтали. И все же порою — чего скрывать!- Мы в парты девчонкам мышей совали, Дурили. Скелетам усы рисовали, И нам, как и вам, в дневниках писали: «Пусть явится в срочном порядке мать!»

И все-таки в главном, большом, серьезном Мы шли не колеблясь, мы прямо шли. И в лихолетьи свинцово-грозном, Мы на экзамене самом сложном Не провалились. Не подвели.

Поверьте, это совсем не просто Жить так, чтоб гордилась тобой страна, Когда тебе вовсе еще не по росту Шинель, оружие и война.

Но шли ребята, назло ветрам, И умирали, не встретив зрелость, По рощам, балкам и по лесам, А было им столько же, сколько вам, И жить им, конечно, до слез хотелось.

За вас, за мечты, за весну ваших снов, Погибли ровесники ваши — солдаты: Мальчишки, не брившие даже усов, И не слыхавшие нежных слов, Еще не целованные девчата.

Я знаю их, встретивших смерть в бою. Я вправе рассказывать вам об этом, Ведь сам я, лишь выживший чудом, стою Меж их темнотою и вашим светом.

Но те, что погибли, и те, что пришли, Хотели, надеялись и мечтали, Чтоб вы, их наследники, в светлой дали Большое и звонкое счастье земли Надежно и прочно потом держали.

Но быть хорошими, значит ли жить Стерильными ангелочками? Ни станцевать, ни спеть, ни сострить, Ни выпить пива, ни закурить, Короче: крахмально белея, быть Платочками-уголочками?!

Кому это нужно и для чего? Не бойтесь шуметь нисколько. Резкими будете — ничего! И даже дерзкими — ничего! Вот бойтесь цинизма только.

И суть не в новейшем покрое брюк, Не в платьях, порой кричащих, А в правде, а в честном пожатье рук И в ваших делах настоящих.

Конечно, не дай только бог, ребята, Но знаю я, если хлестнет гроза, Вы твердо посмотрите ей в глаза Так же, как мы смотрели когда-то.

И вы хулителям всех мастей Не верьте. Нет никакой на свете Нелепой проблемы «отцов и детей», Есть близкие люди: отцы и дети!

Идите ж навстречу ветрам событий, И пусть вам всю жизнь поют соловьи. Красивой мечты вам, друзья мои! Счастливых дорог и больших открытий!

Роман И. С. Тургенева «Отцы и дети» в начале 60-х годов XIX в. обозначил вечную проблему конфликта между поколениями, которая по-разному проявляет себя в процессе развития общества. В романе показано противостояние между либерально настроенной частью дворянства и нигилистами из среды разночинцев. В советской литературе проблема конфликта между разными социальными группами подавалась как политическая, а не возрастная.

В 1999 году роман Виктора Пелевина «Generation «П» представил жизнь поколения «next». Интригующее название романа в тексте объясняется как «поколение Pepsi», выросшее в период приоткрытия «железного занавеса», и как «поколение Пис..ц», жизнь которого отравлена манипуляционными цифровыми технологиями рекламы. Пелевин развивает проблему, затронутую канадским писателем Дугласом Коуплендом в романе «Generation Х».

Впервые термин «поколение Х» использовала Джейн Деверсон, в 1964 писавшая о проблемах британской молодежи. В начале 1990-х экономист Нейл Хоув и историк Вильям Штраус создали теорию поколений. Они доказали, что примерно раз в 20 лет в мире рождается поколение людей с совершенно новым набором ценностей, которое имеет свою жизненную позицию и программу. Различаются стиль поведения, отношение к людям, к работе, к собственности и деньгам. Изучение социально-психологических параметров каждого поколения помогает найти к нему подход, обеспечить взаимопонимание между «отцами» и «детьми», «дедами» и «внуками».

Эта социально-психологическая классификация используется в сфере многих общественных наук: в области демографии, маркетинга, культурологии. Буквой «Х» (1965–1985) принято обозначать поколение В. Пелевина и героев его романа. Следующее поколение получило обозначение «Y» (1985–2003), вслед за ними появляется «Z» (с 2005). Детей, которые в будущем родятся у «Z», уже сегодня называют «альфа».

В связи с большим практическим значением речевая культура осваивает эту научную терминологию. Буквенные маркеры используются в популярной прессе и в сетевом общении: например, статьи Поколение Y: кто идет на смену трудоголикам?; Игрек неизвестный. Создаются разнообразные лексические средства обозначения. Так, довоенное поколение (1923–1943) называют «молчаливым»; людей, родившихся в период демографического взрыва (1943–1960), – «беби-бумерами». Следующее за ними поколение Икс – иксами, в России это «дети с ключом на шее». Поколение Зет иначе называют Homelanders – домоседы, или Поколение национальной безопасности.

Больше всего обозначений имеет самое проблемное сегодня поколение «Y» – это молодые люди с 15 до 35 лет. Их номинации создаются за счет лексикализации буквенного символа: поколение Игрек, игреки, Игрек. Образуются от названия рубежа тысячелетий: поколение Миллениума (millennials), Миллениум, миллениумы-игреки, миллениты, миллениалы. Возникают метонимические и метафорические обозначения: сетевое поколение, цифровые уроженцы, поколение снежинок и другие.

Национальный корпус русского языка пока не отражает этих, безусловно, перспективных новообразований.

Татьяна РОМАНОВА

Кандидат филологических наук, доцент кафедры русского языка Самарского университета.

Опубликовано в «Свежей газете. Культуре», № 12 (120), 2017, Июнь

История создания

Столкновение двух политических сил, дворян-либералов и революционеров-разночинцев, нашло художественное воплощение в новом произведении, которое создается в сложный период общественного противостояния.

Замысел «Отцов и детей» – результат общения с коллективом журнала «Современник», где писатель долгое время работал. Писатель тяжело переживал уход из журнала, ведь с ним была связана память о Белинском. Статьи Добролюбова, с которым постоянно спорил Иван Сергеевич и порой не соглашался, послужили реальной основой для изображения идеологических разногласий. Радикально настроенный молодой человек был не на стороне постепенных реформ, как автор «Отцов и детей», а свято верил в путь революционного преображения России. Редактор журнала, Николай Некрасов, поддержал эту точку зрения, поэтому из редакции ушли классики художественной литературы — Толстой и Тургенев.

Первые наброски к будущему роману были сделаны в конце июля 1860 года на английском острове Уайт. Образ Базарова был определен автором, как характер человека самоуверенного, работящего, нигилиста, не признающего компромиссов и авторитетов. Работая над романом, Тургенев невольно проникается симпатией к своему персонажу. В этом ему помогает дневник главного героя, который ведет сам писатель.

В мае 1861 года писатель возвращается из Парижа в своё имение Спасское и делает последнюю запись в рукописях. В феврале 1862 года роман публикуется в «Русском вестнике».

Основные проблемы

Прочитав роман, понимаешь истинную его ценность, созданную «гением меры» (Д. Мережковский). Что Тургенев любил? В чём сомневался? О чём мечтал?

  1. Центральными в книге является нравственная проблема взаимоотношений поколений. «Отцы» или «дети»? Судьба каждого связана с поиском ответа на вопрос: в чём смысл жизни? Для новых людей он заключается в труде, но старая гвардия видит его в рассуждении и созерцании, ведь на них работают толпы крестьян. В этой принципиальной позиции и находится место непримиримому конфликту: отцы и дети живут по-разному. В этом расхождении мы усматриваем проблему недопонимания противоположностей. Антагонисты не могут и не хотят принимать друг друга, особенно этот тупик прослеживается во взаимоотношениях Павла Кирсанова и Евгения Базарова.
  2. Так же остро стоит проблема нравственного выбора: на чьей стороне правда? Тургенев полагал, что нельзя отрицать прошлое, ведь только благодаря ему строится будущее. В образе Базарова он выразил необходимость сохранения преемственности поколений. Герой несчастен, потому что одинок и понят, ведь сам ни к кому не стремился и не хотел понять. Однако изменения, нравится это людям прошлого или нет, все равно придут, и к ним надо быть готовым. Об этом говорит иронический образ Павла Кирсанова, который потерял чувство реальности, надевая в деревне парадные фраки. Писатель призывает чутко реагировать на перемены и пытаться понять их, а не огульно охаивать, как дядя Аркадия. Таким образом, решение проблемы – в толерантном отношении разных людей друг другу и попытке познания противоположной жизненной концепции. В этом смысле победила позиция Николая Кирсанова, который терпимо относился к новым веяниям и никогда не спешил их судить. Его сын тоже нашел компромиссное решение.
  3. Однако автор дал понять, что за трагедией Базарова стоит высокое предназначение. Именно такие отчаянные и самоуверенные первооткрыватели прокладывают миру дорогу вперед, поэтому проблема признания этой миссии в обществе тоже занимает важное место. Евгений кается на смертном одре, что чувствует себя ненужным, это осознание и губит его, а ведь он мог стать великим ученым или искусным врачом. Но жестокие нравы консервативного мира вытесняют его, так как чувствуют в нем угрозу.
  4. Проблемы «новых» людей, разночинной интеллигенции, непростых взаимоотношений в обществе, с родителями, в семье тоже очевидны. Разночинцы не обладают доходными имениями и положением в обществе, поэтому вынуждены трудиться и ожесточаются, видя социальную несправедливость: они ради куска хлеба упорно работают, а дворяне, глупые и бездарные, ничего не делают и занимают все верхние этажи общественной иерархии, куда лифт просто не доходит. Отсюда и революционные настроения, и нравственный кризис целого поколения.
  5. Проблемы вечных человеческих ценностей: любви, дружбы, искусства, отношения к природе. Тургенев умел раскрывать в любви глубины человеческого характера, проверять истинную сущность человека любовью. Но не все проходят эту проверку, пример тому Базаров, который ломается под натиском чувства.

Все интересы и замыслы писателя всецело были сосредоточены на важнейших задачах времени, шли навстречу самым жгучим проблемам повседневности.

Характеристика героев романа

Евгений Васильевич Базаров – выходец из народа. Сын полкового лекаря. Дед со стороны отца «землю пахал». Евгений сам пробивает себе дорогу в жизни, получает хорошее образование. Поэтому герой небрежен в одежде и манерах, его никто не воспитывал. Базаров — представитель нового революционно-демократического поколения, задача которого — разрушить старый уклад жизни, бороться против тех, кто тормозит общественное развитие. Человек сложный, сомневающийся, но гордый и непреклонный. Как исправить общество, Евгений Васильевич представляет весьма неопределённо. Отрицает старый мир, принимает только то, что подтверждено практикой.

  • Писатель отобразил в Базарове тип молодого человека, верящего исключительно в научную деятельность и отрицающего религию. Герой испытывает глубокий интерес к естественным наукам. С детства родители привили ему любовь к труду.
  • Осуждает народ за неграмотность и невежество, но гордится своим происхождением. Взгляды и убеждения Базарова не находят единомышленников. Ситников, болтун и фразёр, и «эмансипированная» Кукшина – никчёмные «последователи».
  • В Евгении Васильевиче мечется неведомая ему душа. Что делать с ней физиологу и анатому? Её же не видно под микроскопом. Но душа болит, хотя её – научный факт – нет!
  • Тургенев большую часть романа исследует «искушения» своего героя. Он терзает его любовью стариков — родителей – как же быть с ними? А любовь к Одинцовой? Принципы никак не совмещаются с жизнью, с живыми движениями людей. Что же остаётся Базарову? Только умереть. Смерть – его последнее испытание. Он принимает её героически, не утешает себя заклинаниями материалиста, а зовёт возлюбленную.
  • Дух побеждает взбесившийся разум, преодолевает заблуждения схем и постулатов нового учения.

Павел Петрович Кирсанов — носитель дворянской культуры. Базарову претят «накрахмаленные воротнички», «длинные ногти» Павла Петровича. Но аристократические манеры героя являются внутренней слабостью, тайным сознанием своей неполноценности.

  • Кирсанов считает, что уважать себя – значит следить за своей внешностью и никогда не терять своего достоинства, даже в деревне. Свой распорядок дня он составляет на английский манер.
  • Павел Петрович вышел в отставку, предавшись любовным переживаниям. Это его решение стало «отставкой» от жизни. Любовь не приносит человеку радости, если он живёт только её интересами и капризами.
  • Герой руководствуется принципами, принятыми «на веру», отвечающими его положению барина — крепостника. Чтит русский народ за патриархальность и за повиновение.
  • В отношении к женщине проявляются сила и страстность чувства, но он их не понимает.
  • Павел Петрович равнодушен к природе. Отрицание её красоты говорит о его духовной ограниченности.
  • Этот человек глубоко несчастен.

Николай Петрович Кирсанов — отец Аркадия и родной брат Павла Петровича. Сделать военную карьеру не удалось, но он не отчаялся и поступил в университет. После смерти жены посвятил себя сыну и благоустройству поместья.

  • Характерные черты персонажа — незлобивость, покорность. Интеллигентность героя вызывает симпатию и уважение. Николай Петрович — романтик в душе, любит музыку, декламирует стихи.
  • Он противник нигилизма, любые назревающие разногласия пытается сгладить. Живёт в согласии со своим сердцем и совестью.

Аркадий Николаевич Кирсанов – человек несамостоятельный, лишен своих жизненных принципов. Он полностью подчиняется другу. Примкнул к Базарову только по молодому задору, так как не имел своих взглядов, поэтому в финале между ними произошёл разрыв.

  • Впоследствии стал рачительным хозяином и обзавёлся семьёй.
  • «Славный малый», но «мякенький, либеральный барич», — говорит о нём Базаров.
  • Все Кирсановы «больше дети событий, чем отцы собственных поступков».

Одинцова Анна Сергеевна — «родственный» личности Базарова «элемент». На основании чего можно сделать такой вывод? Твёрдость взгляда на жизнь, «гордое одиночество, ум – делают ее «близкой» главному герою романа. Она, как и Евгений, принесла в жертву личное счастье, поэтому сердце ее холодно и боязливо относится к чувствам. Она сама попрала их, выйдя замуж по расчету.

Конфликт «отцов» и «детей»

Конфликт – «столкновение», «серьёзное разногласие», «спор». Говорить о том, что эти понятия имеют только «негативный оттенок» — значит совершенно не понимать процессов развития общества. «Истина рождается в споре» — эту аксиому можно считать «ключиком», приоткрывающим завесу над проблемами, поставленными Тургеневым в романе.

Споры – основной композиционный приём, позволяющий читателю определить свою точку зрения и занять определённую позицию во взглядах на то или иное общественное явление, область развития, природу, искусство, нравственные понятия. Используя «приём споров» между «молодостью» и «старостью», автор утверждает мысль, что жизнь не стоит на месте, она многогранна и многолика.

Конфликт между «отцами» и «детьми» никогда не разрешится, его можно обозначить как «константу». Однако именно конфликт поколений является двигателем развития всего земного. На страницах романа ведётся жгучая полемика, вызванная борьбой революционно-демократических сил с либеральным дворянством.

Главные темы

Тургенев сумел насытить роман прогрессивной мыслью: протест против насилия, ненависть к узаконенному рабству, боль за страдание народа, желание основать его счастье.

Главные темы в романе «Отцы и дети»:

  1. Идейные противоречия интеллигенции в период подготовки реформы об отмене крепостного права;
  2. «Отцы» и «дети»: взаимоотношения поколений и тема семьи;
  3. «Новый» тип человека на переломе двух эпох;
  4. Безмерная любовь к родине, родителям, женщине;
  5. Человек и природа. Окружающий мир: мастерская или храм?

В чём смысл книги?

Произведение Тургенева звучит тревожным набатом над всей Россией, призывающим сограждан к объединению, здравомыслию, плодотворной деятельности во благо Родины.

Книга объясняет нам не только прошлое, но и день сегодняшний, напоминает о вечных ценностях. Название романа означает не старшее и младшее поколения, не семейные отношения, а людей новых и старых взглядов. «Отцы и дети» ценны не столько как иллюстрация к истории, в произведении затронуто много нравственных проблем.

Основой существования рода людского является семья, где у каждого – свои обязанности: старшие («отцы») опекают младших («детей»), передают им накопленный предками опыт, традиции, воспитывают в них нравственные чувства; младшие – чтят взрослых, перенимают у них всё важное и лучшее, что необходимо для формирования человека новой формации. Однако их задача – это еще и создание принципиальных новшеств, невозможное без некоторого отрицания прошлых заблуждений. Гармония миропорядка состоит в том, чтобы эти «связи» не рвались, но не в том, чтобы все оставалось по старинке.

Книга имеет большое воспитательное значение. Прочитать её в пору формирования своего характера — значит задуматься над важными жизненными проблемами. «Отцы и дети» учат серьёзному отношению к миру, активной позиции, патриотизму. Учат смолоду вырабатывать твёрдые принципы, занимаясь самовоспитанием, но при этом чтить память предков, даже если она не всегда оказывается правой.

Критика о романе

  • После опубликования «Отцов и детей» разгорелась ожесточённая полемика. М.А Антонович в журнале «Современник» истолковал роман как «беспощадную» и «разрушительную критику молодого поколения».
  • Д. Писарев в «Русском слове» высоко оценил произведение и созданный мастером образ нигилиста. Критик подчеркнул трагизм характера и отметил твердость человека, не отступающего перед испытаниями. Он соглашается с другими авторами критических статей в том, что «новые» люди могут вызывать негодование, но отказать им в «искренности» невозможно. Появление Базарова в русской литературе — это новый шаг в освещении социально — общественной жизни страны.

Во всём ли можно согласиться с критиком? Возможно, нет. Павла Петровича он называет «Печориным маленьких размеров». Но спор двух персонажей даёт повод в этом усомниться. Писарев утверждает, что Тургенев ни одному из своих героев не сочувствует. Писатель же считает Базарова «любимым детищем».

Говоря о революционных демократах, автор статьи подчёркивает мысль, что им чуждо страдание, но они часто чувствуют своё одиночество. Весь роман подтверждает эту бесспорную мысль.

Что такое «нигилизм»?

Впервые слово «нигилист» звучит в романе из уст Аркадия и сразу притягивает к себе внимание. Однако понятие «нигилист» никоим образом с Кирсановым младшим не связано.

Слово «нигилист» было взято Тургеневым из рецензии Н. Добролюбова на книгу казанского философа, консервативно настроенного профессора В. Берви. Однако Добролюбов истолковал его в положительном смысле и закрепил за молодым поколением. В широкий обиход слово ввёл Иван Сергеевич, что стало синонимом слова «революционер».

«Нигилистом» в романе является Базаров, не признающий авторитетов и все отрицающий. Писатель не принимал крайностей нигилизма, окарикатурив Кукшину и Ситникова, но симпатизировал главному герою.

Евгений Васильевич Базаров и поныне учит нас своей судьбой. Любой человек имеет неповторимый духовный образ, будь он нигилист или простой обыватель. Уважение и почтение к другому человеку складывается из почтения к тому, что в нём есть то же тайное мерцание живой души, что и в тебе.

Вероника Пакшина

Сюжет

Действие романа происходит незадолго до крестьянской реформы 1861 года.

Начинающий лекарь Евгений Базаров и его друг Аркадий Кирсанов приезжают в Марьино (поместье Николая Петровича, отца последнего) и находятся там несколько недель. Напряженные отношения с хозяином, а особенно с его братом — холёным аристократом Павлом Петровичем, всегда косящим под английского джентльмена — заставляют гостя покинуть село и поехать в губернский город. Аркадий едет с ним. Вместе они проводят время в обществе местных «последователей» Базарова — Ситникова и Кукшиной, а на балу у губернатора знакомятся с Одинцовой и отправляются к ней в Никольское, где также остаются, увлечённые образованной и умной хозяйкой. А после неудачного объяснения в любви, испугавшего её, молодой нигилист вынужден уехать к своим родителям, простым и консервативным добрякам, которые души в нём не чают. Однако эта забота тяготит его, и он едет с приятелем в Марьино. Нахлынувший на Евгения порыв страсти выливается в поцелуй с Фенечкой. Из-за этого он стреляется на дуэли с неугомонным Павлом Петровичем, ранив того и тотчас же сделав ему перевязку. Аркадий же отправляется в Никольское, где осознаёт собственную любовь к Кате Локтевой. Тем временем и Базаров, разругавшись вдрызг с Кирсановыми, наведывается туда и выкладывает начистоту свои чувства к Одинцовой. Та отвергает его, поскольку «спокойствие превыше всего!» — и бедолага, простившись с другом, возвращается в отчий дом. Живя там, он как-то вскрывает мужика, умершего от тифа, режется и заражается сам, а перед смертью ещё и видится с Анной Сергеевной.

В эпилоге — плохой хороший конец: Аркадий и Катя женятся, как и Николай Петрович с Фенечкой, а брат его покидает Россию.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *