Борисовский тихвинский женский монастырь

Борисовский Богородицко-Тихвинский женский монастырь. Единственное сохранившееся здание

Одну из самых уникальных женских обителей – Борисовский Тихвинский монастырь в Курской губернии – основал ближайший сподвижник императора Петра I, знаменитый фельдмаршал Борис Петрович Шереметев. А заложил эту обитель сам царь Петр. Да, да, тот самый Петр I, который вошел в историю как решительный борец с колоколами, монахами, патриархальными бородами и патриаршеством!

Пушкин, перечисляя в поэме «Полтава» сподвижников Петра I, дает очень точную характеристику Шереметеву – «благородный». Действительно, фельдмаршал Шереметев, по воспоминаниям многих современников, отличался особым «внутренним благородством». Принадлежа к древнему роду, он, в отличие от других сподвижников царя, уважал традиции своих предков, богатое наследие Московской Руси. Так, в благодарность за победу русских войск над шведами 1701 году, на том месте, где стояла походная церковь, Борис Шереметев построил храм святителя Петра Московского, ставший, вероятно, первой церковью строившегося Санкт-Петербурга. Во всех походах фельдмаршала сопровождал особо чтимый им «знаменосный» Тихвинский образ Божией Матери, ни одно сражение не начиналось без молебна перед этой иконой.

Отправляясь на Полтавское сражение, Борис Петрович дал обет построить в случае победы монастырь в честь любимой иконы, поместив перед битвой у себя на груди маленький медный Тихвинский образ. Решив в 1709 году дать шведам генеральное сражение, Петр I назначил его на 26 июня. По совпадению именно в этот день совершалось празднование чудотворной Тихвинской иконе. И благочестивый фельдмаршал уговорил государя отсрочить сражение на один день, чтобы почтить праздник торжественным богослужением и испросить русскому воинству покров и заступничество Божией Матери. Авторитет Шереметева был таков, что царь послушался своего фельдмаршала. Днем позже, командуя центром русской армии, Шереметев отличился беспримерным мужеством: находясь под жесточайшим огнем, он остался невредимым даже тогда, когда пуля, пробив латы и платье, задела рубашку, проглядывавшую из-под расстегнутого камзола. Легенда гласит, что именно Тихвинский образок на груди защитил его от смерти.

Возвращаясь после победы из-под Полтавы, Петр I заехал к своему соратнику и другу в имение Борисовка в Курской губернии и прогостил там шесть недель. Здесь-то Шереметев и поведал государю свое сердечное желание построить женскую обитель. Легенда гласит, что Петр I сам выбрал место для будущего монастыря. Обозревая окрестности, он обратил внимание на гору над речкой Ворсклой, приказал изготовить большой деревянный крест и собственноручно водрузил его на вершине, назначая тем самым место для построения будущего Преображенского храма. Главная же церковь, уже по воле графа Шереметева, была устроена во имя Тихвинской иконы Божией Матери, а монастырь получил наименование Богородицко-Тихвинского. Фельдмаршал подарил в обитель «знаменосную» Тихвинскую икону, ту самую, что сопровождала его в Полтавском сражении. К 1713 году для монахинь были выстроены и церковь, и колоколенка, и погреба, и «светлицы», разбиты монастырские сады с яблоневыми, грушевыми, сливовыми деревьями.

Но самое необычное случилось в 1714 году. 1 января был утвержден устав монастыря, составленный самим Шереметевым. Назывался он «Завет или артикул, как содержать новопостроенную обитель». Редчайший случай в истории: устав монастыря составляет не монах, не старец-аскет, не митрополит, а полководец, фельдмаршал, дипломат, ближайший помощник императора Петра, «прославившегося» подозрительным отношениям к попам и монахам! Ведь составитель устава должен был во всех подробностях знать повседневный быт и нужды монахинь, чтобы правила помогали, а не препятствовали основной цели иноческой жизни – молитве, внутренней тишине.

Согласно этому «Завету», в хозяйстве были и шафер (то есть шапор; сейчас бы мы сказали – завхоз), и «воротник», и водовоз, и пастух… Ежегодно на нужды инокинь Шереметев выделял денежное жалование: по 2 рубля в год каждой (учтем, что, например, огромная свиная туша стоила тогда 50 коп., баран – 24 коп.). При этом хранить и готовить еду в келиях запрещалось, зато на общей трапезе на столе была и рыба, и сыр, и даже пиво, которое Шереметев распорядился «давать по порции». В постные же дни пища предполагалась самая простая – каши да щи.

Но, как сказано, «не хлебом единым будет жив человек». С основанием женской обители Шереметев прислал из Петербурга в Борисовку живописца Игнатьева, а потом и других художников для иконописных работ в возводимых монастырских церквах и обучения монахинь и местных жителей основам иконописания. Дело это в Борисовке привилось и настолько окрепло, что уже в начале XIX столетия о борисовских иконах знала вся страна. Сестры занимались иконописью, дощечным, киотным, позолотным и «иконообдельческим» ремеслом, то есть украшали иконы золотой и серебряной фольгой. К началу XX века иконы в Борисовке писало 442 человека! В 1902 году при содействии председателя Комитета попечительства о русской иконописи, потомка легендарного фельдмаршала графа С.М. Шереметева, в Борисовке состоялось открытие Учебной иконописной мастерской. Четырехлетнее обучение было бесплатным.

Тихвинская икона Божией Матери

Борисовский монастырь был посвящен чудотворной Тихвинской иконе, и действительно, по молитвам к Матери Божией здесь происходили многочисленные чудеса. Подаренный Шереметевым образ – копия «знаменосной» иконы – хранился в Тихвинской церкви «подле иконостаса по правую сторону» в киоте «при двух столбах». «На которой иконе риза и венец с одною короною серебряною кованою вызолочены, каменьями яхонтовыми, изумрудами и простыми хрустальными осыпаны, занавес штофный по белому полю золотой цвет с разным цветом». Паломники получали от иконы множество исцелений, зафиксированных монастырскими документами.

Как только была основана Борисовская обитель, несколько разбойников из соседней слободы возымели злое намерение сжечь ее. Выбрав наиболее удобное время – глухую полночь, они прокрались к монастырю и собирались поджечь его с двух сторон. Царица Небесная, однако, не допустила совершиться этому святотатству. Когда злоумышленники подошли к стене монастыря, то увидели на ней величественного вида Женщину в белой одежде, грозившую им. Видение навело на них страх, и они поспешили удалиться от обители, поняв, что Сама Царица Небесная явилась им, чтобы удержать от злого умысла. Мучимые укорами совести, разбойники сами рассказали монахиням о святотатственном намерении и о том, как Пресвятая Богородица не допустила их привести это намерение в исполнение.

В 1801 году одного тяжелобольного человека везли в Киев. По дороге путники остановились в Борисовке для ночлега. Отец и мать больного, сопровождавшие его в поездке, в ту же ночь увидели один и тот же сон. Им явилась Дева необыкновенной красоты и величия и сказала: «Куда вы везете больного? В Киеве у Меня богатый дом, и многие посещают его, а здесь у Меня убогий дом, и редко кто посещает его». Проснувшись, они рассказали друг другу, что им снилось, и оказалось, что сны их одинаковы. Они стали расспрашивать хозяина дома, нет ли где поблизости какой-нибудь святыни. Хозяин указал им на женский монастырь, где находилась чудотворная Тихвинская икона. Родители больного решили отвезти его в обитель. В монастырской церкви по их просьбе был отслужен молебен, и затем расслабленный приложился к чудотворному образу. Тотчас же больной почувствовал, что силы его укрепляются; из храма он вышел уже без посторонней помощи совершенно здоровым. В 1842 году при Тихвинской иконе в Борисовской обители исцелился сын купца из города Корочи. Мальчик этот десяти лет от роду все еще не мог ходить. Услышав о чудесах, совершающихся у Тихвинского образа, родители решили отвезти своего сына в Борисовский монастырь к этой иконе. Едва они дали обет сделать это, как сын их тотчас же получил возможность ходить.

В 1923 году Борисовский монастырь упразднили, а в келейных корпусах разместился детдом «Новый свет имени Карла Либкнехта». Монахинь разогнали, храмы закрыли. Сейчас от монастырских построек сохранилось лишь несколько зданий, принадлежащих школе-интернату. В Борисовском краеведческом музее хранятся личные вещи некоторых сестер. А в Архангельском храме поселка Борисовка находится Тихвинская икона Божией Матери, по преданию – та самая икона, перед которой совершались многочисленные исцеления.

***

Удивительна судьба самого фельдмаршала Бориса Шереметева после основания им Тихвинского монастыря.

Будучи горячим приверженцем западных реформ, он не только не отступил от Православия, но и проявил, рискуя своей честью, именем, даже жизнью, великую христианскую добродетель – милосердие. В 1718 году он отказался участвовать в суде над сыном Петра I, царевичем Алексеем Петровичем, и не подписал ему смертный приговор. Слова Бориса Петровича: «Служить моим государям, а не судить их кровь – моя есть прямая должность!» – вызвали гнев Петра. В последние годы жизни фельдмаршал, по свидетельству дочери, помогал многим вдовам и сиротам: «Бедные семейства толпились вокруг палат его». Получая самое большое в стране жалование (свыше 7 000 руб.) и владея 19 вотчинами, он отличался нищелюбием и благочестием. «Дом графа Шереметева был прибежищем для всех неимущих: за стол его, на котором не ставилось менее пятидесяти приборов, садился всякий – званный и незваный, знакомый и незнакомый», – вспоминал современник. При этом «благородный Шереметев» избегал буйных застолий, «сам Петр столько уважал его, что никогда не принуждал пить… Шереметев освобожден был от наказания осушать кубок Большого орла».

В своем завещании фельдмаршал писал: «Тело мое грешное отвезти и погребсть в Киево-Печерском монастыре или где воля его величества состоится». Но по приказу царя в 1719 году Шереметев был похоронен в Александро-Невской лавре Петербурга. Над его могилой внуком, Н.П. Шереметевым, выстроена Лазаревская церковь, ставшая усыпальницей рода Шереметевых.

«Для всех неравнодушных»

«Приглашаем всех неравнодушных людей в группу монастыря, – так начинается эта интернет-страница. – Здесь мы будем помещать ежедневные репортажи о том, что происходит в древней обители, как новые тихвинские сестры справляются со своим немалым хозяйством и как Господь отвечает на их молитвы».

А дальше идут коротенькие рассказы и фотографии из монашеской жизни – о послушаниях, о быте и молитве сестер, о том, как благодаря пожертвованию белгородской семьи в обители появились колокола. Раньше батюшка созывал всех на молитву, ударяя в пустые газовые баллоны, подвешенные возле храма. «Богородица Сама здесь все устраивает после долгого забвения — и слава Богу», – пишут монахини.

Фото: Коллаж АиФ

Ехать до Борисовки из Белгорода – около часа, меньше 50 километров. Поднимаемся на монастырскую гору – и вот она, обитель. Красочные растяжки на стенах кирпичных корпусов: «Тихвинскому монастырю 300 лет», «Возродим родную обитель». В начала 18-го века на этом месте впервые зазвучала монашеская молитва.

Монастырские стены Фото: АиФ / Татьяна Черных

– Пока у нас приход, община, – рассказывает нам после службы игумен Иннокентий. – Но мы обязательно отстроим и монастырский храм, проведет работы, чтобы найти фундамент того Тихвинского собора, который был здесь когда-то.

Служба, панихида, молебен – все идет неспешно, по-монастырски. Оглядываю храм – по стенам много больших икон, большей частью старинных; сестры говорят, их стали приносить в обитель жители Борисовки, сохранившие святыни со времен закрытия монастыря. Стены еще не покрашены, кое-где облупилась штукатурка, но уже проведены трубы и батареи: до наступления холодов у общины одна из главных задач – сделать отопление.

Тихвинский женский монастырь основали на пожертвование графа Шереметьева, владельца Борисовской слободы. По преданию, во время Полтавского сражения Бориса Петровича Шереметьева спасло от неминуемой гибели заступничество Божьей Матери, чей Тихвинский образок он носил на груди. Осколок снаряда пробил латы, но граф чудом уцелел. Шереметев и его потомки заботились о монастыре, регулярно выделяя на содержание солидные суммы. Потом 20-е годы 20-го века, закрытие монастыря, запустение. Его новейшая история началась всего четыре месяца назад, 23 июня 2014 года – именно в этот день из Рязанской области в Борисовку приехали сестры и отец Иннокентий.

В монастырском храме Фото: АиФ / Татьяна Черных

Тогда, по словам сестер, ни к одной двери, ни к одному строению было не подойти – все заросло бурьяном в человеческий рост. За три месяца всю территорию обители полностью расчистили, и теперь по дорожкам можно пройти и к корпусам, и к хозяйственным постройкам. Батюшка показывает нам хозяйство: здесь восемь коз, корова, и есть помещения для кур и кроликов. Двух коз, породистых, молочных, сестры привезли с собой из Рязани, а остальных, как и корову, передали монахиням добрые люди. Много и других приношений – продукты, вещи – все несут борисовцы в обитель, помогая сестрам обосновываться на новом месте.

Фото: Коллаж АиФ

Условия были не из легких: ни воды, ни канализации, ни посуды, ни нормальных помещений. Сейчас постепенно обустроились, провели воду, электричество – в этом очень помогли городские власти, мэр Борисовки Алексей Хуторнов.

– Мы сюда сначала и не собирались, – признается старшая монахиня, матушка Иова – именно она, кстати, как старшая, и ведет монастырскую страницу в соцсети, в трапезной у нее для этого есть свой рабочий уголок, где стоит ноутбук.

– Так получилось, что мы, монахини, в Рязани все оказались вне стен монастыря, по разным причинам – кто-то вышел из обители досматривать престарелых родителей, кто-то был подстрижен, живя в миру. Да и обители сейчас более охотно берут молодых, здоровых, а самой младшей нашей сестре 55 лет. Но все происходит по воле Божией и по молитвам нашего настоятеля – без него мы бы ничего не смогли сделать. Прибыли с ним сюда – и сразу поняли: здесь мы дома.

В Белгородскую области приехали первые семь сестер, а всего в рязанской общине – 16 человек, и остальные сестры, самые пожилые, тоже приедут, когда более-менее наладится быт.

– Сейчас первая наша задача – сделать для матушек нормальные бытовые условия, чтобы у каждой была своя келлия, где можно было бы спокойно жить и молиться, – говорит отец Иннокентий.

Святое место

Кроме домового храма, осталось еще две монастырских постройки – из более чем 40 корпусов, которые были здесь до закрытия обители. Но есть здесь остаток древней стены монастыря, вдоль которой проложена дорожка.

– Как в Дивееве есть Канавка Пресвятой Богородицы, так у нас тут эта дорожка – можно ходить по ней и молиться, – говорит матушка Иова.

Часть старинной стены и тропинка Фото: АиФ / Татьяна Черных

Спрашиваю ее о прочитанном в Интернете – о якобы недовольстве обителью со стороны соседнего заповедника, на территории которого также остались монастырские корпуса, — мол, ученые опасаются, что монахини их отберут.

– Нет, мы с заповедником соседствуем мирно. Нам бы с тем, что есть, справиться, – работы и так край непочатый! – говорит матушка Иова. – Мы не претендуем даже на святыню монастыря, чудотворную Тихвинскую икону Божией матери – ее сохранили в Михайловском храме Борисовки. Пусть люди молятся там, как привыкли.

Храм этот, кстати, хорошо виден с монастырского холма – отсюда вообще открывается чудесный вид на окрестности. Батюшка показывает нам на косогор, говорит – вот прекрасное место, чтобы выращивать виноград, ведь в Борисовке особый, более мягкий климат, не зря эти края именуют «Белгородской Швейцарией».

Вид с монастырского холма на Борисовку Фото: АиФ / Татьяна Черных

После службы в трапезной встречаем нескольких подростков – они помогают матушкам накрывать на стол, затем вместе со всеми обедают. Спрашиваю, кто они, откуда – говорят, приехали к батюшке из окрестных сел.

– Это дети, в основном, из неблагополучных семей, – поясняет позже отец Иннокентий. – Мы о них заботимся, как можем, и они нам помогают. И как бы ни сложилась в дальнейшем их жизнь, уверен – ни у кого из них не поднимется рука что-то украсть или кому-то навредить. Знаете, как говорят – нельзя обмануть землю и детей.

Здесь и дальше намерены вести и развивать социальную деятельность: открыть воскресную школу, православный кинолекторий. Как знать, может быть, в будущем возродятся и монастырские промыслы, иконопись – ведь борисовское иконописное письмо когда-то славилось на всю Россию!

Местные инокини

Спрашиваю – почему же местные жители сами не начали возрождать обитель? Батюшка адресует мой вопрос к двум сестрам, совсем недавно принявшим постриг с именами Ольга и Мария – обе они из Борисовки,

– Когда тут рядом поставили крест, еще в 1999 году, в память об обители, мы сюда часто приходили, молились, и все с горечью смотрели на это запустение, – говорит инокиня Мария. Она, кстати, много лет проработала в районной администрации, в конце 90-х воцерковилась, а когда вышла не пенсию, Бог привел ее в обитель. – Сейчас я прихожу к себе домой, смотрю – дети выросли, у всех своя жизнь, все, слава Богу, благополучно, и хочется поскорее обратно в монастырь.

Мы уже собираемся уезжать, когда матушка Иова говорит, что скоро в обитель приедет Владыка Софроний.

– Он у нас часто бывает, во все наши дела вникает, – замечает она. И правда, епископ Губкинский и Грайворонский Софроний приезжает и сразу идет осматривать храм, хозяйство. Хвалит корову – ее недавно привезли из Курской области и пока еще не выпускали из хлева.

– Главной особенностью этого монастыря будет не его хозяйство, хотя, возможно, когда-нибудь здесь будет создан паломнический центр, – говорит Владыка Софроний. – На Белгородчине много православных людей, которые могут помочь обители. Главное, что здесь возродилась монашеская жизнь, началась непрестанная молитва.

Спрашиваю Владыку, как он относится к тому, что о монастыре можно прочитать в Интернете – ведь монашеская жизнь для мирян закрыта.

– А вы заметили, как много молодежи заходят на эту страницу? – замечает Владыка Софроний. – И это очень хорошо, я считаю, это притягивает молодежь, многое объясняет в православной жизни, вот так, через доступные ресурсы – получается тоже своего рода проповедь. Об этом монастыре пока еще мало знают даже у нас в области – а надо, чтобы знали, что возрождено такое святое место, знали, какие люди прилагают для этого усилия.

Возле храма Фото: АиФ / Татьяна Черных

Люди действительно замечательные, – все вспоминаю спокойные светлые лица пожилых монахинь, мудрый, с прищуром, взгляд отца Иннокентия, лица прихожан-борисовцев, детей, которых привели к причастию, подростков, приехавших «до батюшки» , и то, как отдыхала на солнышке матушка Иова после службы, и как читала сестра неусыпаемую Псалтирь – главное дело возрожденной обители, непрестанная молитва ко Господу.

Фото: АиФ / Татьяна Черных

Начало

Во время битвы пуля пробила камзол Шереметева, но отскочила от медальона с образом Тихвинской Божией Матери, который граф носил на груди…

Возвращались победители через Борисовскую слободу, вотчину Шереметева. Борис Петрович рассказал государю об обещании, которое дал Богородице перед битвой. Пётр его порыв одобрил, оглядел окрестности, выбрал возвышающуюся над поселением гору и собственноручно водрузил на ней крест, обозначив место будущего монастыря. Строить обитель начали в 1714 году. Так, гласит предание, было положено начало Борисовской Богородице-Тихвинской пустыни.

Богородице-Тихвинский монастырь до разрушения.
Фото из группы «Борисовский Богородице-Тихвинский монастырь» в соцсети «ВКонтакте»

Искали крышу над головой

На окраине Рязани стоит Скорбященская церковь, которая в годы советской власти была одним из немногих действующих храмов. В 60–70-е годы прошлого века служил в ней архимандрит Серафим, вокруг которого собралось около 120 прихожанок, многие из которых приняли тайный постриг. Была такая практика в годы воинствующего атеизма. Верующие люди становились монахами, жили по своим домам, но соблюдали все законы высокорелигиозной жизни, хотя и скрывали это. Именно тайный постриг, по мнению священнослужителей, помог сохранить монашеское сообщество в советские времена. Так вот, после смерти архимандрита в конце 70-х годов его послушницы стали искать себе духовного наставника. И со временем нашли его в лице игумена Иннокентия, который служил в Свято-Троицком мужском монастыре.

«Мы сразу поверили ему, увидели в нём правильного, надёжного батюшку», – говорит монахиня Иова.

Сходились матушки к своему духовнику-монаху ежедневно на службу к шести часам. Так вышло, что сложился монастырь в монастыре. Но с годами пожилым женщинам становилось всё труднее добираться до храма. То у одной, то у другой возникали житейские проблемы, которые не совмещались с их духовными устремлениями. Вот и решили в прошлом году монахини объединиться в одном месте под началом игумена Иннокентия. Начали искать крышу над головой. Искали в Центральной России, но в тамошних монастырях их не принимали – есть в них неписаный возрастной ценз до 45 лет. А в рязанской общине средний возраст монахинь – 70 лет. И тут случился разговор со священнослужителем Губкинской епархии, который позвал рязанцев в Белгородскую область. И прислал по Интернету несколько ссылок на существовавшие у нас в разное время монастыри. Первая информация была посвящена Борисовскому Богородице-Тихвинскому женскому монастырю, который закрыли в 1923 году, и с годами он был разрушен.

«Мы заочно влюбились в это место, поэтому другие варианты даже не рассматривали. Владыка Софроний предлагал нам поселиться в более комфортных местах, где всё было обустроено. Живи, молись и радуйся. Но мы выбрали Борисовку», – вспоминает игумен Иннокентий.

Интересно, что решение о переселении святые люди приняли в год 300-летия основания обители и начала известных событий на Украине. В то время, когда земля наша особенно нуждалась в защите и небесном покровительстве.

С чистого листа

В путь (аж за 700 км) пустились с поклажей, которую смогли увезти в руках. В первый день пребывания рязанских сестёр и батюшки на Борисовской земле, 23 июня 2014 года, православные праздновали день Собора рязанских святых. Ещё одно совпадение, которое верующие называют промыслом Божьим.

Вымыли вначале одну из комнат полузаброшенного здания – для спальни. Добрые люди дали кровати, постельное бельё. Воду привозили в бочках, кипятили на костре, питались, как говорится, чем Бог пошлёт. Начали всё с нуля. Вырубали заросли, вывозили горы мусора, накопленного за годы запустения, проводили электричество, тепло, воду, ремонтировали одно за другим помещения. После закрытия монастыря были разрушены все его храмы, сведено на нет огромное благополучное хозяйство, в котором поддерживалось около 60 одних только промыслов.

«Монастырь представлял собой город, который полностью себя обеспечивал. Стояли 40 двухэтажных корпусов, свои больница, фермы, теплицы. Самым развитым промыслом была иконопись: в мастерских трудилось около 600 иконописцев, столько же их учеников и 600 иконообделочниц», – рассказывает отец Иннокентий и делится планами восстановить хотя бы один храм, возродить иконопись, открыть воскресную школу.

В одном из корпусов монастыря при советской власти разместили детдом, а в наше время – специальную школу-интернат. Её бывшие воспитанники теперь помогают монахиням в ремонте. Как, впрочем, и другие добровольцы. Приезжают в монастырь из разных уголков нашей и соседних областей десантами, семьями.

Большую помощь оказывают сами борисовцы, местные власти, священнослужители.

«Глава Борисовки, Алексей Васильевич Хуторной, человек необыкновенной отзывчивости. Встретил нас с добротой и готовностью помогать, не оставляет нас без участия в решении наших проблем», – поделилась инокиня Нина.

Поддержали идею возрождения обители общественность, власти, предприниматели.

«Для помощи приходу создан попечительский совет, который возглавляют известные в области люди, открыт счёт для перечисления средств на восстановление. Поданы документы святейшему Патриарху Кириллу о возрождении статуса монастыря и рассмотрении вопроса об утверждении игуменьи», – рассказал о планах владыка Софроний.

Мы приехали в пустынь, когда сделано было много дел. Так много, что побывавшая перед этим синодальная комиссия уточнила у сестёр: правда 23 июня приехали? Попали мы к радостному событию – одна из монастырских козочек принесла потомство. Малышку тут же заботливо обтёрли и унесли в тепло. Жизнь продолжается.

Фото Ольги Бондаревой

Святыни и молитва

И всё же, по справедливому замечанию владыки Софрония, монастырь живёт не стенами, а молитвой.

«Монастырская молитва обладает особой силой. Не случайно говорят, что она может сдвинуть горы», – отметил епископ Софроний.

В январе, как и положено в обители, началась ежедневная служба. Круглые сутки, без перерыва, читается монастырская молитва – неусыпаемая псалтирь – о здравии живых и поминовении усопших. Совершаются богослужения у чудотворных образов, многие из которых имеют удивительную историю.

Один из них – икона святителя Николая с частицей его святых мощей. Привёз её с собой отец Иннокентий из Рязани. История её появления такова. Одна рязанская жительница увидела сон, будто Николай Чудотворец велит ей подняться на чердак дома, взять там икону и отнести монаху. Сон этот женщина всерьёз не приняла и про него забыла. Через некоторое время сон повторился, но говорил святитель строже. Женщина удивилась, но просьбу святого снова не выполнила. В третий раз Николай пригрозил суровее, женщина перепугалась не на шутку и полезла на чердак. И среди прочих вещей нашла икону, завёрнутую в тряпицу. Она была такая чёрная, что нельзя было разглядеть, кто на ней изображён. Женщина пошла по окрестным сёлам в поиске священника, который возьмёт образ, пришла и к игумену Иннокентию. Батюшка положил её в алтарь, и спустя время икона… обновилась и посветлела. Стало видно, что на ней изображён Николай Чудотворец. С тех пор игумен Иннокентий является хранителем образа.

Возвращаются в монастырь и его прежние реликвии. Иерей Евгений Кармишин, священник храма соседнего села Крюково, накануне праздника Преображения Господня, 18 августа, снял со стены старинную икону, подготавливаясь к праздничной службе. И увидел на обратной стороне записку, где говорилось, что она принадлежала Богородице-Тихвинской пустыни. После службы священник счёл своим долгом передать образ в родные стены. А через пять дней батюшка и сам был назначен в монастырь вторым священником.

В октябре вернулась Тихвинская икона Божией Матери. Привезла её Вера Макаренко из Грайворона. Много лет назад она помогала монахине Агриппине, которая после разгона монастыря доживала свой век в миру. После смерти одинокой женщины соседи разбирали её иконы. Вера Семёновна взяла самую большую – Тихвинскую икону Божией Матери, хранила её много лет. Как только узнала о восстановлении монастыря, приехала с детьми, чтобы отдать святыню сёстрам.

Матушка Ирина Кармишина с сыном Максимом.
Фото Ольги Бондаревой

Главная святыня монастыря – древний образ Тихвинской Богородицы – сегодня находится в храме Архистратига Михаила в Борисовке. Монахини на него не претендуют, считая несправедливым лишать верующих людей возможности молиться у образа в привычном для себя месте.

Форпост духовности

После знакомства с батюшкой и сёстрами осталось очень светлое чувство. Удивительно, когда с тобой общаются без предвзятости, исключительно с позиций доброты и понимания, воспринимается это как бальзам для души современного человека. Люди, поселившиеся на Монастырской горе, своим примером напоминают нам об идеальных человеческих отношениях и безусловной любви друг к другу.

«Возлагаю на этот монастырь большие надежды. Он будет форпостом духовности, куда люди обращаются для восстановления, излечения и обновления своих сил», – так определил роль Борисовской Богородице-Тихвинской обители епископ Губкинский и Грайворонский Софроний.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *