Был мертв и ожил пропадал и нашелся

Церковь, как любящая мать, заботится о своих чадах и предлагает им задолго подготовиться к посту, самому длинному и строгому в году. Подготовка эта касается души и тела. Одна из трех подготовительных недель к Великому посту называется «Неделя о блудном сыне». Она – вторая по счету и следует за первой неделей – о мытаре и фарисее.

История праздника

Установление недели о блудном сыне относится к древним временам христианства. Кроме церковного устава, о ее древности свидетельствуют отцы и писатели Церкви IV и V века, говорившие беседы в эту неделю, как то св. Златоуст, Августин, Астерий, епископ Амасийский, и другие. В VIII веке Иосиф Студит написал канон на неделю о блудном сыне, ныне поемый Церковью в эту неделю.

Толкования и изречения святых отцов:

  • Пока не пришла смерть, пока не заключены двери, не отъята возможность войти, пока не напал на вселенную ужас, пока не померк свет…, проси, грешник, щедрот у Господа (прп. Ефрем Сирин).
  • Если и ненавистны мы Богу за грехи наши, то снова будем возлюблены за покаяние (прп. Нил Синайский).
  • Восплачь о грехе, чтобы тебе не восплакать о наказании, оправдись пред Судиею прежде, нежели чем предстанешь пред судилищем… Покаяние отверзает человеку небо, оно возводит его в рай, оно побеждает диавола.
  • Нет греха, как бы он ни был велик, побеждающего человеколюбие Божие, если в надлежащее время приносим покаяние и просим прощения.
  • Велика сила покаяния, если она делает нас чистыми, как снег, и белыми, как волна, хотя бы грех предварительно запятнал наши души (свт. Иоанн Златоуст).
  • В доме ли отчем пребываешь, не рвись вон на свободу. Видишь, чем кончился подобный опыт! Убежал ли и проматываешься, остановись поскорей. Промотал ли все и бедствуешь, решайся поскорей возвратиться, и возвратись. Там ждет тебя вся снисходительность, прежняя любовь и довольство. Последний шаг самый нужный. Но распространяться насчет его нечего. Все сказано коротко и ясно. Опомнись, решись возвратиться, встань и спеши ко Отцу. Объятия Его отверсты и готовы принять тебя (свт. Феофан Затворник).

Значение Недели о блудном сыне

В эту неделю православная Церковь показывает пример неисчерпаемого милосердия Божия ко всем грешникам, которые с искренним раскаянием обращаются к Богу. Таким образом, Церковь учит христиан, что истинная полнота и радость жизни заключается в благодатном союзе с Богом и постоянном общении с Ним, а удаление от этого общения служит, напротив, источником всевозможных бедствий и унижений.

Особенности седмицы

На этой седмице Церковь приучает верующих к подвигу поста постепенным введением воздержания: после сплошной Седмицы о мытаре и фарисее она восстанавливает пост в среду и пятницу, затем, по окончании Седмицы о блудном сыне возводит христиан на важную ступень подготовительного воздержания запрещением вкушать мясную пищу и позволением употреблять лишь сырную.

Седмица после Недели о блудном сыне (17 февраля — 22 февраля) и заключающая ее Неделя называется «мясопустной» по той причине, что на этой Неделе полностью заканчивается вкушение мяса.

Притча о блудном сыне

В воскресенье читается отрывок из Евангелия от Луки (15, 11-32). В нем Христос рассказывает притчу о блудном сыне.

Два брата жили в доме отца. Когда младший сын вырос, то попросил своего отца, чтобы он дал ему часть имения, принадлежавшую ему. По сути, он захотел, чтобы отец «как бы умер», ведь только после смерти родителей можно получить наследство.

Но отец согласился, несмотря на необычность заявления сына. Он отдал ему полагающуюся ему часть имения. И сын пошел из отчего дома в неизвестном направлении. Молодому человеку захотелось свободной и счастливой жизни, которую он, по его мнению, не мог вкусить, живя в доме отца. Многим детям хочется свободы, ведь родители все время учат и всё запрещают. И в наше время часто случается, что дети сбегают из дома.

Герой притчи, конечно, вкусил все «прелести» свободной жизни, и очень скоро все деньги у него закончились. Ведь он необдуманно тратил их на развлечения. Да еще настал голод в той стране, где он находился, и сын стал голодать.

Он пошел и устроился на работу к одному богачу. Молодой человек стал пасти свиней. Он был настолько голоден, что желал даже насытиться рожками – кормом для скота, но никто не разрешал ему.

Тогда он, размышляя в себе, подумал: «у моего отца столько работников, которые питаются вдоволь, а я тут голодаю. Пойду к отцу моему, скажу, что согрешил и недостоин уже называться сыном твоим. Прими меня, хотя бы в число работников твоих».

И он пошел обратно в свой дом, из которого так стремился убежать когда-то. Он готовился к раскаянию, броситься в ноги отцу. Он уже не ожидал от отца прощения. Но произошло неожиданное.

На половине дороги сын увидел, как сам отец идет к нему. Отец издалека увидел своего блудного сына и побежал к нему навстречу. Сын совсем не ожидал, что отец простит и будет к нему милостив. Но не успел сын договорить своих слов, чтобы отец принял его в число своих наемников. Так отец бросился на шею к сыну и крепко обнял его, не дав договорить ему свою задуманную покаянную речь.

Затем отец повел его домой, велел одеть сына в лучшие одежды, надеть сапоги на его ноги и перстень на руку. Также он велел заколоть теленка упитанного и устроить пир, в честь того, что пропавший сын его нашелся.

Все начали есть, пить и веселиться. Тут с поля возвращался старший сын. Он услышал веселое пение и, подозвав слугу, спросил, что за веселие в доме отца. Тот ответил, что пир устроен в честь младшего сына, который вернулся домой. Тогда старший сын обиделся и не захотел идти домой.

Отец вышел к нему и просил войти в дом. Но тот, обиженно, сказал, что он всегда слушался его и вел себя хорошо, но отец никогда не разрешал заколоть даже козленка, чтобы он повеселился с друзьями. А когда этот блудный сын вернулся, то отец устроил большой пир.

На это отец ответил, что он всегда с ним, и все у них общее, а этот блудный сын пропал и нашелся, был мертв и ожил.

Надежда, которую я больше всего боюсь потерять

Притча о блудном сыне звучит сегодня на всех уровнях, она говорит нам не только о том, что касается нашей веры. Наше общество — это общество, которое не только потеряло Бога, но и потеряло семью. Сколько у нас «родовых шрамов», страшных травм, которые мы несем из того времени, когда разрушались храмы, когда было столько войн, когда с лица земли стирались целые семьи и их род прерывался… Мне очень не хватает общей линии, которая тянулась бы от дедов-прадедов, она не ухватывается. Я не живу в доме, который построил мой дед. У меня от него не осталось ничего материального. Мы с прадедами не связаны профессией. И эта страшная рассыпанность нашей жизни проявляется сегодня в самых простых вещах.

Например, когда мои старшие дочери решают, поедут они в отпуск со мной или со своими друзьями. Будут ли встречать Новый год в своей большой семье, вместе с отцом, или не будут. Вот в таких, казалось бы, мелочах сегодня теряется связь с родом. Это очень опасно, эта линия не должна прерываться. И вот сижу и все это переживаю. Я глубоко общаюсь со своими дочерями, но они обе идут путем самостоятельного выбора. Они взяли свою часть. Да, наверное, они «тратят» ее не так бестолково, как блудный сын. Но мне все равно от этого очень больно. Осуждать их за это — глупо. Сетовать или возмущаться — абсолютно бессмысленно.

И поэтому, вновь и вновь перечитывая притчу о блудном сыне, я задерживаюсь на строках и когда он был еще далеко, увидел его отец его и сжалился; и, побежав, пал ему на шею и целовал его. Отец бежит, и его состояние в этот момент для меня очень важно. Его бег пронизан абсолютной надеждой. Получается, так и надо жить — бесконечно надеясь. И на Новый год мои дочки все-таки пришли!

Я сам лишь недавно вернулся к отцу

Вообще, у меня самого сравнительно недавно произошло воссоединение с собственным отцом, с которым я до 40 лет практически не общался. Его в моей жизни просто не было. Была мама, была бабушка, а отца не было. Мне не говорили, что отец — подонок, он бросил нас. Нет. Но и другого не говорили. Просто разошлись — и все, как-то так.

Наверное, просто сказать: «Ой, пойду-ка я схожу к отцу», — невозможно. Как правило, это решение, связанное с сильным потрясением, с покаянием. Лет 10 назад в моей жизни случились такие потрясения, связанные с потерей близких мне людей, со многими другими проблемами. Было время, когда я фактически не мог ходить на двух ногах, настолько мне было плохо. В какой-то момент начался сильнейший кризис. Все это не было напрямую связано с отцом. Но я вдруг увидел, что многое, происходящее в моей жизни, связано с его отсутствием. И осознав это, я подумал: надо срочно к нему лететь.

Я лечу к отцу и уже там узнаю о трагических событиях, которые произошли и в его жизни. Помню, я взял с собой друга, который занимается психологией, и мы с ним поселились на некоторое время в доме моего отца, у моря. Наедине мы с другом много разговаривали, я пытался переварить происходящее, бесконечно продолжал разборки: кто кого бросил, мама или папа, почему, зачем, кто виноват, что сказала мама моей мамы, что ответил дедушка, что возразила тетя, кто что разрушил…

И вдруг — как вспышка. В тот момент, когда я убежденно твержу другу о том, какие мы с отцом разные, он говорит: «Слушай, какие глаза у твоего отца! Такие светлые, такие глубокие!» Это был невероятный момент: его слова просто врезались в меня, я как будто вынырнул из какой-то бездны. Я вдруг понял, что должен смотреть на этого человека не через призму каких-то совершенных им 30 или 40 лет назад поступков, не через выяснение подробностей, кто кого предал и кто кого подвел, не через упреки за детство, проведенное без него, за маму… Копошиться в этом… Правильно ли? Конечно, это не значит, что надо совсем перестать обращать внимание на факты, но все это вообще не должно ничего менять в моем изначальном отношении к отцу. Благодарность и молитва — это первое. А с Богом разве не так?..

У меня трое детей, и каждому из них я уделял совершенно разное количество времени и внимания. Если говорить о двух старших дочерях, то правильнее будет употребить глагол «не уделял». Но я все же надеюсь, что в них победит отношение к родителям как безусловной божественной данности. Очень на это надеюсь. Не из-за эгоизма, не потому, что хочется, чтобы кто-то тебя жалел и ухаживал за тобой в старости. Совсем нет. Просто я сам на себе это ощутил. И, не осознав этого, они не пойдут дальше, будут бесконечно крутиться в колесе эгоизма.

Проповеди в Неделю (седмицу) о блудном сыне

Митрополит Сурожский Антоний про притчу о блудном сыне. Старший сын

Митрополит Сурожский Антоний про притчу о блудном сыне. О блудном сыне

Митрополит Сурожский Антоний про притчу о блудном сыне. Неделя о блудном сыне

Протопресвитер Александр Шмеман про притчу о блудном сыне. Возвращение в отчий дом

Священник Филипп Парфенов про притчу о блудном сыне. Блудный сын: потерянный и найденный

Протодиакон Андрей Кураев. Притча о блудном сыне

Смысл и значение притчи

Притча эта олицетворяет обращение грешной души к Богу. Когда человек захочет вкусить «свободной» жизни, на самом деле он становится рабом греха. И однажды ему становится противной эта жизнь, и он понимает, что сотворил ошибку. Ведь праведная жизнь с Богом дает человеку истинную свободу.

Грешник чувствует духовный голод – жажду Бога. Работодатель, к которому он идет устраиваться, это – диавол (по версии святых отцов), а рожки свиней – это ложные блага мира сего. Враг рода человеческого чувствует, что грешник находится в полной его власти и издевается над ним, как может.

Тогда человек, осознавая всю мерзость греха и тяжесть своего положения, решает вернуться к Богу, идет каяться. Но еще на пути к Нему, грешник чувствует милосердие Божие, и смелее начинает каяться. Господь снисходит к нему, как милосердный отец, и прощает ему все преступления и грехопадения (при условии, что человек искренне кается, оплакивает свои грехи).

Тогда Господь надевает лучшую одежду на кающегося и перстень на руку – дает Свою Благодать. И человек снова чувствует себя хорошо, согретый милостью Божией, какие бы страшные грехи он не сотворил.

«Мертв был и ожил» – означает погибель человека под гнетом греха, а затем оживление души в Таинстве покаяния. В каком бы бедственном состоянии человек не находился вследствие грехопадения, Господь силен восставить его и возрадовать снова.

Старший сын, завидовавший положению младшего сына, вероятно, это – фарисеи, которые считали себя праведными, однако оставались неутешенными Богом. Они не радовались за кающегося грешника, не удивлялись милосердию Божию, а считали себя достойными такого внимания Божия и награды. Это говорит об их гордости. «Фарисеи», конечно, нарицательное имя, ведь и в наше время встречаются такие мнимые «праведники», гордящиеся собой и не радующиеся за кающихся грешников.

Чему учит нас притча

Притча о блудном сыне учит нас тому, что нужно не отчаиваться, в каком тяжелом грехе мы бы ни находились, а стремиться к Щедрому Богу и каяться в грехах. Притча показывает Бога, не как карающего Судию, а как милосердного отца. Смысл приготовительной недели – в том чтобы мы стяжали истинное покаяние, никогда не боялись каяться. Чтобы мы не подражали гордым фарисеям, не завидовали тем, кого наградил Бог за покаяние. А удивлялись щедрости Бога, снисхождению Его к слабостям человеческим. Цель притчи – умиление наше при виде милосердия Божия.

Особенности Богослужения

В неделю о блудном сыне никаких особенностей Богослужения нет. Седмица – не сплошная, в среду и пятницу есть однодневный пост, как обычно. Однако, мы уже должны внутренне готовиться к грядущему посту. На всенощной так же, как и в предыдущую неделю, поется «Покаяния двери отверзи ми» после чтения Евангелия. В это время гасится яркий свет, а все присутствующие встают на колени. А после полиелея поется псалом 136 «На реках Вавилонских». Цель обоих песнопений – настроить верующих на нужный лад, пробудить покаянные чувства.

Неделю о блудном сыне (игумен Никон Воробьев)

В древнем Риме, однажды внук одного из императоров, наблюдая из окна дворца за жизнью города, который с высоты дворцовых окон, был похож на большой муравейник, сказал своему деду: «Скажи дед, мы ведь не тираны? Среди народа, ходят слухи, что мы тираны. Я имею виду нашу императорскую семью, и тех, кто ей служит. Мы ведь тоже служим нашему народу верой и правдой, защищая его жизнь от набегов диких варваров с севера, и от не менее диких финикийцев с юга. А кроме того, в цивилизованном Риме, работает демократическая процедура народовластия. И она тоже требует защиты от диких и хищных соседей, и от слишком непокорных горожан». Тогда император посмотрел на своего юного внука, и ласково с улыбкой произнёс:

«На это я могу тебе ответить только абсолютной и неизменной догмой истины, которая действует в жизни людей, всегда, и будет действовать абсолютно всегда, до тех пор, пока люди способны мыслить. Империи, только потому и образовались, что люди стали способны мыслить и жить более сложно, чем ранние люди, которые жили племенами, управляемыми вождями и старейшинами. Варвары и финикийцы, это уже не дикие элементы жизни, а более сложные, и наполовину цивилизованные. Они научились пожирать плоды цивилизованной разумной жизни, созданные империями. Они вовсе не идейные враги цивилизации, они просто волки, которые пожирают ровно столько, сколько способны съесть. И конечно же¸ количество сожранного ими, зависит от количества самих голодных варваров. Вот почему, мы обязаны защищать свою имперскую цивилизацию, от этих полудиких людей.

По сути, каждая империя, это лишь совокупность стадных овец, которых пасут пастухи с оружием и овчарками. Отличие только в том, что в цивилизованной жизни, все её участники, принадлежат к единому виду человеческих организмов. Работа пастуха, это не только защита овец от пожирания их волками, но это ещё и то, что делает овец кроткими и послушными в стаде. Каждая из них не должна жить частью какого-то семейного клана. Они должны жить, социально обособлено, как моллюски в ракушках, и в то же время подчиняться всем требованиям пастухов. Ибо пастухи и охрана, пасут и охраняют овец от волков, только лишь для того, что бы сами могли пользоваться овечьей шерстью и мясом. Других целей у пастухов нет, и никогда не было и не будет. Именно таков принцип любой цивилизации.

А теперь, хорошо запомни то, что я тебе сейчас скажу. Главная опасность для каждого стада овец, это вовсе не волки, которых овцы бояться с раннего возраста. Это собственные пастухи. Благодаря превращению человеческого вида в цивилизованный вид, волки стали наполовину цивилизованными. Они уже не охотятся на абсолютно диких травоядных животных. И поэтому, их популяция, как полудиких орд, постепенно исчезает. Они уже начали создавать свои имперские цивилизации. Им гораздо выгоднее пасти послушных овец, чем нападать на вооружённых пастухов и собак, ради случайной добычи. Так что будущее имперских цивилизаций, это отчаянная защита одних цивилизаций от других. Ну а для овец, главная опасность, это конечно же, свои собственные пастухи. Если количество пастухов, всего один на тысячу овец, то стадо даже не замечает ежедневное исчезновение одной овцы, в желудках пастуха и его верных сторожевых овчарок. Но когда количество пастухов становится, один на сто овец, то в этом случае, ежедневное исчезновение одной овцы из стада, это уже катастрофа для всей цивилизации, и для стада, и для пастухов и для овчарок, безусловно. Такое стадо, исчезнет буквально на глазах. Вот почему среди пастухов, всегда будет идти непримиримая война за обладание всё большими стадами, и за владение всё большими просторами выпаса. Так что, всего через несколько столетий, будет идти непрерывная тотальная и непримиримая война, всех имперских цивилизаций против всех других.

Ну а что касается, выборных демократий, и народовластия, это сказочные спектакли, которые специально устраивают для овец, дабы отвлечь их от проблем в стаде, и усилить их расположенность именно к собственным родным, и заботящимся пастухам. Ну какая демократия, может быть между овцами и пастухами их пожирающими? Это грустно звучит, как бы, не была названа имперская автократия. Какую бы овечью шкуру на неё не накидывали, из-под неё, всегда будут торчать серые уши тиранов пожирателей. То есть нас с тобой, дорогой внук».

РАЗЪЯСНЕНИЕ ПРИТЧИ О ПАСТУХЕ И ОВЦАХ

(Ин. X, 11-18)

Я пастух хороший. Хороший пастух жизнь свою кладет за овец.

Наемный — не пастух, ему овцы не свои, он видит, что идет волк, бросает овец и бежит; а волк хватает и разгоняет овец.

А наемный бежит, потому что он наемный, и нет ему дела до овец.

Я хороший пастух, я узнаю своих овец, и они узнают меня.

Так же, как знает меня Отец, и я знаю Отца и жизнь свою кладу за овец.

И другие есть у меня овцы, не от одного двора, и тех мне надо вывести, и голос мой услышат, и будет одно стадо и один пастух.

За то и любит меня Отец, что я отдаю жизнь свою за то, чтобы опять получить ее.

Никто не отнимает ее у меня, но я сам по своей воле отдаю ее и могу получить ее. Эту заповедь получил я от Отца моего.

ОБЩЕЕ ПРИМЕЧАНИЕ

Притча эта об овцах и пастухе, уже представлявшаяся Иисусу Христу прежде, когда ему народ казался подобным овцам, разогнанным без пастуха, разъясняется Иисусом Христом теперь с трех сторон: .

1) Он говорит, что он говорил не раз, что всяких дорог много, но вход всегда один. Он говорит, что в овчарню одна дверь и из овчарни один выход на пастбище, т.е. чтобы кормиться — жить. И для жизни людей есть выход, этот выход есть разумение жизни, то, чему он учит. Всякое учение, которое не основано на разумении жизни, — ложно, и все знают это, как знают овцы, когда вор лезет через ограду.

2) Он говорит, что он вошел этой дверью и зовет людей идти за ним в эту дверь, чтобы получить жизнь. И как овцы идут за пастухом, вошедшим дверью и со знакомым им голосом, так и люди пойдут за ним. И не одни только те люди, которым он говорит теперь, но все люди; так что, как если овец свести в одно стадо, и их поведет один пастух, так и его учение соединит всех людей.

3) Он говорит: кроме того, что в овчарне овцы узнают, отличают настоящего пастуха от вора, — и в поле, на пастбище настоящий пастух отличается от наемного. Тут Иисус Христос сравнивает пастуха наемного с хозяйским сыном, пасущим отцовское стадо. Наемный убежит от волка, ему дела нет до овец, а хозяйский сын, пастух, тот не жалеет себя для овец, потому что овцы отца его. И он не бросит овец, потому что они его овцы и он их пастух и хозяин. Так и учение Моисея было учение ложное, потому что по его закону выходило воровство, грабеж и выгода для тех, кто проповедовал. По учению же Иисуса нет ни воровства, ни грабежа, и не только нет выгоды тому, кто проповедует, но, напротив, все учение его состоит в том, чтобы жизнь свою отдавать для других с тем, чтобы получить истинную жизнь. В этом состоит та заповедь Отца, которую он проповедует людям.

(Ин. X, 19-21)

И опять сделался раздор между иудеями от этих слов.

Многие говорили: он бесится и сумасшествует, что вы его слушаетесь?

Другие говорили: такие речи не от бешеного, Кто бесится — не может слепым открывать глаза.

Стихи 22 и 23, говорящие о том, что был такой-то праздник зимой, тот праздник, который бывал через два месяца, вводят подробность ни к чему не нужную, тем более что речь, сказанная при этом случае, прямо продолжает то, что говорилось прежде.

(Ин. X, 24-29; Ин. XI, 25, 26; Ин. X, 30)

И вот окружили его евреи и говорят ему: до каких пор ты будешь нас мучить? Если ты Христос, скажи нам.

Отвечал им Иисус: я говорил уже вам, а вы не верите. То, как я живу по учению Отца моего, показывает вам, кто я.

А вы не верите, потому что вы не из овец моих, как я сказал вам.

Овцы мои понимают мой голос, и я признаю их, и идут за мной.

И я жизнь не временную даю им, и не погибнут в этом веке, и не отнимет никто их у меня.

Отец мой, который вручил мне их, больше всех и никто не может отнять их у Отца моего.

Я — пробуждение и жизнь. Тот, кто верует в меня, хоть и умрет, жив будет.

И всякий живущий и верующий в меня не умрет в этом веке.

Я и Отец — одно.

ОБЩЕЕ ПРИМЕЧАНИЕ

Евреи умоляют Иисуса открыть им, Христос ли он. Они, видимо, страдают так, как страдали и страдают многие прежде и теперь, сомневаясь в том, что Христос есть второе лицо троицы, и боясь одинаково отвергнуть то, чему верят миллионы и исповедуют как истину веры, без которой нельзя спастись, и признать ложь за истину. Они умоляют Иисуса облегчить их душу, вывесть из мучительного сомнения. И что он отвечает им? Продолжает поговорку об овцах и говорит: что он и Отец — одно, но не отвечает на их вопрос ни да, ни нет, не разрешает их. мучительного сомнения. И не их одних, но всех нас, миллиардов людей, живших после него. Если он был Бог, то как же мог всемогущий, всеведущий, все благий Бог не знать всех тех страданий, которые примут и те евреи, и мы с миллиардом людей, мучимые сомнениями и лишенные спасения? Он не мог не пожалеть их и нас. И ему стоило только сказать: да, я Бог, и евреи и мы были бы блаженны.

Но не только Бог, если он был святой человек, но и не только святой человек, если он был просто человек, если бы он был даже злой обманщик, он, зная всю бездну зла, которое произойдет от этого сомнения, не мог не сказать тогда да или нет: да, я Христос, мессия; нет, я не мессия. Но он не сказал ни того, ни другого. И все евангелисты прямо записали это, записали именно эту жестокость его, если он был Бог, как понимает церковь; это уклонение его, если он был человек, как понимают историки. Он не сказал им ни того, ни другого, а повторил яснее, сильнее то, что он прежде говорил.

Объясняя, кто он такой, что он такое, и во имя чего он учит, и в каком смысле он Христос, избранник, помазанник Божий, и в каком смысле он не Христос, он сказал: я и Отец — одно. Он ответил все то, что мог; он не мог ответить иначе, потому что он признавал себя Христом, избранником Божиим, но не в том смысле, в котором понимали слово Христос, мессия иудеи. Если бы он сказал им, что он Христос, они бы поняли в нем пророка, царя, но уже не могли бы понять того, чем он исповедовал себя, человеком, вознесшим в себе разумение жизни для того, чтобы освятить во всех других это разумение. Если бы он сказал им, что он не Христос, они бы лишены были того истинного блага, которое он проповедовал людям, и это была бы неправда, потому что он чувствовал себя Христом, избранником Божиим. Он сказал им прежде, что он пришел от пославшего его Отца, что он только творит волю этого Отца, что он только пастух, указывающий дверь овцам, что он дает жизнь вечную тем, которые верят ему, и что Отец людей — Бог ведет их к нему, и что он и Отец — одно, т.е. что он — разумение.

(Ин. X, 31-38)

И вот опять взялись за камни евреи, чтобы побить его.

Сказал им Иисус: много показал я вам добрых дел Отца моего, за какое же дело из всех вы хотите побить меня каменьями?

И в ответ сказали ему иудеи: не за доброе дело мы побьем тебя, но за кощунство, за то, что ты, будучи человек, делаешься Богом.

И отвечал им Иисус: разве не написано в законе вашем: «Я, Бог, сказал: вы боги»?

Если он назвал богами тех, к кому говорил, и писание не может нарушиться,

то тому ли, кого Отец любил и послал в мир, вы говорите: «кощунствует», за то, что я сказал, что я сын Бога?

Если я не делаю того же, что Отец, не верьте мне.

Если же делаю то, что Отец, так не мне верьте, делу верьте, тогда поймете, что Отец во мне и я в нем.

ОБЩЕЕ ПРИМЕЧАНИЕ

Иисус говорит, что он — Христос, в том смысле, что он в себе имеет разумение — одного Бога, которого мы зЧ1аем, и что потому он и Бог — одно.

Иудеи хотят убить его. Он говорит, за что: разве разумение произвело что-нибудь дурное? Дела этого разумения, дела Отца, разве были дурны? За что же бить? Они говорят: ты кощунствуешь, называя себя Богом. И он говорит им: что же тут кощунственного? в нашем писании сказано: вы боги; сказано это в псалме 81-м, где Бог упрекает сильных мира, творящих неправду. Там сказано: «они не знают, не разумеют, во тьме ходят. Я сказал: вы боги и сыны всевышнего Иеговы». Так что же, если нечестивые, угнетающие люди в писании, которому вы веруете, названы богами, то как же про меня, исполняющего волю Бога, вы говорите, что я кощунствую, говоря, что я сын Божий! Если мои, Иисусовы, дела дурны, осуждайте их, но дела Божий, если они от меня происходят, верьте, что они от Отца. Делая дела Божий, я в Отце и Отец во мне.

(Ин. XI, 25, 26; Ин. X, 39-42; Мф. XVI, 13-16; Ин. VI, 68; Мф. XVI, 17, 18)

И сказал Иисус: учение мое — учение пробуждения и жизни. Тот, кто верит в мое учение, если и умрет, будет жить.

И тот, кто, живя, верит в мое учение, — не умрет.

И обдумывали иудеи опять как бы его осилить. И он не поддался им.

И пошел опять за Иордан в то место, где прежде Иоанн крестил. И остался там.

И многие отдались его учению и говорили, что Иоанн доказательства не дал, но все, что сказал об этом, было верно.

И многие там поверили в его учение.

И пошел Иисус в деревни Кесарийские, Филипповы, и спросил учеников и сказал: как понимают люди про меня, что я сын человеческий?

Они сказали: одни понимают, как Иоанна Крестителя, другие, как Илию, еще иные, как Иеремию, или как одного из пророков.

И он сказал им: а вы как обо мне понимаете?

И в ответ сказал ему Семен, по прозванию Камень: ты Христос, сын Бога живого.

В тебе слова вечной жизни.

И в ответ сказал ему Иисус: счастлив ты, Семен, сын Ионин, потому что не смертный открыл тебе это, но Отец мой Бог.

И я тебе говорю, что ты камень, и на том камне построю я мое собрание людей, и смерть не одолеет это собрание людей.

ОБЩЕЕ ПРИМЕЧАНИЕ

Семен понял вполне то, что говорил о себе Иисус Христос, и вполне выразил это. Он сказал: ты то, что ты говоришь, в тебе слово жизни, ты сын жизни, твое учение — жизнь.

И Иисус говорит ему: блажен ты потому, что не от меня смертного ты понял, но отдуха Божия. Теперь, когда основа твоя не смертное, не мои слова, не мое пророчество, но разумение Бога — ты тверд, и на этом разумении только оснуется истинное соединение людей.

(Мф. XVI, 20)

Тогда он различил ученикам, чтобы они никому не говорили, что сам он Христос.

????????? значит разделить, различить; растолковать — будет слишком слабо. На каком основании слово это переводится «запретил», можно понять только потому, что смысл этого стиха, самого важного, совершенно потерян, как будет видно далее. Иисус сказал Петру, что он признал верно его Христом в смысле сына Бога живого, и прибавил: верно потому, что ты не во мне, Иисусе смертном, искал моих прав, а в духе Божием, и сказал о том, что на таком понимании только может основаться собрание людей; говорится, что после этого он растолковал ученикам, в каком смысле он Христос, затем, чтобы они уже больше не впадали в ошибку, говоря, что он, смертный Иисус из Назарета, есть Христос.

Ведь это ужасно! Иисус говорит всеми возможными способами выражения о том, что он человек, как все, и все люди — такие же люди, как он; но он проповедует учение о духе и сыновности Богу живому,—учение, которого нельзя иначе выразить, как словами Иисуса. Он проповедует это учение. Все понимают его навыворот, понимают, что он делает себя Богом. Он убивается, говорит, что не я Бог, а вы все Боги, что я человек, спасаюсь Богом, который во мне, что этот Бог в каждом человеке есть единый Христос, что другого не будет, и никто не хочет понять его. Одни кричат: сын Давида, признают его только Богом и поклоняются ему; другие признают его только человеком и хотят распять его за то, что он называет себя Богом. Наконец, ученик Симон Петр понимает его, и он подразделяет и толкует ученикам, что не следует считать его, Иисуса, Христом.

Эту самую фразу переписывают с маленькой переменой, и выходит, что он для чего-то не велел никому говорить, что он Иисус Христос.

Ушами не слышат и глазами не видят.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *