Апофатическое богословие

4. Апофатическое и катафатическое богословие

Бог одновременно и трансцендентен и имманентен миру, поэтому возможны два взаимосвязанных пути богословия: апофатический (путь отрицаний) и катафатический (путь утверждений).

По Своей Сущности Бог не постижим. О Нем нельзя сказать, что такое Он есть. Ареопагит пишет, что Бог выше всяких имен и определений. Он не есть ни ум, ни слово, ни мысль, ни число, ни величина, ни сила, ни свет, ни жизнь, ни сущность, ни время, ни вечность, ни истина, ни царство, ни премудрость, ни божественность, ни благость, ни дух в известном нам смысле. Он не может быть охвачен мыслью или описан словом, и в этом смысле Бог не есть предмет познания. Поэтому при восхождении к Богу правомерен путь апофатики. Это есть путь отрицания за Богом всех возможных свойств и качеств, отличающих тварное бытие, отрицания всего, что может быть хотя бы отчасти рассудочно познано — и изъяснено словами. Это путь аскетический, который включает два этапа: очищение и экстаз. На первом этапе имеет место процесс собирания сил души, сосредоточения и «вхождения внутрь себя», очищения ума и сердца не только от всякой страстности, но и от всех помыслов и образов чувственных и умственных. Таким образом достигается состояние бесстрастия, «исихия» — состояние покоя ума и чувств, собранных в единстве посредством молитвы.

На втором этапе действием неизреченного озарения свыше подвижник вводится Духом Святым в неведомое и неизреченное единение с Божеством. Святой Максим Исповедник именует такого рода богопознание таинственным богословием. В этом состоянии, по выражению святого Григория Нисского и святого Максима Исповедника, Бог познается уже не по Его отдельным действиям, или энергиям, а по Существу. Последнее отнюдь не означает, что Сущность Божия может быть рационально постигнута (как учил Евномий). Напротив, опыт познания Сущности сводится к познанию неизреченности, безграничности, непостижимости и безгрешности Бога. Таким образом, для рассудка этот опыт является сплошь отрицательным, т. е. апофатическим, остается для него тайной. Так, святой Иоанн Дамаскин пишет: «Бог беспределен и не постижим, и одно в Нем постижимо — Его беспредельность и непостижимость». Положительное содержание таинственного богословия составляет неизреченное опытное познание и ведение Бога, которые, как невыразимые в слове, не могут быть переданы через научение другому лицу.

Апофатический путь богопознания святые отцы сравнивают с восхождением пророка Моисея на Синай для встречи с Богом. Так, приказание Бога во время синайского законодательства отогнать от горы животных аллегорически истолковывается святым Григорием Нисским в том смысле, что созерцание вещей Божественных превышает знание, даваемое чувствами. Чтобы достичь Бога, нужно освободиться от власти обычных представлений и понятий. Ареопагит пишет, что свое восхождение на гору Синай пророк начал со всяческого очищения себя, «после чего он услышал многогласные трубы и увидел светы многие, чисто сияющие, и разнообразные лучи. После этого он покинул толпу и с избранными священниками достиг вершины божественных восхождений. Но и там он беседовал не с Самим Богом и видел не Его Самого, ибо Тот незрим, но место, где Тот стоял. …И тогда Моисей отрывается от всего зримого и зрящего и в сумрак неведения проникает, воистину таинственный, после чего прекращает разумное (рассудочное) восприятие и в совершенной темноте и незрячести оказывается, весь будучи за пределами всего, ни себе, ни чему-либо другому (кроме Бога) не принадлежа… и ничегонезнанием сверхразумное уразумевая».

Конечно, не следует понимать этот пример слишком буквально. Между опытом богопознания ветхозаветных и новозаветных святых имеется огромная разница. В ветхозаветные времена, как уже было отмечено, благодать только совне воздействовала на праведников и не могла быть усвоена ими, а после Пришествия Спасителя она изнутри освящает достойных.

Ниже таинственного и неизреченного познания Божества стоит катафатическое познание Бога по Его разнообразным проявлениям и энергиям. По словам святого Максима Исповедника, в творениях Божиих, в Промысле Бога о мире, как в зеркале, видимы беспредельная благость, Премудрость и сила Божества. Это откровение Бога доступно нашему уму и отчасти постижимо в своем таинственном содержании. Проникая в тайну и смысл бытия тварных существ, можно восходить к созерцанию их Создателя. На этом пути Бог познается как Премудрый, Всемогущий, Благой, Любовь и т. д. Из созерцания образа бытия тварей яснее уразумевается и сокровенная тайна бытия Самого Бога.

На самой вершине катафатики, на границе с таинственным (апофатическим) богословием, стоит величайшая тайна бытия Святой Троицы. В духовном опыте эта тайна, по учению святого Максима Исповедника, переживается подвижниками как озарение трисиянным Светом, как «незабвенное ведение», приближающее достойных к непосредственному богопознанию. В «Гимнах» преподобный Симеон Новый Богослов описывает бывшее ему откровение Святой Троицы: «В самой ночи и в самой тьме я вижу Христа, ужасно открывающего мне Небеса и Самого Себя, склоняющегося и видимого мной вместе с Отцом и Духом, Трисвятым Светом, будучи Одним в Троих и в Одном Трое. Они, несомненно, — Свет и Свет Один Трое, Который свыше солнца освещает мою душу и облистает мой ум, находящийся в потемнении… и поэтому чудо меня тем более поражает, когда (Христос) как-то открывает око ума… Ибо Он — Свет, во свете является видящим, и видящие опять-таки видят Его во свете. Потому что во свете Духа видят видящие, и видящие в Нем видят Сына, а кто удостоился видеть Сына, видит Отца, а видящий Отца видит Его во всяком случае с Сыном. Это и теперь, как я сказал, совершается во мне».

Никакого противоречия между апофатическим и катафатическим богословием не существует. Это два взаимосвязанных пути. Катафатический путь является опорой для апофатического восхождения. Под различными покровами и образами Бог являет Свое присутствие в мире: в жизни вселенной, в словах Писания, в богословии и литургической жизни Церкви и т. д. Здесь можно найти изобилие живых идей и образов, способных направить наш ум, преобразовать его для созерцания вещей Божественных, превосходящих всякое разумение. Каждая достигнутая ступень в богопознании не является окончательной, но открывает ряд новых ступеней. В комментарии на Песнь Песней святой Григорий Нисский изображает этот полет души к Богу, как стремление невесты к своему возлюбленному. Каждый новый опыт боговидения оказывается недостаточным и только возбуждает еще большую жажду познания. Предмет стремления души всякий раз ускользает от «объятия помыслов»… Этот продолжительный процесс завершается экстазом таинственного богопознания.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Вчера я в очередной раз был приглашен в прямой эфир радиостанции Русская служба новостей, чтобы продолжить эту «санту-барбару» общения с жаждущими исполнения мстительных ветхозаветных «духовных скреп» в XXI веке и на территория всея Российской Федерации. Тема – «Выпускать ли Пусси Райот?» Ну, вы можете себе представить, как это уже чудовищно скучно «обсуждать»: подсаженный ко мне в «оппоненты» председатель Союза православных граждан (очевидно, такого же «нерушимого», как и СССР) Валентин Лебедев завел изъеденную иглой «пластинку»: про то, что девушками из Пусси руководят с Запада (потому, как не доказано – напросился на статью УК), что с ними надо поступать по всей строгости государственного закона и «общественного мнения» (под этим «соусом» коллеги тов. «председателя» когда-то и распяли зачинателя их секты), затем демагогия про «нравственность» (я напомнил о «нравственном облике» того, кто нам тут установил культ древнееврейской мифологии – князе Владимире, который убил брата, изнасиловал его беременную жену, а потом вырезал новгородцев, которые не желали креститься – и при этом назван «святым» – на что реакция «председателя» была истеричной до предела) – ну, и дальше в том же духе.

Говорить о юриспруденции, о нарушениях в ходе процесса, о вообще средневековой сути этого кошмара, а так же вести серьезный диалог о науке (об эволюции, археологии, антропологии, астрономии, физике и прочем, что делает болтовню о разного рода «божественных сущностях» схожей с обсуждением функционирования центральной нервной системы фей, эльфов, дуболомов или о скелете и нейрофизиологии Страшилы) с таким «председателем», как вы понимаете, так же не представлялось возможным. Мои попытки обратить внимание на то, что беседа не должна пройти бессмысленно, что вот так просто болтать в теплых креслах в то время, как девчонки сидят в тюрьме, а бородатые неплательщики налогов с избыточным жиром сбивают людей на иномарках (кстати, один их них умудрился сбить насмерть двух человек, кажется, прямо в день оглашения приговора девушкам – и об этом, почему-то сильно не кричат как о «безнравственности), — все они не встретили особого энтузиазма со стороны неопытного ведущего и впадающего в истерику «председателя».

Чтобы хоть как-то побороть скуку, я решил «капнуть» товарища на предмет «грехов», «нравственности» и попадания в «гиену огненную». Я вспомнил, что когда-то очень любил подшучивать над особо «интеллектуальными» спорщиками, выдумывая некоего ученого или писателя, и спрашивая их мнение о нем. В ста случаях из ста собеседники говорили, что серьезно изучали этого (выдуманного!) персонажа, и даже умудрялись критиковать его (сохраняя при этом пиетет к его «вкладу в науку»). Недавно я вновь использовал такой ход, отвечая на вопросы слушателей после своей лекции, а потом на питерском Интернет-канале Невзоров опробовал этот метод глумления над лжецами и гордецами на еще одной «вехе» эволюции приматов, идеале вечной мужественности – Милонове. Милонов заявил Александру Глебовичу, что «преподобного отца Пигидия» читал — то есть задний отдел насекомых и вымерших трилобитов его в качестве «преподобного отца» вполне устраивает (лично моя Вера оскорблена до предела!). Но я все-таки эстет, и решил, что зад насекомых – это а) неэстетично, б) не мой масштаб (мелковато…). И вот, когда мне стало уже совсем скучно (во время прямого эфира), я и изобрел, что называется на ходу, «византийского богослова Апоптозия», с богословием которого, как выяснилось, тов. Лебедев так же знаком!!! Дело в том, дорогие друзья, что апоптоз – это смерть клеток, в том числе головного мозга. Апоптоз головного мозга – это, по всей вероятности, и есть причина ненависти «пациентов» к девушкам из Пусси, к Конституции РФ, к правам человека и к достижениям мировой науки.

Итак, председатель Союза православных граждан отныне и в соответствии с положениями столь чтимого им памятника древнееврейской литературы (которую он считает главным законом для всего населения современной РФ!) – обязан вечно гореть в аду, в «гиене огненной» — причем, вместе с ворами, «содомитами» и «чревоугодниками». Надеюсь, кто-то поставит это на контроль? Ведь как заявил сам «председатель», главное – это «неотвратимость наказания».

Явления запрограммированной клеточной гибели известны уже более 100 лет, но оставались «в тени» некробиотических процессов, которые на протяжении десятилетий изучались намного более активно, чем программируемая гибель. Этот вид клеточной гибели представляет собой важнейший интегральный компонент эмбриогенеза, морфогенеза и роста тканей, а также гормонозависимой инволюции. Он, наряду с лизосомальнойаутофагией, участвует в механизмах таких клеточных адаптации, какатрофия (уменьшение размеров клеток и числа функционирующих структур в них при сохранении жизнеспособности клетки) игипоплазия (уменьшение органа вследствие уменьшения числа клеток в нем при сохранении его жизнеспособности).

Так, например, показано, что инволютивные изменения в коре надпочечников после гипофизэктомии тормозятся актиномицином Д, а, значит, представляют собой активный процесс реализации некой программы саморазборки клеток.

Для обозначения процесса запрограммированной клеточной гибели, морфологически и патохимически отличного от некробиоза, предложен термин «апоптоз». Основатели учения об апоптозе, в частности, Дж. Керр и соавт, считали понятия «запрограммированная клеточная гибель» и «апоптоз» равнозначными. В последнее время имеется тенденция применять первый термин к процессам устранения клеток в раннем онтогенезе, а понятие апоптоз относить только к программируемой гибели зрелых дифференцированных клеток. Так, указывают на наличие аутофагии и отсутствие разрывов ДНК при эмбриональной клеточной гибели, в отличие от апоптоза зрелых клеток.

Вопрос о соотношении некробиоза и апоптоза и о приуроченности этих механизмов к естественной либо насильственной гибели клеток нуждается в обсуждении. Было бы упрощением сказать, что апоптоз – это исключительно процесс естественной гибели клеток, а некробиоз – насильственной. Деление на эти два процесса далеко не абсолютно. Выше, обсуждая паттерны некробиоза, мы уже много раз вынуждены были упоминать об апоптозе, так как между этими процессами много общего. Дело в том, что в ответ на минимальное повреждение или повреждение, не вызывающее быстрого развития глубокой гипоксии и выраженного энергодефицита, клетки могут включать специальную программу самоуничтожения и реагировать апоптозом. В этом случае, например, при действии ионизирующего излучения или вируса СПИДа, смерть клетки насильственна, но механизм ее не некробиотический, а апоптотический. Тельца Каунсильмена, обнаруживаемые при вирусном гепатите в печени, представляют собой результат апоптоза гепатоцитов под воздействием вирус-индуцированного повреждения. Это также насильственная гибель, но механизм ее не связан с быстропрогрессирующей гипоксией и позволяет клетке успеть включить программу саморазборки. Не подлежит сомнению насильственный характер гибели клеток-мишеней под воздействием фактора некроза опухолей. Однако, несмотря на свое категоричное название, данный биорегулятор вызывает в таргетных клетках не только некроз, но и апоптоз. При реализации некробиоза и апоптоза функционируют многие общие механизмы, например, увеличение цитоплазматической концентрации ионизированного кальция и образование свободных активных кислородных радикалов. Более того, при большей силе и интенсивности действия апоптогенный стимул может вызвать некробиоз, очевидно, вследствие того, что прогрессирующий энергодефицит не дает возможности клеткам реализовать энергетически «дорогую» динамику апоптоза.

Таблица 1

Типовые характеристики основных способов гибели клетки.

Апоптоз

Некробиоз и некроз

Морфологическая картина

Конденсация и фрагментация цитоплазмы, конденсация и рексис ядра, аутофагия митохондрий, мембраны долго остаются стабильными. Нет перифокального воспаления и демаркации. Формируются апоптозные тельца, которые фагоцитируются.

Кариопикноз или кариолизис, набухание и последующее сморщивание и кальциноз в митохондриях, раннее разрушение мембран, аутолиз клетки, перифокальное воспаление, демаркационный вал

Патохимия

Нет выраженного энергодефицита, упорядоченные межнуклеосомные разрывы ДНК, синтез БТШ, АРО-1 и других специальных белков, активация эндонуклеазы. Фрагментация цитоплазмы при участии цитоскелета. Тормозится блокаторами кальциевых каналов и актиномицином Д-1.

Выраженный энергодефицит, гипергидратация клетки, ацидоз, гидролиз, диффузная деградация хроматина. Прекращение белкового синтеза. Парез и агрегация элементов цитоскелета.

Этиология

Воздействие умеренно сильных повреждений и специальные не повреждающие триггерные сигналы (гормоны, цитокины)

Воздействие мощных экстремальных факторов

Авторам представляется принципиально важным, что апоптоз, в противоположность некробиозу, это разновидность клеточной гибели, если можно так выразиться, без сопутствующего скандала.

Если некробиоз всегда сопровождается освобождением в окружающую ткань, а при массивном поражении – и в системный кровоток, медиаторов воспаления, в частности, липидных продуктов деструкции клеточных мембран, то апоптоз протекает без лейкоцитарной демаркации и перифокального воспаления, так как его механизм позволяет избежать значительного выделения медиаторов клеточного повреждения. Издание в 1996 году всеобъемлющей монографии, посвященной апоптозу, облегчает нашу задачу и делает возможным охарактеризовать в данной книге лишь наиболее общие и патофизиологически важные аспекты этой проблемы.

В.С.Новиков и соавторы выделяют следующие основные процессы, при которых доминирует гибель по типу апоптоза:

1. Устранение клеток в раннем онтогенезе.

2. Физиологическая инволюция и уравновешивание митозов в зрелых тканях и клеточных популяциях

3. Реализация процессов атрофии и регрессия гиперплазии

4. Альтруистический суицид мутантных и пораженных вирусами клеток

5. Клеточная гибель после слабого воздействия агентов, вызывающих при массированном поражении некроз.

Чтобы более наглядно представить отличия некробиоза и апоптоза, авторы предлагают подробно изучить приводимую таблицу.

Важно отметить, что некроз происходит после насильственной гибели клетки в результате каких-либо причин, вызывающих глубокую тканевую гипоксию, и всегда содержит литический компонент в виде либо лизосомального аутолиза, либо гетеролиза, вызываемого гидролазами фагоцитов. По современным представлениям, аутолиз при гибели клетки носит посмертный характер, а не является элементом некробиоза. Тем не менее, раннее и значительное повреждение клеточных мембран – неотъемлемая часть процессов некробиоза, и практически не наблюдается при апоптозе.

Апоптоз – генетически управляемый процесс, который может быть включен различными пусковыми сигналами без какого-либо существенного предварительного повреждения исполнительного аппарата клетки, хотя может и включиться после умеренного повреждения как альтруистическое самоубийство. Устранение клеток без повреждения возможно и при экспрессии антигена стареющих клеток. Возможно, что эти ме­ханизмы «ухода без скандала» комбинируются и/или взаимодействуют.

Принципиально важно, что при неспособности вступить в апоптоз возникает неограниченно пролиферирующий клон клеток, что ведет к серьезным нарушениям в многоклеточном организме и наблюдается, например, при онкологических заболеваниях. До сих пор в данной книге мы часто упоминали об отно­сительной полезности и потенциальной патогенности различных запрограммированных защитных процессов и приводили примеры такой «вредной полезности». В данном случае мы видим основное противоречие патофизиологии, как бы, в обратном ракурсе. Иными словами, апоптоз в клеточном цикле выступает как минимальное запрограммированное зло и также иллюстрирует основное положение наших рассуждений, так как является приспособительной смертью, гибелью по программе и своего рода «полезным вредом» в чистом виде. В любом случае, наблюдения за злокачественными клетками, утратившими под действием онкогенов способность к апоптозу, доказывают, что для клеток утрата способности вовремя умереть – большое зло.

Апоптоз может начаться как ответ генов, программирующих клеточную саморазборку, на рецепторно-опосредоваиный сигнал (например, при стимуляции соответствующими биорегуляторами рецепторов ФНОили глюкокортикоидного рецептора лимфоцитов).

Не только ФНО и глюкокортикоиды, но и почти все цитокины, включая 13 интерлейкинов и 3 интерферона могут быть кодовыми сигналами апоптоза, причем в одних клетках они его запускают, а в других – ингибируют. Тканеспецифические факторы роста и гемопоэтины являются ингибиторами апоптоза для своих клеток-мишеней. Тропные гормоны гипофиза оказывают свой трофический эффект на железы-мишени также путем ингибирования апоптоза.

Сигнал может оказывать на клетку разнонаправленное в отношении апоптоза действие в зависимости от исходного состояния мишени, как это описано выше для ФНО.

В роли генетических индукторов апоптоза, срабатывающих в ответ на рецепторный сигнал, могут выступать гены FAS/АРО-1, с-мус, мах, р53,ced-З и другие. Подавление экспрессии некоторых генов, например,bcl-2, также вызывает апоптоз. Детальное изучение механизмов, с помощью которых продукты этих генов запускают или сдерживают апоптоз, только начато. Однако уже выяснено, что они могут усиливать образование активных кислородных радикалов (как белок АРО-1, гомологичный рецептору фактора некроза опухолей), регулировать перенос кальция в цитоплазму (как продукт генаbcl-2), запускать нейтральные протеазы цитозоля (как продукт генаced-3), связываться с ДНК (как димер белков мус-мах).

Принципиально важно, что апоптоз может быть индуцирован даже в безъядерных постклеточных структурах. Следовательно, первичным звеном апоптоза могут быть не только ядерные события, но и определенные метаболические изменения в цитоплазме или активация долгоживущих матричных РНК, как в случае с антигеном стареющих клеток.

Инициировать апоптоз могут активные кислородные радикалы (АКР). При умеренных повреждениях клетки в отсутствие гипоксии происходит редукция трансмембранного потенциала митохондрий и генерация ими АКР. Если антиоксидантные системы клетки не компенсируют сдвига редокс-потенциала, процесс прогрессирует. При условии отсутствия выраженного энергодефицита и сохранности генетического аппарата реализуется апоптоз, но глубокая гипоксия и выраженные повреждения ДНК инициируют некробиоз. При развитии апоптоза АКР изменяют условия взаимодействия кальция с кальмодулином и способствуют нарастанию цитоплазматической и внутриядерной активности (а при блокаде гена bcl-2 – и росту внутриклеточной концентрации) кальция.

Кальций-зависимое звено механизма апоптоза активирует кальпаины, что ведет к протеолизу белков цитоскелета, образованию цитоплазматических выпячиваний, разрушению межнуклеосомных связей в ядре. Активируется кальцийзависимая эндонуклеаза. Это провоцирует упорядоченные межнуклеосомные разрывы хроматина и фрагментацию ядра. Кальций-зависимая трансглютаминаза агрегирует цитозольные белки. Конечным этапом процесса служит распад клетки на апоптотические тельца и их аутофагоцитоз.

Апофеоз в Древней Греции

Филипп II Македонский

В эллинистический период первым человеком, который получил божественные почести, стал Филипп II из Македонии (IV в. до н. э.). Престольный образ македонского царя перенесен в шествие среди олимпийских богов. Этот пример стал обычаем, перейдя к македонским царям, которым позже поклонялись в греческой Азии, от них до Юлия Цезаря и так к императорам Рима.

В Древней Греции обожествлялись мифологические герои, военные, государственные деятели, полководцы, монархи при жизни (например, Александр Македонский, которого греки увенчали золотыми венками в знак признания его божественной сущности) или посмертно (члены династии Птолемеев). К лику богов прижизненно избирались основатели колоний, герои Пелопонесской войны, соратники Александра Македонского в ознаменование побед над противниками. До божественного уровня также возводились великие древнегреческие поэты (например, Гомер).

Апофеоз в Древнем Риме

Ромул – основатель Рима

В Римской республике (509-27 гг. до н. э.) причисление к пантеону богов началось с отождествления Ромула (герой, легендарный основатель Рима) с богом Квирином. Однако, первым государственным деятелем, которого провозгласили богом, стал Юлий Цезарь. Полководец обожествлён посмертно в 44 году до н. э., когда римский сенат вынес постановление считать его богом и учредил государственный культ в его честь.

После официальной сакрализации Цезаря в Древнем Риме утвердился культ императора, согласно которому усопший правитель обожествлялся преемником, как правило, также указом сената и народным согласием. Правители периода Римской империи также обожествлены после смерти: Октавиан Август (14 г.), Клавдий (54 г.).

На пике имперского культа в Римской империи обожествлялись также погибшие близкие императора – императрицы, возлюбленные, наследники (например, дочь императора Нерона была обожествлена в 63 г.); им посмертно присваивался титул Divus или Diva (для женщин), в их честь возводились колонны и храмы. Традиционная римская религия разграничивала понятия deus (бог) и divus (смертный человек, ставший божественным). Например, императора Октавиана Августа называли Divus Augustus, т. е. «божественный Август».

Апофеоз в искусстве

Античное явление апофеоза оказало сильное влияние на искусство эпохи Возрождения и периода классицизма:

  • Апофеоз Геракла, 1736

    в изобразительном искусстве под апофеозом закрепилось изображение вознесения души усопшего человека на небеса, восходящее к теологической концепции духовного обожествления. Ранний пример изображения сакрализации – «Апофеоз Геракла» (IV в. до н. э.). В эпоху Возрождения апофеоз воплотился преимущественно в жанре исторической и аллегорической живописи. Наряду с изображениями вознесения святых («Апофеоз св. Фомы Аквинского» Ф. де Сурбарана, 1631; «Апофеоз св. Игнатия Лойолы» Д. Б. Гаулли, 1685) создавались картины светского характера, посвящённые правителям (Козимо I Медичи, Людовику XIV, Якову I, Леопольду I и др.), а также аллегорические произведения («Апофеоз Венеции» П. Веронезе; 1585). Французский художник Жан-Огюст-Доминик Энгр написал знаменитую аллегорическую картину «Апофеоз Гомера» (1827), на которой изображен Гомер на троне, венчавшийся лаврами крылатой богини Победы и Славы; 44 персонажа на композиции выражают уважение к поэту, признавая его заслуги;

  • в театре апофеоз представляет собой заключительную, патетическую сцену спектакля. Театральная форма апофеоза разработана в XVI-XVIII вв. Апофеозу присущ монументальный характер, полный подъёма и величия. Финальная сцена, как правило, массовая и зрелищная, в ней участвует много действующих лиц (часто хор). Классический пример апофеоза в русской опере – завершающая сцена «Иван Сусанин» из оперы М. И. Глинки «Жизнь за царя» (1836);
  • в классической музыке апофеоз обозначает возвышенную, завершающую часть произведения. Французский композитор Г. Берлиоз использовал название «Апофеоз» для заключительной части «Траурно-триумфальной симфонии» (1840), посвященной французским воинам. Апофеозом заканчиваются балеты русского композитора П. И. Чайковского «Спящая красавица» (1890) и «Щелкунчик» (1892), балет австрийского композитора Л. Минкуса «Баядерка» (1877);
  • в художественной литературе апофеоз рассматривается в контексте жанра. Литературный апофеоз – это произведение, написанное в определённом жанре и являющееся прославленным его образцом, например: «Цикл «Необыкновенные путешествия Жюля Верна» – апофеоз приключенческого романа»; или знаменитое произведение автора в пределах конкретного жанра его творчества, например: «Стихотворение «Осень» – апофеоз пейзажной лирики А. С. Пушкина».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *