Что нельзя делать православным?

Каждая религия выдвигает свои требования, которые нужно выполнять. Все эти требования немного отличались в зависимости от времени и нравов. Во времена Киевской Руси многие люди могли придерживаться нескольких вероучений одновременно, и эта жизненная позиция считалась нормальной. Иногда встречались случаи, когда одна религия запрещала определенные действия, а во второй это приветствовалось.

Ислам был известный нашим предкам еще в тот период, когда происходил процесс становления Киевского государства. Это в деталях описывает доктор исторических наук Михаил Бойцов в своей книге.

Некоторые московские правители придерживались ислама примерно в половине пятнадцатого века. С этого времени в государстве начала крепнуть мусульманская диаспора. Православные обратили внимание на то, что в исламе есть намного меньше запретов. Существовало четыре основных запрета, которые истинно верующие мусульмане спокойно обходили стороной.

Многоженство

Это одно из самых главных различий между христианством и исламом. Православные могут иметь одновременно только одну жену, тогда как у мусульман количество жен достигает четырех. Именно такое количество прописано в Коране.

Там указано, что мужчина может взять несколько жен, которые пришлись ему по душе, особенно если он не хочет быть несправедливым к сиротам. Но муж должен относится ко всем женам одинаково. Если он сомневается в своих возможностях, то должен женится только на одной женщине.

В те времена несколько жен могли себе позволить только очень состоятельные мусульмане.

Интимная близость в пост

В православии существует четкое описание дней, когда интимная близость между супругами разрешена. Также существует строгий запрещена близость во время поста.

В то же время мусульманам разрешалось заниматься любовными делами в тот момент, когда возникнет желание. Нет запрета на интим даже в Рамадан.

Употреблять в пищу конину

Христиане не ели мяса коней не только из религиозных соображений. Такому ограничению в рационе способствовали национальные традиции. Мусульмане спокойно пили кобылье молоко и употребляли мясо коней.

Пищевые запреты издревле существовали у многих народов, даже у языческих, но больше всего их было у древних иудеев. О них написано в Ветхом Завете, где Бог даёт Моисею и Аарону повеление никогда не вкушать «скверную» пищу, и приводит целый список животных, которых нельзя есть. Можно употреблять в пищу только животных, которые «жуют жвачку». Животные также должны иметь раздвоенное копыто. Морская и речная рыба – должна была быть покрыта чешуей, а птица – перьями. Творец запретил евреям даже прикасаться к «нечистым» животным: «и к трупам их не прикасайтесь». Особо подчеркивается, что нельзя употреблять в пищу мясо тушканчиков и зайчатину.

Книга Левит содержит запреты на употребление в пищу падальщиков и хищников, в том числе ворон, сов, филинов, чаек. Нельзя была есть мясо вполне обычных птиц вроде удодов, страусов, цапель, лебедей. К нечистым животным относились также всех хищники, животные, у которых отсутствуют копыта, лягушки и ящерицы, змеи, летучие мыши, грызуны и насекомые.
Объяснить этот запрет ясно и точно до сих пор никто не может, а раввины сходятся на том, что запретная пища «оскверняет кровь и замутняет рассудок».

Сбривание бороды

Ношение бороды на лице во времена Руси было обязательным. От такого украшение отказывались скоморохи или люди, которые шли против общественного уклада. Такая обязательная традиция сохранялась до восемнадцатого века, пока царь Петр I Алексеевич не начал активную борьбу с ношением бороды.

Мужчины, которые исповедовали ислам, сами решали, бриться им или нет. Но в дань уважения к традициям, большинство мусульман, которые жили на Руси, предпочитали носить бороду. Очень часто борода аккуратно подстригалась.

Как работники спецслужб в СССР совершали предательства

22.04.2019 1799 просмотров Правмир

протоиерей Игорь Прекуп

Уютная система запретов

Строить какую-либо систему на запретах проще. И для тех, кто выстраивает, и для тех, кто в нее встраивается. Но это — порочный подход, и ничего общего с христианством он не имеет.

Важно понять, что это не православие — религия запретов, это система запретов сидит буквально в крови у некоторых людей. Она ассоциируется у них с чувством стабильности и безопасности. Но из-за этого и создается ложное впечатление, что всё православие строится только на запретах.

С другой стороны, система запретов не является чем-то совершенно чуждым христианству. Просто они занимают свое, далеко не главное место.

Приоритеты в христианском мировоззрении — любовь и свобода. И если человек исходит из этих приоритетов, у него сформируется определенная система запретов, но совершенно иная.

У Юрия Михайловича Лотмана есть высказывание, что культура начинается с запретов. Это действительно так. Но она не строится на приоритете какой-то общественной стабильности. Культура строится на приоритете развития, идеалов. И в стремлении к этим идеалам запреты уместны. Но это иначе воспринимаемые запреты.

Мрачные православные?

Сущность христианства проявляется не в тех или иных методах организации жизни христианского сообщества, которые могут быть популярными или привычными. О христианстве следует судить, во-первых, по Христу и Его Евангелию, и всему Новому Завету. Во-вторых, по жизни святых, наиболее прославившихся своей жизнью во Христе. Потому что они явили собой, что такое христианство.

И если посмотреть на них, это люди совершенно свободные — настолько, насколько человек вообще может быть свободен. Абсолютно свободен лишь один Бог, но человек может совершенствоваться в этой свободе в процессе богоуподобления.

У меня такое подозрение, что в первохристианские времена проблемы мрачных христиан, которые от всего отказываются, не было.

Когда человек обретает Христа и ценит этот дар, который Господь дал ему в вере, он мрачным быть не может. В том смысле, что покаяние его мрачным не будет, потому что покаяние наше сопряжено с надеждой.

Мрачным человек может быть, либо когда он в отчаянии и попросту не верит в преодоление своих грехов, либо когда он от всего устал, но боится признаться в этом себе самому. Когда он тянется к чему-то такому, что со спасительным путем несовместимо — ему этого очень хочется, а нельзя, и вот он переживает этот внутренний запрет, мучается и не понимает, что, запрещая себе что-то непотребное, он, на самом деле, раскрывается навстречу жизни.

Жертва здесь несопоставимая с тем, что он приобретает. Если видеть перед собой цель, ради которой приносится жертва, радость, свет этой цели будут на его лице. Даже если приходится очень нелегко. Даже если тяжело нести свой крест, все равно, чем человек последовательней в своем крестоношении, тем он светлее.

Скалолаз на пути к цели

Другое дело, что в жизни каждого из нас могут быть такие моменты, когда мы омрачаемся, — моменты наших искушений. Это может длиться и не секунду, две, а очень долго. Но это не может быть нормой жизни, печатью аскетизма. Наш аскетизм — светлый. Он не искусственно-лучезарный, а горящий особенным светом.

Вспоминаю одного своего преподавателя еще по семинарии – тогда иеромонаха Феодосия. Внешне он был человек вроде бы обыкновенный, но когда видел его в конце коридора (несмотря на то, что одет он был как обычный священник — не в клобуке, а в скуфейке), понимал: это идет монах. Не потому что у него лицо сосредоточенное или угрюмое — угрюмым я его вообще никогда не видел, хотя и улыбающимся за все время, может быть, пару раз только. То, что это монах, видно было по очень светлому выражению лица, без каких-то там веселостей. Чувствовалось, что человек живет строгой жизнью, и запретам в его жизни есть место, но не это главное. Запреты для него — средства, опоры, которые он просто применяет ради достижения цели.

Как, например, скалолаз — он же тоже весь в тяжелом снаряжении, но оно обеспечивает ему стабильность пути, надежность. Это для него средства, чтобы двигаться к высокой цели.

Заглушить свободу нельзя

Как правило, мы говорим о свободе в контексте современных представлений о правах человека — то есть в политическом формате. Но такое представление во многом (не полностью, но все же) уходит корнями в те представления, которые принесло в мир христианство.

На чем основывается христианское учение о человеке – христианская антропология? На том, что человек сотворен по образу и подобию Божьему. Вот как преподобный Иоанн Дамаскин объяснял, в чем разница между образом и подобием: «Выражение «по образу» обозначает разумное и одаренное свободною волею. Выражение же «по подобию» обозначает подобие через добродетель, насколько это возможно «. То есть разум, согласно христианской антропологии, — непременное условие свободы.

Свобода — это не только возможность определиться в Вечности, не только черта образа Божия, свойственная человеку по его богоподобный природе. Это фундаментальное свойство человеческой личности, как бы скрепляющее собой все прочие черты и обусловливающее богоуподобление. Только свободный человек может прийти к Богу и воссоединиться с Ним. Только свободно может преобразиться нравственно и духовно по образу Отца Небесного.

Свобода — это существенное свойство человеческого духа, который, как сказал святитель Феофан Затворник, «есть сила, от Бога исшедшая, ведает Бога, ищет Бога и в Нем одном находит покой». Можно ее, по словам святителя Феофана, «ослаблять в разных степенях, можно криво истолковывать ее требования, но совсем заглушить ее нельзя». И далее он пишет, что «человек всегда свободен. Свобода дана ему вместе с самосознанием. И вместе с ним составляет существо духа и норму человечности. Погасите самосознание и свободу, и вы погасите дух. И человек стал не человек».

Вот это и есть православие. Все остальное – выдумки.

Можно ли кушать перед посещением храма?

Нельзя кушать перед причастием Христовых Тайн. Перед причастием нужно соблюдать пост, который начинается с полуночи. С этого времени и до момента причащения мы не едим и даже не пьем воду.

В монастырском уставе положено, даже если ты не причащаешься, идти на литургию натощак. И поскольку мы, миряне, стараемся подражать монахам в их подвигах, то большинство православных христиан идут на литургию натощак.

Исключения составляют люди с тяжелыми заболеваниями. Например, людям с сахарным диабетом категорически запрещено идти в храм натощак.

Кому нельзя венчаться?

Венчаться нельзя тому, кто не расписан в ЗАГСе. Нельзя венчаться тем людям, у которых есть какие-то канонические препятствия к этому, например, запрещено венчание с кровным родственником. Нельзя венчаться, если один из супругов скрывает свою психическую болезнь. Если один из супругов изменяет своему избраннику.

Сложнейшие вопросы решаются благословением архиерея. Бывают такие случаи, которые приходской священник не может и даже не в праве решить самостоятельно.

«Плохость» определяется только одним – совершением греха, а в этом и «слабый», и «сильный» пол одинаковы. Я берусь утверждать, что с точки зрения евангельского откровения и церковного вероучения, проблемы «женщина в Церкви» не существует. «Слабый пол» так или иначе, пусть и с оговорками, но представлен во всех сторонах церковной жизни. Напомню, что среди тех, кого Церковь именует «святыми» и кого Церковь представляет как пример христианской жизни, равно почитаются и мужчины, и женщины. Более всех святых и даже более ангелов в Православной Церкви почитается женщина и мать – Пресвятая Богородица.

В современной церковной жизни мы видим женщин философов, богословов, литургистов (специалисты по организации богослужения), педагогов, миссионеров, катехизаторов (обучают новичков основам вероучения), настоятельниц монастырей, журналистов, юристов, бухгалтеров, регентов, старост приходских общин, певчих и даже тех, что прислуживают в храме во время богослужения. Видим даже женщин, что вопреки общему правилу, бывают в алтаре, пусть и для уборки. Знаем представительниц «слабого пола», которые жертвуют Церкви деньги и через это имеют значительное, хоть и непубличное влияние. Общеизвестно, что женщины участвуют даже в церковных соборах и голосуют по важнейшим вопросам. Голос женщин учитывался и на выборах Патриарха.

Особо обращу внимание, что в современной церковной жизни женщины на равных с мужчинами представлены в областях куда более значимых и для нашей культуры, и для жизни Церкви, чем «присутствие в алтаре» или «прислуживание священнику во время богослужения». Писатели, журналисты, учителя, катехизаторы – это те церковные профессии или служения, в которых передаётся церковная традиция, где женщины фактически «влияют на умы» и выступают от имени Церкви.

Достаточно обратиться к православному христианскому учению о мужчинах и женщинах, к учению и опыту почитания Пресвятой Богородицы, а также к христианскому пониманию правил поведения в храме, и всё станет на свои места. Жизнь женщин в отношении Бога и христиан ничем не ущемлена и зависит, так же, как и жизнь мужчин, только от их собственной веры, произволения и усердия.

Несмотря на достаточно ясную евангельскую и богословскую позицию Церкви в отношении «слабого пола», в православии есть определённые моменты, влияющие на церковную жизнь женщин. В данном случае, «практика», являясь более суровой, противоречит «теории», и в обозримом будущем ничего не изменится. Я говорю прежде всего об отношении к «женской нечистоте» и о восприятии женщин через призму архаичного средневекового общества.

Иудейские запреты – христианам не важны?

Впервые в христианской литературе термин «скверноядение» появляется в Четвертой книге Маккавеевской, которая была написана предположительно в I веке нашей эры, то есть возможно, почти сразу после Евангельских событий.
Но возникновение самого понятия связывают с сотником Корнилием, который был обращен в христианство самим апостолом Петром. Корнилий был римлянином, а не иудеем, и после его крещения возник ряд вопросов: следует ли христианам – выходцам из других народов обрезаться, как это принято у иудеев? Следует ли им соблюдать всей иудейские обычаи, в том числе – пищевые запреты?
Для решения такого важного вопроса в столице Иудеи был собран собор, на который пришли апостолы, и было решено, что христианам-неевреям нужно придерживаться простых правил: «воздерживаться от идoлoжертвеннoгo и крoви, и удaвленины, и блудa, и не делать другим того, чего себе не хотите. Сoблюдaя сиe, хoрoшo сделаете. Будьте здрaвы» (Деян. 15:29).
Те христиане, кто преступал это правило добровольно – извергались из церкви Христовой, а те, кто поступал так в силу внешних обстоятельств: были в плену, в рабстве, либо нарушали запрет во время голода – подлежали отлучению от Евхаристии на несколько лет и допускались к ней лишь по прочтению над ними специальной очищающей молитвы.

Кто спорит с апостолами

Евангелие не содержит пищевых запретов — зато их очень много в Ветхом Завете, который считается таким же каноническим и священным текстом. Любой верующий, читающий священную книгу, обращает на это внимание. Решение Собора считается прояснением высшей инстанции, тем более, что в нем участвовали апостолы. Поэтому уже через 16 лет после возникновения христианства этот вопрос был окончательно решен.

Тем не менее, в христианстве не раз возникали идеи о более строгом регламентировании питания в стиле ветхозаветных правил. И в древности, и в Средневековье, многие религиозные авторитеты соблюдали разные постоянные посты, и тем самым подавали пример верующим. Наиболее религиозные люди часто отказывались от мяса, молочных продуктов и переходили на, говоря современным языком, веганскую диету. Но если верующий хотел совершить лишь небольшой подвиг веры в вопросах потребления, он первым делом отказывался от той пищи, что запрещена Ветхим Заветом. По умолчанию она считалась «более нечистой», чем остальная. Получалось, что в неявной, рекомендательной форме кашрут книги Левита присутствовал в народном христианстве.

Эту традицию сложно изучить в том виде, в каком она существовала в православии до реформы Никона, но мы в явной форме обнаруживаем ее формы у старообрядцев. Не все, но очень многие из них живут диетой, очень близкой к иудейскому кашруту: едят только парнокопытных животных и чешуйчатых рыб, никаких кроликов или раков.

Отвечает протоиерей Владимир Пучков.

«Помни день субботний», или, на языке обывателя, «в праздники работать нельзя», – самая, пожалуй, известная заповедь как в церковной среде, так и за её пределами. Как и полагается, среднестатистический человек мечется в этом вопросе между крайностями от «нельзя бриться в воскресенье» до «работать не грех, грех не работать».

Сознательная церковность, как ни парадоксально, здесь слабое подспорье. Помнится, учась в семинарии, был я библиотекарем и в мои обязанности, помимо всего прочего, входила ежегодная проверка библиотечного фонда. Проходила она летом, когда семинария была на каникулах, и для её успешного проведения требовалось собрать все книги, находящиеся на руках. Поскольку среди читателей было немало местных прихожан, оповещать их о необходимости сдачи литературы нужно было посредством объявлений. Так вот, в одно погожее апрельское воскресенье мы с товарищем занялись расклейкой объявлений. Под конец сего не самого увлекательного занятия, у самой последней доски объявлений, к нам подошли двое парней из лаврских прихожан и поинтересовались библиотекой и проверкой книг. Парни выслушали наш рассказ, а затем один из них, глядя, как мой товарищ лихо разрезает объявления, напечатанные по несколько штук на одном листе, заметил с укоризной: «И охота вам, хлопцы, в воскресенье ножницами резать»? Я уже собрался было вежливо улыбнуться в ответ на неуклюжую шутку, однако, встретившись глазами с собеседником, понял, что он и не думал шутить. Через секунду парни пошли своей дорогой, а мы отправились в семинарию. Тогда я так и не понял, что в наших действиях было не так, но по прошествии времени узнал, что много кто, особенно в сельской местности, пребывает в убеждении, что в воскресенья и праздники нельзя делать вполне себе простые и безобидные вещи: резать ножницами, бриться, стричь ногти, посещать парикмахерскую и даже, как это не смешно, мыться.

И это при том, что заповедь о дне субботнем не то чтобы понятна и проста, она элементарна и настолько ясно изложена, что даже ни в каких объяснениях не нуждается. Впрочем, если насущная необходимость есть, не грех будет и объяснить.

Итак, «шесть дней работай и делай всякие дела твои» (Ис. 20:9). С одной стороны, ко «всем делам» легко отнести вообще всякую деятельность, всякое действие и всякий поступок. Но, с другой, давайте обратим внимание на то, что «все дела» противопоставляются богоугодному проведению праздничного дня, следовательно, запрещаются они не в силу того, что сами по себе неуместны в конкретный день, а потому, что могут воспрепятствовать богоугодному проведению этого дня – молитве, чтению Писания, богомыслию, отвлекая, например, внимание, отнимая время или силы. Как раз одномоментное разрезание бумаги, одна пришитая пуговица или подкручивание нескольких гаек никак не помешают провести праздничный день богоугодно. Что действительно помешает, так это привычный, рутинный будничный труд, отнимающий силы и занимающий много времени. Любая работа, превращающая день покоя в рабочий день, безусловно, запрещена заповедью. Одновременно с этим нет и быть не может перечней или списков дел, какие в воскресные и праздничные дни делать можно, а какие нельзя, поэтому разговоры о том, что в праздники нельзя «резать» или «стучать», лишены всякого смысла.

Ну а как же домашние дела? Они, ведь, с одной стороны, отнимают уйму времени, а с другой, без них никак. Приготовление пищи, необходимая ежедневная уборка, прочие хлопоты по хозяйству. Всё это самая что ни на есть рутина для хозяйки. Здесь, думаю, нелишним будет вспомнить слова Господа: «Не отвязывает ли каждый из вас воле своего или осла от яслей в субботу и не ведёт ли его поить» (Лк. 13:15)? Заметьте, Христос говорит о привычной для его времени работе по хозяйству и даже в кругу фанатичных ревнителей субботы его слова звучат как речь о само собой разумеющихся вещах. Ещё бы – суббота субботой, а скотина нуждается в корме и водопое. Вот и ответ на вопрос о ежедневной домашней работе. Она необходима и потому заповедью не регламентируется. Но даже среди такого рода работы есть действия, которые некие до сих пор считают недопустимыми. Например, стирка. В убеждении, что стирать в праздники нельзя, живут многие и церковные, и нецерковные люди. На практике такое убеждение выглядит, как правило, забавно – незадачливый ревнитель в определённые дни упрямо не пользуется стиральной машиной, считая, по-видимому, что между стиркой по технологии позапрошлого века (на реке и со стиральными досками) и нажатием нескольких кнопок на стиральной машине нет никакой разницы. Между тем, если занятие не требует никакого труда и совершенно не отнимает времени, о каком нарушении заповеди может идти речь? О гигиенических процедурах, полагаю, даже говорить излишне. Чистить зубы принимать душ, бриться необходимо как минимум ежедневно, да и, согласитесь, человек, выглядящий в будние дни как новая копейка, а в воскресенье приходящий в храм небритым, вызывает по меньшей мере недоумение.

Однако и это ещё не всё. В жизни нередки ситуации, когда работа, продолжительная и утомительная, в воскресные и праздничные дни не просто не греховна, но и прямо обязательна. Речь идёт о помощи ближнему. Если ближний нуждается в помощи, возможности ждать до понедельника нет, а мы рядом, то не помочь нельзя. И если я вряд ли стану в воскресенье колоть дрова себе для камина, справедливо считая это грехом, то помочь с колкой дров престарелому соседу, который и топор-то в руках способен удержать только при хорошем самочувствии, случающемся у него три раза в месяц, я, как христианин, обязан хоть в воскресенье, хоть в праздник, хоть на Пасху.

Но не кажется ли вам, что мы, чем подробнее разбираем всяческие можно-нельзя, тем дальше уходим от главного? А главное это – Литургия. Будучи сердцевиной любого церковного празднования, Литургия исполняет собой праздничный день. И, рассуждая о том, чего нельзя и что можно, очень важно не забывать о том, что нужно. Ведь без участия в Литургии исполнить заповедь о дне субботнем нам не поможет даже полное бездействие. Да и сама заповедь о дне субботнем дана, чтобы «святить его», а не просто сидеть сложа руки, в ожидании от Бога награды за ничегонеделанье.

Можно ли в церкви фотографировать?

Действительно, такой вопрос все время возникает. C одной стороны, конечно, можно. С другой стороны, лучше спросить разрешение у дежурного по храму. В основном не разрешается фотографировать там, где вспышка может ухудшить изображение иконы или фрески. По той же причине нельзя фотографировать в музеях. Вспышка разрушает изображения.

Если мы приходим в храм, то должны соблюдать правила приличия и воспитанности. Храм больше и выше, чем музей. Это место молитвы и повышенного благоговения, а фотографирование несет светский характер, который может человека ввести в смущение или возмущение.

Фото Владмира Ештокина

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *