Дары богам

Испокон веков людям разных культур известно поверье: когда умирает человек, слывший в округе колдуном или колдуньей, ни в коем случае нельзя принимать из его рук подарок. Умирающий же с удивительной настойчивостью пытается всучить любому подошедшему гостинец.

Казалось бы, что тут такого: человек, уходя в мир иной, старается оставить о себе память… Но и самые близкие люди, как бы жалобно родич ни просил принять презент, никогда не возьмут из его рук даже конфету. Почему?

Таинственный дар

Говорят, что смерть ведьмы, не сумевшей передать свой магический талант (а передать его можно, лишь лежа на смертном одре, сделать кому-то подарок), страшна и мучительна. Душа несчастной словно не может освободиться от пут, привязывающих ее к телу, хотя уже подошло время.

Наши предки знали, как поступать в таких случаях. Добровольцы или родственники разбирали угол крыши и пробивали дырку в потолке над головой умирающей. И тогда, по свидетельствам очевидцев, будто бы некая недобрая сила с шумом и воем улетала вверх, а измученная умирающая, наконец, отдавала Богу душу. Если, конечно, Богу…

Не забыт древний обычай и сегодня. В наши дни, когда быть ведьмой стало модным (и весьма прибыльным!) делом, многочисленные эпатажные колдуньи и ворожеи в виде саморекламы непременно подчеркивают свою связь с пращурами, что, мол, они являются носителями особого семейного дара, передаваемого из поколения в поколение. Не исключено, что в ряде случаев это действительно так.

Так что же это за таинственный дар такой, когда магические способности можно получить не долгим и упорным путем духовного созидания, а вот так сразу, не напрягаясь, через какую-нибудь вещицу? Но ведь в этом сложном мире ничего не дается бесплатно. Какова же цена вопроса?

От Бога или от дьявола?

Общеизвестно, что Церковь крайне отрицательно относится ко всякого рода экстрасенсам, прорицателям, магам. В недавнем прошлом им не то чтобы запрещалось, но не рекомендовалось посещать церковные службы. Вспомним трагический сюжет «Олеси» А.И. Куприна. А ведь большинство чародеев считает себя людьми верующими и почитающими Бога и святых.

Дома у них полно икон, свечей и другой христианской символики. Деревенские знахарки, к примеру, отказывали страждущим посетителям, если те были некрещеными, — сначала покрестись, иначе помочь не смогу. Казалось бы, именем, молитвой и помощью Божьей творятся добрые дела. А Церковь свое: грех, от бесов все это.

Но в христианстве всегда были и есть свои «экстрасенсы». Только это слово хотя и верно по сути, все же не к месту, поэтому и взято в кавычки. Старцы и старицы, подвижники и отшельники, наконец, блаженные и юродивые — так принято называть этих людей. И среди священнослужителей встречаются особенные люди, видящие и знающие больше других, обладающие удивительной благотворной силой.

Так почему же Церковь приветствует одних целителей и категорически открещивается от других? Не все ли равно людям, кто именно помог в беде?

Говорят, что особые способности: ясновидение, умение излечивать болезни и многие другие заложены в каждом из нас. И при большом желании и неустанном труде их можно развить. Иногда они просыпаются сами под влиянием неких внешних факторов или даны от рождения, но эти случаи мы здесь рассматривать не будем.

Во всех мировых религиях существуют практики, которые позволяют обрести мудрость, просветление и, как следствие (а не самоцель!), сверхспособности. Видимо, в этом и есть суть. Без глубокого понимания Бога, бытия, его законов и своего места в мироздании слишком опасно несведущему давать в руки власть и силу.

Истинный духовный рост идет бок о бок с расширением возможностей человека и не позволяет применять их во зло или в личных корыстных целях. Таковы христианские святые. Они обрели свой дар великим трудом и подвижничеством. Вот и получается, одним дар дается по заслугам от Бога, а другим? От его извечного противника? Выходит, права Церковь? Но зачем князю тьмы такая морока?

«Имя им легион»

Последние открытия в науке, в частности, в теоретической физике, раздвинули горизонты нашего понимания мироздания. Понимания, правда, больше не стало, но мы хотя бы постепенно уходим от самонадеянной позиции всезнаек. Бытие невообразимо многообразно и непостижимо сложно, и в нем, вероятно, найдется место самым разным формам разума и энергий.

Древние не зря представляли наш мир чем-то вроде слоеного пирога. Над нами лучшие сферы — условно, по легендам и мифам, семь кругов рая, под нами адские уровни — по Данте, к примеру, девять кругов. Получается что-то вроде многоэтажного дома. Причем и на нашем «этаже» в «соседних квартирах» — добрые (?) соседи.

Пока никто не знает наверняка: сколько и каких «этажей» имеется. Важно другое: мы — не единственные носители разума, другие сущности тоже хотят кусочек своего «места под солнцем».

Но мы, люди, — счастливые обладатели формы (физического тела — сосуда), куда помещена наша суть: разум и душа. А если предположить, что не все владеют такой роскошью? И некоторым сущностям по каким-то причинам приходится скитаться по мирам.

А может, они имели неосторожность заблудиться между мирами? Или у них свое особое предназначение? А тут как раз приглянулось чужое «жилище» — тело человека. А дальше как в сказке про хитрую лису, выгнавшую из дома хозяина — зайца.

Подобные незваные «подселенцы» известны испокон веков. Людей, не по своей воле принявших их на постой, считают одержимыми. Процесс изгнания чужаков носит название «экзорцизм», или «отчитка» в православии. Это очень сложная и тяжелая работа. Редкие священнослужители берут на себя подобную миссию. И отнюдь не всегда удается достигнуть положительного результата.

Выгодный контракт?

Если допустить мысль, что некоторым сущностям удается по-хорошему договориться с хозяином тела, так сказать, «взять в аренду» кусочек «площади»? И не без выгоды для человека. В обмен -та самая тайная власть, ясновидение и сила. А уж куда, в добро или во зло, применит их хозяин — вопрос…

В эзотерике с давних времен упоминаются таинственные книги, раскрывающие потаенное знание. Те, кто имел с ними дело, назывались чернокнижниками. О них в народе ходили фантастические слухи. Простые люди сторонились их, откровенно боялись. Считалось, что они знаются с нечистой силой.

А если в этом действительно есть зерно истины? Ведь всегда для человечества существовал соблазн: с помощью древних, как сам мир, заклинаний вызвать какого-нибудь демона и заключить с ним договор о сотрудничестве себе во благо. И любая уважающая себя ведьма такими заклинаниями владела. На то она и ведьма — «ведает», «знает». Да только договор — это обязанности обеих сторон…

Наука пока не готова подтвердить или опровергнуть — возможно ли подобное в реальности, а не в сказках и мифах. Но ученые осторожно говорят: не исключено, что в любой легенде запрятано зерно некой истины.

И если отдельные люди действительно умели вызывать то, что религия именует «нечистью», и взаимодействовать с ней, то чем заканчивалось мистическое общение? Ибо есть одна проблема — человек смертен. Увы, срок жизни людей весьма невелик. Во всяком случае в сравнении с потусторонними «партнерами».

Может, поэтому, когда приходит время человеку расставаться со своим телом, ему требуется куда-то пристроить сущность-напарника. Но это так условно говорится — «сущность». Ибо что это на самом деле, неизвестно. Скажем так: что-то вроде энергетического сгустка, обладающего личностными качествами.

Вот и пытаются умирающие колдуны через бытовые предметы передать это возможному преемнику. Но, по законам Вселенной, тот должен принять дар добровольно… Или отпустить «нечисть» на все четыре стороны — через обряд пробивания крыши.

Фольклор и мировая литература предупреждают: приятельство с тем, что мы не знаем, крайне опасно. По легендам, лишь немногие сильнейшие колдуны мира, наследники древних знаний, высшие адепты тайных обществ способны взять власть в подобном тандеме в свои руки. Остальные сами будут подчинены, вынуждены выполнять волю неведомых духов, станут, по сути, их рабами. Стоит ли?

О Первом послании к Коринфянам апостола Павла, часть четвертая и последняя

Что такое духовные дары? Из текста 12-й и 14-й глав Первого послания к Коринфянам ясно видно, что под духовными дарами понимали проявления у верующих особых благодатных действий Божиих: говорение на иных языках, пророчества, исцеления и многое другое.

Дары Бога

Апостол поясняет: никто, говорящий Духом Божиим, не произнесет анафемы на Иисуса, и никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым (1 Кор. 12, 3). Эти слова означают, что человек, обладающий действительными благодатными дарованиями, никогда не будет отрицать Иисуса Христа. Духовные дары подаются только через веру во Христа, обещавшего ученикам: именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы (Мк. 16, 17–18). Поэтому неверующий не может обладать духовными дарами.

Апостол Павел высказывает очень важную мысль: Дары различны, но Дух один и тот же; и служения различны, а Господь один и тот же; и действия различны, а Бог один и тот же, производящий все во всех. Но каждому дается проявление Духа на пользу (1 Кор. 12, 4–7). Каждое духовное дарование — прежде всего дар Бога, поэтому Бог может действовать различными способами в разных людях. Видимо, коринфские христиане, обладавшие духовными дарами, старались «блеснуть» ими перед другими. Или выделяли некоторые виды даров, проявлявшиеся в особенных и внешне очень поразительных формах, например говорение на языках. Другими же дарами пренебрегали, потому что они не производили большого внешнего эффекта. Поэтому апостол напоминает коринфянам, что разные дары подаются Богом для пользы всей Церкви, а не для личной славы обладающих этими дарами. Дар — это именно дар. Причина дара — Бог, а не личные заслуги или достоинства человека, поэтому дарыпроизводит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно (1 Кор. 12, 11). Верующие, получившие разные духовные дарования, не должны превозноситься друг перед другом и спорить о том, чье дарование лучше. Апостол пишет: как тело одно, но имеет многие члены, и все члены одного тела, хотя их и много, составляют одно тело, — так и Христос (1 Кор. 12, 12). Как в теле нет лишних, ненужных органов, но каждый из них по-своему важен и необходим, точно так же и в Церкви (см.: 1 Кор. 12, 13–26). Поэтому христиане составляют тело Христово, а порознь — члены (1 Кор. 12, 27).

Самый важный дар

Но все же среди разных духовных дарований есть единственный дар, к стяжанию которого должен стремиться каждый: Ревнуйте о дарах больших, и я покажу вам путь еще превосходнейший (1 Кор. 12, 31).

Какой же это дар? Апостол пишет: Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы (1 Кор. 13, 1–3). Дар говорения на иных языках, пророчества, чудотворения не принесут никакой пользы, если в нас нет любви. 13‑я глава Первого послания к Коринфянам обычно называется «Гимном любви». Здесь слова апостола звучат в буквальном смысле как поэзия, проникающая в самые глубины человеческого сердца и разума. В то же время они настолько просты, что их можно заучить наизусть: Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится (1 Кор. 13, 4–8).

Наверное, на вопрос: «Что такое любовь?» — нет ответа более точного, чем тот, что дал святой апостол Павел. Любовь — это самоотречение, отказ от своего ради других. Поэтому любовь проявляется в терпении и милосердии (то есть милующем, любящем сердце). Любовь несовместима с завистью или гордостью, раздражением и злом. Но самое главное, любовь — бесконечна. В наше время слово «любовь» обесценилось настолько, что высокопарным — «заняться любовью» — попросту называют блуд. Вот так, до неузнаваемости, могут искажаться слова… А ведь апостол Павел писал, что любовь является для нас дорогой в вечность — когданастанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится (1 Кор. 13, 10). Прекратятся пророчества, исцеления, знание — в вечности в этих дарах уже не будет необходимости. И останется только любовь, взаимная любовь Бога и человека. Теперь мы видим как бы сквозь стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан. А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше (1 Кор. 13, 12–13). Поэтому и стремиться, прежде всего, нужно к тем дарам, которые будут пребывать всегда.

Дар языков

Стремление к любви не исключает получение и других даров. Например, дар пророчества или говорение на языках: Желаю, чтобы вы все говорили языками; но лучше, чтобы вы пророчествовали; ибо пророчествующий превосходнее того, кто говорит языками, разве он притом будет и изъяснять, чтобы церковь получила назидание (1 Кор. 14, 5). О даре говорения на языках нужно рассказать подробнее. Если с пророчеством дело обстоит более или менее ясно (пророчество можно понимать и как назидательное слово о будущих событиях, и как увещевание к покаянию или призыв к подвигу), то с «языками» все гораздо сложнее.

Тема правильного понимания дара языков, или глоссолалии (это слово происходит от двух греческих слов: «глосса» — язык, «лалео» — говорить), становится особенно актуальной сегодня — среди многочисленных протестантских сект встречается немало таких, которые заявляют о наличии у них дара глоссолалии. При этом наличие глоссолалии понимается как свидетельство реального действия Духа Святого во время сектантских собраний. Обычно «дар языков» среди таких сектантов проявляется как бессвязное бормотание или крики, нередко сопровождаемые конвульсиями, плачем или безудержным весельем.

К сожалению, апостол Павел не оставил подробных описаний того, как проявлялся дар говорения на языках среди коринфских христиан. Но кажется весьма сомнительным то, что коринфяне бились в конвульсиях во время собраний (если бы такое действительно имело место, то, скорее всего, апостол Павел упомянул бы об этом и вряд ли похвалил коринфян за подобные «дары»; кстати, в конце 14‑й главы апостол пишет: братия, ревнуйте о том, чтобы пророчествовать, но не запрещайте говорить и языками; только всё должно быть благопристойно и чинно (1 Кор. 14, 39–40)). И действительно ли этот дар должен сохраняться в Церкви и в настоящее время?

Как было сказано выше, единственным непреходящим даром является любовь. Все остальные дары — временные. К тому же в Священном Писании под глоссолалией могут пониматься совершенно разные вещи. Сам апостол Павел пишет о человеческих и ангельских языках (см.: 1 Кор. 13, 1), но опять без подробных объяснений (хотя в другом Послании апостол повествует о человеке, который был восхищен в рай и слышал неизреченные слова, которых человеку нельзя пересказать (2 Кор. 12, 4)). Подразумевается ли под глоссолалией способность говорить на иностранных языках без подготовки или способность понимать язык Ангелов? Неясно. Ясно только одно, однако: апостол Павел не считал этот дар необходимым условием спасения (спасительна в первую очередь любовь). Поэтому вряд ли конвульсии современных сторонников глоссолалии можно считать проявлением древнего дара языков, упоминаемого в Священном Писании.

Евангелие в кратком пересказе

В чем суть Евангелия — благовестия, проповедуемого по всей земле апостолами Христовыми, к которым принадлежит и Павел?

Вот ответ самого апостола Павла: Напоминаю вам, братия, Евангелие, которое я благовествовал вам, которое вы и приняли, в котором и утвердились, которым и спасаетесь… Хрис­тос умер за грехи наши, по Писанию, и что Он погребен был, и что воскрес в третий день, по Писанию (1 Кор. 15, 1–2, 3–4). Бог стал Человеком, чтобы умереть и воскреснуть. Возможно, кто-то считал Христа просто мудрецом, или великим святым, или чудотворцем и целителем болезней (можно вспомнить вопрос Христа апостолам — за кого почитают Его люди и сами апостолы (см.: Мф. 16, 13–19)). Но Церковь верит не в мудреца или целителя, а в умершего и воскресшего Бога, ставшего ради нас Человеком.

Без веры в Воскресение Христово нет христианства: если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша (1 Кор. 15, 14). Если Христос не воскрес, то мы лишаемся надежды на спасение, потому что нет избавления от смерти. Поэтому апостол Павел восклицает: Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших. Ибо, как смерть через человека, через человека и воскресение мертвых. Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут (1 Кор. 15, 20–22). Эти слова очень созвучны рассуждениям апостола Павла в 5‑й главе Послания к Римлянам, где он говорит о том, что как смерть и осуждение вошли в мир через одного человека, точно так же через одного Господа Иисуса Христа были дарованы оправдание и жизнь (см.: Рим. 5, 12–19).

Христос — это новый и последний Адам: первый человек Адам стал душею живущею; а последний Адам есть дух животворящий (1 Кор. 15, 45). Поэтому все мы — дети Нового Адама, призванные воздаватьблагодарение Богу, даровавшему нам победу Господом нашим Иисусом Христом! (1 Кор. 15, 57).

Иллюстрация из открытых интернет-источников

Газета «Православная вера» № 21 (521)

5 июля 1899 года в Старо-Ладожском Успенском монастыре преставилась схимонахиня Елисавета (Шахова). Ученица святителя Игнатия (Брянчанинова), поэтесса, духовная писательница, биограф игумении Старо-Ладожского монастыря старицы Евпраксии и игумении Бородинской обители Марии (Тучковой), дальняя родственница И.С. Тургенева, образ которой стал прототипом Лизы Калитиной в тургеневском «Дворянском гнезде», она уже в юном возрасте была известна широкому кругу читателей, но по влечению сердца выбрала монашеский путь. Под руководством духовного отца и опытной в духовной жизни старицы дарованные матери Елисавете таланты раскрылись и приумножились на пути монашеском, и, хотя ее произведения остались почти неизвестны, ее творческое наследие достаточно велико и разнообразно и включает не только стихи, но и прозу, биографические очерки, публицистику, переводы.Оставив небольшой автобиографический очерк, мать Елисавета приоткрыла свой жизненный путь и духовное становление.

А.С. Пушкин

Родившись в обедневшей дворянской семье, Елисавета получила домашнее воспитание и образование под руководством своих родителей и старшей сестры. В семье много читали, преимущественно, вслух из-за того, что мать Лизы потеряла зрение. Под влиянием прочитанного Лиза рано начинает писать стихи. Вот как она сама вспоминает о своем детстве: «Оба мои родителя были любителями литературы — чтения из-за слепоты матери по вечерам проходили вслух. Еще в раннем моем детстве бессмертный наш поэт Пушкин, нося меня, трехлетнего младенца, на руках, вместе с князем П.А. Вяземским говаривал моему отцу: «В больших глазах Вашей малютки светится огонек поэтического вдохновения». С 6-7 лет я твердила наизусть «Кавказского пленника» и «Бахчисарайский фонтан» и декламировала первые главы «Евгения Онегина». С 10 лет я начала писать стихи под строй поэзии Пушкина и Жуковского».

После смерти отца семья жила в очень стесненных обстоятельствах. В одно из посещений другом семьи М.П. Ждановым тетрадь со стихами юной поэтессы попала на глаза гостю, и он с разрешения матери Лизы показал ее своим знакомым, в том числе и председателю императорской Российской академии А.С. Шишкову. В результате Академией была издана брошюра «Опыты в стихах 15-летней девицы Елисаветы Шаховой 1837 года», а самой юной поэтессе была присуждена золотая медаль, которую девочка попросила заменить денежной премией ввиду очень тяжелого материального положения семьи. В следующем году была издана книга ее стихов.

А.С. Шишков

Многие лица из творческой интеллигенции поддержали творчество юной поэтессы, и особы из высшего общества желали лично познакомиться с девушкой и приглашали ее к себе; особое покровительство ей оказывала княгиня Юсупова, не желавшая, чтобы юная девушка публиковалась: «Не хочу, — настаивала княгиня, — чтоб о моей любимице сèрдца в печати говорили так и сяк».

После ее смерти Елисавета вместе с семьей решает переехать в Москву, желая уединенной жизни и испытывая недостаток материальных средств для жизни в столице. Многие осудили ее удаление от творческой деятельности, приезжали к ней, уговаривая вернуться, предрекая блестящее будущее, но у девушки уже сформировалось проявившееся с первых ее стихов влечение к монашеской жизни.

Часто задавая себе вопрос о том, какой же ее путь, она выражала свое стремление в стихах, например в стихотворении «Вопрос без ответа»:

«Скажите мне — поэт ли я?

Мне мало первых убеждений;

Боюсь, боюсь небытия

Моих сердечных вдохновений.

Зачем заглядывает ум

В тайник святыни мирозданья

И дерзко мнит в свободе дум

Воспрянуть даром прорицанья?

И — презирает жизни шум…»

Непонятая многими, под распространяемые разнообразные слухи о странном поведении юной поэтессы она поступила в монастырь, где и познакомилась со своим духовным руководителем, мудро наставлявшим ее по пути спасения души, сочетавшему монашескую аскезу с поэтической и творческой деятельностью.

Игумения Мария (Тучкова)

«В Москве любители просвещения, узнав, что я живу в семейном уединении, удалившись от общества, сами поискали меня и открыли мне новые горизонты. Но в самый расцвет всех надежд на земное счастье я услышала в ночном молении пред чудотворною семейною иконою Спаса Нерукотворенного чудный глас с евангельскими словами: «Приидите ко мне вси труждающиеся и обременении, и Аз упокою вы». Я поняла это в смысле Промысла Божия, указывающего мне вступить в монастырь. Я решилась повиноваться гласу Божию и поступила в Спасо-Бородинский монастырь к знакомой игумении именитой Марии (Тучковой), где и провела три года новоначалия до посещения этой обители архимандритом Игнатием (Брянчаниновым). Он нашел меня в тяжком состоянии искушения унынием до отчаяния в Бытии Божием. Я воскресла духом от вдохновенной беседы этого великого аскета-священноинока и была им принята под руководство».

Вероятно, это искушение было вызвано в том числе и тем, что юная подвижница испытывала, с одной стороны, потребность в поэтическом выражении своих чувств и одновременно — сомнения в совместимости поэтического творчества с пребыванием в монастыре.

Архимандрит Игнатий (Брянчанинов)

Юная подвижница всем сердцем доверилась своему духовному руководителю. Преподав первые наставления о духовной жизни и разрешив внутренние сомнения девушки, святитель Игнатий по истечении некоторого времени, в период которого он вел переписку с новой ученицей, вызвал юную послушницу из Бородинской обители в Петербург в Сергиеву пустынь, где она, живя со своей матерью, занималась переводами «Деяний семи Вселенских Соборов» из книги «История христианства» аббата Флери и выстраивала фундамент своей духовной жизни под наблюдением святителя.

А через год по благословению святителя Игнатия послушница Елисавета переходит в Старо-Ладожский монастырь под руководство его ученицы духовно опытной старицы монахини Августы (Козьминой), где, по ее воспоминаниям, она четырнадцать лет «занималась чтением и списыванием с древних рукописей св. Отцов по церковному и русскопечатному шрифту».

Возможно, о своем жительстве с духовной матерью она написала в своем стихотворении «Вечный союз»:

Здесь дружба есть благоуханье

Священной ангельской любви,

Двух душ святое сочетанье:

В ней нет волнения в крови,

Ее приливов и отливов,

Нет себялюбия клейма —

Мы любим в друге без порывов

Опору сердца и ума!

Любви условие святое:

Единство мыслей, чувств — оно

Не есть пристрастие пустое

И не на время нам дано.

Когда внезапностью случайной

Судьба разрознит две души,

Друг с другом слиты связью тайной,

Они сретаются в тиши

Уединенного молчанья

И торопливо в этот час

Невыразимого свиданья

Спешат накопленный запас

Вседневной жизни впечатлений

Друг другу чудно передать,

Чтоб вместе несколько мгновений

Прожить, вздохнуть и пострадать…

Для них не нужно разговора

При встрече для обмана слов:

Довольно брошенного взора —

И на вопрос ответ готов.

Одна помыслит, а другая

Ту мысль заканчивает вдруг,

И, безусловно, с уст сбегая,

Бывает речь одна у двух!

Так! Эта близость единенья,

Двух душ Божественный союз —

Залог бессмертного общенья,

Святее всех священных уз.

Кольцами цепи укрепленных,

Всегда влачимых по земле,

Четою узников, сцепленных

Венцом колючим на челе…

Игумен Антоний (Бочков)

В начале 60-х годов произошел конфликт в отношениях монахини Августы с начальством Старо-Ладожского монастыря, и святитель Игнатий благословил своих духовных дочерей искать новое место для прохождения монашеского пути. Попечение о них святитель поручает своему единомысленному собрату и ученику игумену Антонию (Бочкову), духовному писателю и поэту, особенно после своего отъезда на Кавказскую кафедру. Но на протяжении всей своей жизни связь между матерью Елисаветой и святителем Игнатием не прекращалась: они вели постоянную переписку, посвященную как духовной жизни, так и творческой деятельности.

Объездив достаточно много обителей, почти не имея средств к существованию, послушница Елисавета со своей духовной матерью прибыла в Тверской Рождественский монастырь, где они были радушно приняты игуменией Марией (Игнатьевой), которая, как напишет в своей «Автобиографии» Елисавета, «совершенно успокоила у себя». Здесь в 1863 г. по благословению святителя Игнатия Елисавета (Шахова) приняла постриг в мантию с именем Мария.

В этот период времени Елисавета (Шахова) вновь начинает публиковать свои произведения: в 1860 году она печатается в журнале «Странник», где публикует жизнеописание схиигумении Старо-Ладожского Успенского монастыря Евпраксии, а в 1862 г. — стихотворные переложения песнопений пасхальной утрени. После принятия монашества в течение, примерно, десяти лет она опубликует только жизнеописание игумении Марии (Тучковой).

Однако стихи писать она не прекращает. В 1865-1869 годах, помимо духовной переписки, между монахиней Марией и игуменом Антонием идет так называемая «стихотворная» переписка, которую в дальнейшем мать Мария объединит в цикл «Поэтический телеграф».

В этот период времени поэтическое творчество монахини Марии достигает глубины и содержательности и наполнено аскетическим вдохновением.

Тяжело переживая кончину своего духовного руководителя и отца, монахиня Мария, сподвигаемая к этому игуменом Антонием (Бочковым), пишет стихотворение, которое посвящает святителю:

Был в древности святой Игнатий:

Он в сердце Господа носил

И за своих духовных братий

Святую душу положил.

Перед толпою разъяренной

Он в ожидании зверей

Молился, кроткий и смиренный,

Не за себя, а за людей,

За тех, для коих сумасбродством

Казалась вера во Христа,

Кто почитал одним юродством

Святое знаменье креста…

Был между нас другой Игнатий…

Он далеко теперь от нас,

Но сердце благодарных братий

К нему стремится в этот час.

И он злословия цепями

Когда-то весь опутан был,

И на него неслись зверями

Пособники враждебных сил.

Но, встретив их душою твердой,

Он шагу им не уступил

И велиара замысл гордый

Своим смирением победил.

На берег Финского залива,

На разоренные места,

Принес всемирное он диво —

Сиянье Божьего креста.

И в неустанной с миром битве

Обитель спешно воздвигал,

И, отдыхая лишь в молитве,

Мирских отличий не искал.

И процвела сия пустыня,

И зеленеет яко крин,

И будет в век она, как ныне,

Хранима Господом Самим.

Он Сам в Своем благоволенье

Воздвиг потребное к тому,

И возвеличил во смиренье,

И крепость духа дал ему.

Он Сам его благословляет

И ограждает от всего;

От нас же только Он желает

Одной молитвы за него.

Да вознесется ж голос братии

В сей благознаменитый час,

И да хранит святой Игнатий

Сего Игнатия для нас!..

Вскоре матери Марии предстояло пережить кончину и двух других своих духовных наставников: матери Августы и игумена Антония.

Императрица Мария Александровна

Помимо творческой, с 1863 по 1871 годы монахиня Мария занималась педагогической деятельностью, о чем подробно пишет в «Автобиографии»: «По пострижении моем в мантию с наречением Марией 1863 года назначила меня начальницею монастырского училища девиц духовного звания. Воспитательно-учебное дело мое шло с таким успехом в течение шести лет, что обратило на меня внимание всего тверского общества и было доведено до сведения государыни императрицы Марии Александровны. В 1868 году я была переведена по вызову начальника Северо-Западного края митрополита Иосифа (Семашко) наставницей Виленского Марининского монастырского училища для дочерей служащих в крае православных чиновников и священников». По указу императрицы Марии Александровны, особо благоволившей к ней, монахиня Мария была назначена начальницей Покровской общины милосердия и переехала в Петербург. Однако суета столицы тяготила аскетически настроенную монахиню.

В 1873 г. из-за ухудшившегося состояния здоровья она просит отпустить ее на покой и возвращается в Старо-Ладожский Успенский монастырь, где, поселившись в собственном доме, подвизается до последних дней своей земной жизни. Как затем мать Мария напишет в своей «Автобиографии», она «свободнее стала заниматься духовною литературой». В 1877 г. мать Мария издает поэму в драматической форме на библейский сюжет — «Юдифь».

В 1877-1878 гг. в журнале «Вестник народной помощи» вновь появляются ее стихи и публицистические статьи. Вплоть до 1890 г. ее публицистические статьи, беседы на духовные темы, жития святых, повести, стихи публикуют журналы «Мирской вестник», «Благовест», «Чтение для солдат», газеты «Варшавский дневник», «Новороссийский телеграф», а также издаются отдельными брошюрами. Вот только некоторые из статей, которые были опубликованы в этот период: жизнеописания святых Стратилатов Андрея, Феодора, Саввы; жизнеописание святого Иоанна Воина; «На страже у Гроба Господня»; «Мария, пустынница Олонецкая»; беседы: «Великий пост — духовный мост»; «Беседа о разуме и откровении»; «О сверхъестественных явлениях» и другие.

Все свои поэтические произведения писательница подписывала, преимущественно, своим мирским именем, а публикации на духовные темы — монашеским.

В 1896 г. монахиня Мария приняла схимнический постриг с именем Елисавета. Скончалась схимница 5 июля 1899 г. и была погребена в Старо-Ладожском Успенском монастыре.

Всю свою жизнь чтила заветы своих духовных наставников и в своей творческой деятельности до последней строчки старалась исполнить слова, написанные святителем Игнатием (Брянчаниновым) в одном из писем к игумену Антонию (Бочкову): «Все дары Бога человеку достойны уважения. Дар слова, несомненно, принадлежит к величайшим дарам. Им уподобляется человек Богу, имеющему Свое Слово. Слово человеческое подобно Слову Божию постоянно пребывает при отце своем и в отце своем — уме, будучи с ним едино и вместе отделяясь от него неотдельно… Божественная цель слова в писателях, во всех учителях, а паче в пастырях — наставление и спасение человеков: какой же страшный ответ дадут те, которые обратили средство назидания и спасения в средство развращения и погубления!» (51 (113, 20)).

Жизнь схимонахини Марии явила собой яркий пример того, как Господь раскрыл и преумножил таланты, для служения Ему и ближним через предание себя воле Божией — монашескую жизнь под руководством духовного отца и опытных наставников.

Материал подготовила Анна Фейгина

Синодальный отдел по монастырям и монашеству Русской Православной Церкви

Текст божественной литургии

Святое причащение мы называем Телом Христовым и Хлебом Жизни не просто из уважения к святыне и не соревнуясь в поэтических гиперболах. Это тайна, недостойное прикосновение к которой может повредить человеку. «Ибо, кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем. Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает» (1 Кор. 11:29-30).

Отсюда понятно то благоговение и стремление оградить Святые тайны от непосвященных, которые были присущи христианам с первых веков. Отсюда и стремление подготовиться к принятию таинства, чтобы причаститься не как Иуда Искариот, только внешне, в суд и в осуждение, а как прочие апостолы, к преображению своей жизни.

Впрочем, первые полтора тысячелетия существования Церкви достойное приготовление к причащению не сводилось, как сегодня, к вычитыванию канонов и специальных молитв и в говении – предпричастном посте.

Если мы обратимся к тому же предостережению апостола Павла и прочитаем текст строчками выше, то увидим, что он укоряет жителей Коринфа, которые, собираясь на ужин Евхаристии, каждый ел принесенную с собой еду. Поэтому нищие выходили из-за стола голодными, а богатые объедались. «…Всякий поспешает прежде других есть свою пищу, так что иной бывает голоден, а иной упивается. Разве у вас нет домов на то, чтобы есть и пить? Или пренебрегаете Церковь Божию и унижаете неимущих?» (1 Кор. 11:29-30). То есть недостоинство изначально мыслилось как нравственное несовершенство, нераскаянность в грехах против ближних, отказ видеть в них собратьев во Христе, а не в соблюдении внешних правил и чтении молитв.

Сами же каноны и молитвы неторопливо формировались с VIII по XIV века и были дополнительным выражением личного благоговения.

Дополнением к чему? К самой литургии. Она и есть единственное обязательное и главное правило ко Святому Причащению.

***

Исповедуя Бога Отцом, мы свидетельствуем, что мы, собравшиеся в храме, родственники во Христе и превосходим законы родства и крови, тяготеющие в миру.

После того, как священник возгласит: И удостой нас, Владыка, со дерзновением, не в осуждение иметь смелость призывать Тебя, Небесного Бога как Отца, и возглашать: все поют «Отче наш».

Потом священник снова благословляет народ за закрытыми царскими вратами, все преклоняют головы, и священник тихо молится о нас:

Благодарим Тебя, Царь невидимый, неизмеримой Своей силою все создавший и по множеству милости Своей из небытия в бытие все приведший! Сам, Владыка, с небес воззри на склонивших пред Тобою свои главы, ибо они преклонились не перед плотью и кровью, но перед Тобою, внушающим трепет Богом. Ты же, Владыка, соделай, чтобы предлежащие Дары всем нам в равной мере послужили ко благу, по собственной потребности каждого: плавающих сопровождай, путешествующим сопутствуй, больных исцели, Врач наших душ и тел.

Внемли, Господи Иисусе Христе, Боже наш, из святого жилища Твоего и с престола Славы Царствия Твоего, и приди, чтобы освятить нас, Ты, на высоте с Отцом восседающий и здесь с нами невидимо пребывающий. И благоволи могущественной Твоей рукою преподать нам пречистое Тело Твое и драгоценную Кровь, и через нас – всему народу.

Диакон особым образом препоясывается своим орарем, произносит «Вонмем» – т.е. будем внимательны, и, испросив прощения у стоящих в храме, уходит в алтарь. Завеса Царских врат задергивается, священник возглашает «Святая святым», а хор поёт стихи из псалмов – «причастны».

После этого в Чашу диакон вливает «теплотУ». Но это не тёплая вода, как можно подумать по аналогии с похожим русским словом, а кипяток. Он символизирует истинность воплощения Христа.

Затем кубический Хлеб – Агнец – разламывается на 4 части. Одна из них кладется в Чашу, другой частью священник и диакон причащаются, а оставшиеся две будут преподаны желающим причаститься людям.

***

Во время богослужения в храме наступает Царство Божие, и вечность упраздняет время. Схождение Святого Духа не только прелагает хлеб в Тело, а вино в Кровь Христову, но соединяет Небо и землю. Господь сходит с Небес, чтобы возвести христиан на Небо.

Присутствующие в храме за литургией преодолевают время и пространство и становятся участниками Тайной Вечери Господней – скрытого от глаз непосвященных ужина.

Поэтому перед причастием – и собственным, и людей, священник читает такие молитвы:

Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, Сын Бога живого, пришедший в мир грешников спасти, из которых я – первый (т.е. худший). Ещё верую, что это – самое пречистое Тело Твоё, и это – самая драгоценная Кровь Твоя. Молюсь же Тебе: помилуй меня и прости мне согрешения мои вольные и невольные, совершённые словом, делом, сознательно и по неведению, и удостой меня не в осуждение причаститься пречистых Твоих Таинств, а в прощение грехов и в жизнь вечную. Аминь.

Таинственной твоей вечери (трапезы, ужина) участником, о Сын Божий, прими меня сегодня. Ибо я не расскажу о тайне врагам Твоим, не дам Тебе поцелуя Иуды. Но как разбойник исповедаю Тебя: «Помяни меня, Господи, в Царстве Твоём!

Да не в суд и не во осуждение будет мне причащение пречистых Твоих Таин, Господи, но во исцеление души и тела.

После поклонов и молитв священник и диакон сначала вкушают Святой Хлеб – Тело Христово, затем пьют из Чаши Кровь Христову, читают короткую благодарственную молитву и раздробляют специальной формы ножом – копиём – большие части Агнца на множество мелких по количеству причастников, после чего опускает их в Чашу для причащения мирян.

Причастившись, священник и диакон, открывают завесу и царские врата и выходят на амвон, чтобы причастить мирян.

Читаются уже упомянутые молитвы, которые готовящиеся причаститься мысленно повторяют со сложенными на груди руками, и люди подходят к Чаше.

Каких-то записанных правил подхода к причастию не существует, но по традиции сначала пропускают вперед грудных младенцев, потом детей, потому мужчин, а потом женщин. Надо старательно избегать толкотни и суеты. Лучше пропустить людей вперед, чем растолкав и разозлив людей, причаститься раньше всех. По меньшей мере странно вести себя противоположно заповеди Христовой об любви к ближнему чтобы достойно встретиться со Христом. Да и все равно выходить из храма до окончания службы и целования Креста не принято.

После причащения (рот открываем широко, лжицу облизывать не стоит, у Чаши не крестимся, чтобы не задеть её), целуем низ Чаши и отходим от амвона запивать теплой водой с кусочком просфоры, благодаря Бога.

Когда священник причастит всех, он возглашает «Аллилуйя». То же повторяет хор. Затем священник входит в алтарь и ссыпает частицы, вынутые на проскомидии с дискоса в чашу со словами: Отмой, Господи, грехи поминавшихся здесь драгоценною Твоею Кровью, по молитвам святых Твоих.

Это символизирует единство небесной и земной Церкви.

Священник благословляет народ, возглашая:

Спаси, Боже, народ Твой и благослови наследие Твоё.

И, обратившись к святому престолу кадит трижды, произнося тихо: Вознесись на небеса, Боже, и по всей земле – Слава Твоя.

Хор от имени всех нас поёт гимны благодарения за принятое причащение:

Мы увидели свет истинный, приняли Духа небесного, обрели веру истинную; неразделяемой Троице поклоняемся, потому что Она спасла нас.

Да наполнятся наши уста хвалою Тебе, Господи, чтобы нам воспевать Славу Твою, потому что Ты удостоил нас причаститься святых Твоих, божественных, бессмертных и животворящих Таинств. Сохрани нас во Твоем освящении, чтобы нам весь день размышлять о правде (=учиться праведности) Твоей. Аллилуия, аллилуия, аллилуия.

Иногда, там, где большинство хора – люди не особо верующие, бывает парадокс: не причащавшийся хор благодарит Бога от имени нас – причастившихся, но молчащих – за причащение.

Священник относит Чашу на жертвенник, складывает антиминс.

Диакон выходит на амвон и призывает нас к благодарственной молитве:

Станем благоговейно! Приняв божественные, святые, пречистые, бессмертные, небесные и животворящие, страшные (=внушающие трепет) Христовы Таинства, достойно поблагодарим Господа!

Впрочем, сама молитва вслух сейчас не читается. Это та молитва, которая было прочитана священником и диаконом в алтаре после причащения:

Благодарим Тебя, Владыка Человеколюбец, Благодетель душ наших, за то, что и в нынешний день Ты удостоил нас Твоих небесных и бессмертных Таинств! Прямым сделай наш путь, утверди всех нас в страхе Твоем, сохрани нашу жизнь, укрепи наши стопы, по молитвам и мольбам славной Богородицы и Приснодевы Марии и всех святых Твоих.

Священник делает книгой Евангелия знак креста над престолом, прославляя Бога как Источник нашего освящения, и выходит за амвон, становится среди нас лицом к алтарю и от всех нас произносит последнюю молитву:

Господи, благословляющий благословляющих Тебя, и освящающий на Тебя уповающих! Спаси народ Твой и благослови наследие Твое, всю Церковь Твою сохрани, освяти любящих благолепие дома Твоего! Ты их прославь божественной Твоею силою, и не оставь нас, надеющихся на Тебя. Даруй мир миру Твоему, церквам Твоим, священникам, воинству и всему народу Твоему. Ибо всякое даяние доброе и всякий совершенный дар нисходит от Тебя, Отца Ангелов, свыше, и Тебе славу, и благодарение, и поклонение воссылаем, Отцу и Сыну, и Святому Духу, ныне и всегда, и во веки веков.

Затем он благословляет народ, произносит короткий отпуст с упоминанием святых храма и дня и даёт нам Крест в благословение на выход из храма. Целуя его, мы подтверждаем свою верность Христу, в воспоминание Которого была совершена Божественная литургия. В это время обычно читаются благодарственные молитвы после причащения.

Крест Христов напоминает нам о том, что не только молитвенное благоговейное приготовление к принятию Святых Тайн, но и достойная (в непрестанной молитве и хранении ума) жизнь после приобщения Святых Таин — необходимые условия достойного причащения.

***

Закончилось евхаристическое, благодарственное богослужение. Мы поблагодарили Бога и приняли с благоговением его ответный дар освящения. Произошла невидимая, мистическая встреча со Христом.

А что дальше? Прошли ли мы мимо Бога, или эта встреча дала нам силы и желание хоть в чем-то изменить свою жизнь? Прослушали ли вежливо обжигающие слова о нашем спасении через Христа, или позволили душе непрестанно стремиться к Нему, ожидая не земных благ, а подлинной жизни?

Это зависит уже от нас самих.

Главное помнить, что мы причащаемся не столько для личного освящения или иных личных нужд – это, так скажем, «побочный эффект», сколько для того, чтобы стать достойной частью Христовой Церкви, чтобы быть ближе к Богу.

Чтобы не только говорить о Жизни, преодолевающей умертвляющие нас проблемы, но уже сегодня быть её частью.

Быть частью Жизни, вводящей нас в Христову вечность.

Быть её причастниками

Текст божественной литургии

Ознакомился с данным сериалом относительно не давно. Эмоций много, особенно по началу его, когда в принципе ничего не понимаешь, о толком не знаешь всех подземных камней. Пустыня, алчность людей, махинации, в сопровождении отменных диалогов — поддерживают атмосферу в фильме. В нём нет главного героя, а точнее зритель выбирает его сам по душе, но порой переживаешь за всех одинаково. Но что не мало важно, так это окончание — остаётся небольшая недосказанность и можно получить пищу на размышление. Па или пастор Байрон Браун (Бен Кингсли) не прост собой, хоть и кем кажется на первый взгляд, по окончанию первой серии в этом убеждаешься, и дико удивляешься. Хоть и привычно видеть этого актёра в образе врача или еврея, тут он не дал слабину, и сыграл на ура. Нрав, харизма, вперемешку отменной жестокости — идеально показывают образ героя. Его вторая половинка Ма (Джеки Уивер) неплохо дополняет их тандем, но сразу видно что эта дамочка не от мира сего. Она безукоризненно выходит, из сложившихся ситуаций на её голову. Был удивлён увидеть Терри о Куина (Весли Уолкер) в данном сериале, и тем более в головном уборе. Это дотошный до мозга костей детектив, в ковбойских одеяниях, прибывший по одному делу. Он приносит некий контраст в общую массу, что бы развеять смог и суматоху. Если сериал не закончен, а просто остановился для продолжения, то жду продолжение. Годных фильмов мало, и этот рекомендую к просмотру.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *