28 правило халкидонского собора

Не получая папского утверждения, император Маркиан вынужден был отступиться и 7 февраля 452 г. наконец утвердить все постановления Халкидонского собора. После этого и папа утвердил их, умолчав о 28-м правиле, как бы несуществующем.

На Востоке правило, конечно, вошло в силу. Считалось, что и папа раньше признавал возвышение Константинопольских епископов.

  • 1) Если собор 381 г. в Риме не признавали вселенским, то почему об этом 70 лет молчали? Позднее все-таки все папы его признавали.
  • 2) Почему в 449 г. легаты папы требовали на Ефесском соборе у Дио- скора второго места для Константинополя и обижались за пятое место, на которое Флавиана посадил Диоскор? 3) Почему Анатолий Константинопольский в Халкидоне в 451 г. сидел на втором месте? Следовательно, это право чести легатами было признано.

В дальнейшей истории Западной церкви не только молчаливо, фактически (что, в сущности, достаточно для церковной рецепции), но и формально, соборно, сила 28-го Халкидонского правила Римом была признана. Если не упоминать о 36-м правиле Трулльского собора (лишь временно и с колебаниями признававшегося древними папами), то при папе Николае I (дело Фотия и Игнатия) в 869 г. на Константинопольском соборе (для Рима это «VIII Вселенский собор») 21-м правилом было признано первенство Константинопольского патриарха после римского епископа. Когда при папе Иннокентии III латиняне взяли Константинополь (1204 г.) и посадили на тамошнюю кафедру своего латинского патриарха, Латеранский собор («XII Вселенский») постановил: «Возобновляя старые привилегии патриарших престолов, согласием святого универсального собора определяем, чтобы после Римской церкви имела первое место Константинопольская, второе — Александрийская, третье — Антиохийская и четвертое — Иерусалимская, с сохранением каждой из них своего достоинства». Наконец, Флорентийский собор 1438 г. в декрете об унии постановил: «Патриарх Константинопольский будет вторым после святейшего Римского папы, Александрийский — третьим, затем четвертым — Антиохийский и пятым — Иерусалимский, с сохранением всех их привилегий и прав». И наконец, в римском «Corpus juris canonici» 28-е правило Халкидонского собора печатается на своем месте.

Вывод ясен. Римская церковь одобрила это правило. Да иначе и быть не могло. Отвергая этот факт (а не выдумку), Римская церковь подкапывалась бы и под факт своего первенства. Попытка папы Льва, побужденного его легатом епископом Лукентием, повернуть колесо истории к 6-му правилу I Вселенского Никейского собора (когда Константинопольской кафедры еще не существовало и когда первое место после Рима дано было Александрии) была противоестественным и анти- каноническим безумием. Каноны строились на фактах и на обычаях. Так построена вся административная система церкви — все митрополии, диоцезы, патриархаты, применяясь к политическим и живым центрам жизни, а не к sedes apostolicae. Ибо и во Фригии, и в Памфи- лии, и в Филиппах, и в Коринфе, и на Крите были десятки епископских кафедр, основанных апостолами, а править ими стали епископы столиц, диоцезов и митрополий. Слава «кафедры апостольской» была только дополнительным к фактической власти усилением авторитета и украшением.

•к ie «к

Вернемся, однако, к вершинной точке IV Вселенского собора, к его христологическому оросу. В чем его живое неумирающее и все разрастающееся значение для современного христианского религиозного сознания преимущественно восточно-православного и, может быть, в особенности для русско-православного?

Это благодарная тема для целых систем христианской философии, мистики, этики, аскетики. Наш долг здесь сделать только самые общие указания, точнее, только намеки на то, как, в каких преломлениях переживается нами теперь христологический догмат, спасительную директиву для которого нам подарил орос IV собора?

Нам кажется, что даже и тогда, в V в., когда христологический догмат полыхал неугасимым пожаром в мозгах эллинизованных восточных народов, чисто философский, теоретический интерес к нему осознавался, строго говоря, только в школьно-просвещенном меньшинстве, т.е. у ведущей богословской элиты. В широких кругах и массовом сознании интерес к нему питался подсознательной, но не менее пламенной сферой религиозного чувства, т.е. господствующим тоном восточного благочестия. Для этого благочестия, для ощущения им, так сказать, на ощупь, что свято и что не свято, что ведет к Богу и что уводит от Него, характерно острое, доходившее до границ дуализма ощущение противоположности, полярности Бога и мира не только как Творца и творения, Бесконечного и конечного, но и как Чистого и нечистого, Святого и грешного, почти как Добра и зла в онтологическом смысле. Это — подпочва, благоприятствующая незаметному искажению догмата Боговоплощения. Характерно, что в период христологических споров на видное место выступают монашеские армии в переносном и даже в буквальном смысле слова. Ревнителей аскезы вдохновлял главным образом не кенотический идеал уничижения Бога до образа человека, а, наоборот, возвышение плотской природы до огня и света природы божественной, сублимирующей плоть до ее полного преображения и даже поглощения. Так на почве аскезы возникло благочестие монофизитского тона, а за ним и еретическое богословствование.

В противовес этому крайнему монофизитскому уклону позитивная, спокойная мысль Рима устами папы Льва поддержала здоровое стремление антиохийского богословия и спасла должное равновесие в утверждении реальности двух природ во Христе. Через это здравое и трезвое богословие утвержден был и здравый критерий для определения нормы кафолического церковного благочестия. Оно предохранялось от опасности еретического, антикосмического, буддийского спиритуализма. Иначе говоря, в атмосфере православно-кафолической христологии, т.е. всесторонне гармонического богословствования о реальности двух природ во Христе, морально-практическая сторона жизни и отдельного христианина и всей церкви инстинктивно укладывалась в здоровое русло, чуждое еретического экстремизма. И это православие, не в отчетливом теоретическом сознании, доступном только богословскому меньшинству, а православие на деле, в жизненно практическом инстинкте масс, и есть, и до сих пор остается новым, неумирающим переживанием того же древнего халкидонского догмата. В движении веков и переменах исторической среды изменялись только формы его осознания, только богословская его арматура.

Кроме положительной римской догматической помощи заболевшему монофизитским искривлением Востоку, противовесом и противоядием на месте в данный момент и в последующие века послужил и собственный общецерковный опыт Востока. Это был воспринятый мыслью и сердцем церкви теократический принцип благословенной связи церкви с Римской империей и ее культурой ради исторического служения Царству Божию. В этом догматически обоснованном и осмысленном теократическом идеале «симфонии» церкви и государства обе природы даны в совершенной полноте и в совершенном объединении без умаления одной за счет другой. Земная дефективная природа государства, с его греховными человеческими и космическими материалами, и небесная, божественная, чудесная природа церкви, с ее мистической сущностью Тела Христова, иррационально соединены по образу тайны Боговоплощения, без смешения и взаимопоглощения. Это — Халкидон- ский догмат в жизни церкви, воплощенный в ее практике, в ее морали и освятительно-литургической теургии. Ибо то, что по гуманитарноэтической мерке вполне нормально и даже совершенно, не удовлетворяет церковную совесть. По мудрому научению церкви, этически совершенно лишь то, что выдержано в литургической атмосфере церкви, что прошло через горнило ее освящающих действий и стало для нас мистически преображенным, уже не просто натуральным, профанным, но святым. Очами веры и в духовном опыте мы удостаиваемся изнутри церковного откровения узревать, по аналогии с существом Халкидонского догмата, истинно православный путь неизбежного, героического (ибо антиномического) сочетания божеского и человеческого начал, абсолютного и относительного, вечного и временного, святого и профанного. И это не только в мистагогии личного христианского подвига, но подвига общественного и культурно-творческого, всемирно-исторического, общечеловеческого, т.е. воистину вселенского.

Это практическое переживание Халкидонского догмата в задаче теократического созидания симфонии церкви и оцерковленной империи, с включением в это понятие оцерковления всей жизни и культуры, и пронесено древней церковью через Средние века вплоть до новых, когда теократическая задача натолкнулась на своего великого, тоже вселенского противника, т.е. на безрелигиозный гуманизм или секу- ляризм — эту великую всепроникающую ересь новых времен. Это — монофизитство навыворот: устранение или изгнание с поля деятельности государства и гуманистической земной культуры всякой религии, всяких мистических, божественных начал церкви. Формула этой ереси только начинается с толерантного лозунга отделения церкви от государства, с допущения религии как личного, частного дела каждого (Privat sache).

Далее она диалектически переходит в открытую борьбу и гонение. Это новое гонение на церковь есть результат новоязыческого, монистического sui generis «богословствования», идолопоклонства перед материалистически понимаемым космическим бытием. Это материалистический монофизитизм.

Реакция церквей в Закавказье

Стоит отметить, что собор в Халкидонской церкви состоялся без участия представителей церквей Закавказья. Узнав о принятых на нем решениях, лидеры Грузинской, Армянской и Албанской церквей отказались их признавать. В частности, они усмотрели в учении о двух природах Иисуса Христа попытку возродить несторианство, против чего были категорически против.

В 491 году в армянской столице городе Вагаршапате, который был духовным центром армянского народа, начиная с IV века, состоялся Поместный собор, в котором приняли участие представители Албанской, Армянской и Грузинской церквей. На нем категорически были отвергнуты все постановления и постулаты, принятые в Халкидоне.

В тот момент Армянская церковь пребывала в плачевном положении из-за затянувшегося кровопролитного противостояния с Персией. Ключевым моментом этого противостояния стала Аварайрская битва 451 года, которая состоялась между войсками под предводительством армянского полководца Вардана Мамиконяна, которые восстали против Сасанидской империи и насильственного насаждения зороастризма. Армянские повстанцы потерпели поражения, к слову, численность армии их противников была более чем в три раза больше.

Из-за этих события Армянская церковь не имела возможности следить за христологическими спорами, развернувшимися в Византии, обоснованно высказывать свою позицию. Когда в период Ваана Мамиконяна, который с 485 года занимал пост персидского наместника в Армении, страна, наконец, вышла из войны, выяснилось, что в христологических вопросах везде отсутствует единство.

В результате стоит признать, что собор в Халкидоне, на который так рассчитывал императора Маркиан, так и не принес мир во Вселенскую церковь. На тот момент христианство, как минимум, разделилось на четыре крупные ветви, у каждой из которых было собственное вероопределение. В Риме господствующим считалось халкидонство, в Персии — несторианство, в Византии — миафизитство, а в части Галлии и Испании — арианство. В сложившейся ситуации наиболее приемлемой для Армянской церкви стала вера в единую природу Христа, которая существовала у византийцев.

На это было несколько причин. Во-первых, она практически полностью соответствовала вере самой Армянской церкви, во-вторых, единство в вере с Византией для Армянской церкви было наиболее предпочтительным, чем с любой другой. Именно поэтому на соборе в Двине в 506 году, в котором участвовали епископы от Грузии, Армении и Албании, вероисповедальное послание императора Византии Зенона было официально принято Армянскими и остальными соседними церквями. На том же соборе в очередной раз было подвергнуто осуждению несторианство, а решения соборе в Халкидоне были оценены как фактор, который способствует его развитию.

В 518 году к власти пришел новый император Юлий, который осудил послание Зенона, провозгласив Халкидонский собор святым и Вселенским для всех церквей на территории империи. Ставший его преемником Юстиниан окончательно решил искоренить из греческих церквей само понятие монофизитства. Но к тому времени Армянская церковь уже сумела освободиться от его давления, поэтому вероисповедание, установленное в Халкидоне, уже никак не могло на нее повлиять.

Причины

Примечательно, что для созыва Халкидонского собора существовали религиозные и политические причины. Религиозные заключались в том, что александрийский патриарх Дискор продолжал дело своего предшественника Кирилла в борьбе с несторианством. Это так называемое учение архиепископа Константинополя Нестория, которое было осуждено как ересь на предыдущем Эфесском Вселенском соборе в 431 году. По сути, оно является вариантом развития Антиохийской богословской школы, к которой принадлежал Иоанн Златоуст. При этом главный принцип несторианства заключается в признании полной симметрии богочеловечества Христа.

После 431 года в этом вопросе Диоскор решил поставить окончательную точку на так называемом Эфесском «разбойничьем» соборе, состоявшемся в 449 году. Результатом стала замена двойственной несторианской природы Христа на решение собора о монолитной монофизитской природе.

Однако подобная формулировка кардинальным образом расходилась с посланием, отправленным папой римским Львом I Великим архиепископу Константинопольскому Флавиану, а также самому собору 449 года. Стоит отметить, что сам Лев I не принимал участия в работе собора, так как под Римом в это время находились войска Аттилы. Папа направил легатов на этот собор, которые должны были отстаивать его формулировки, но те не сумели выполнить свою задачу. В результате решения, позже признанные еретическими, были утверждены императором Восточной Римской империи Феодосием II.

После его смерти ситуация кардинальным образом изменилась. Его родная сестра Пульхерия, имевшая официальный титул Августы, вышла замуж за сенатора Маркиана и возвела его на трон. Она была сторонницей папы Льва I. К тому же известно, что Диоскор умудрился настроить против себя императорскую чету, что и привело к такому скорому созыву IV Вселенского собора.

Среди политических причин созыва Халкидонского собора в 451 году нужно отметить то, что и сам его созыв, и контроль со стороны императора и его администрации были спровоцированы стремлением обеспечить религиозное единство на территории Восточной Римской империи. Это должно было способствовать ее внутренней политической стабильности.

По-прежнему продолжалось соперничество между Александрийским и Константинопольским патриархом, начавшееся еще после того, как в 381 году Константинопольский собор поставил кафедру Константинополя на второе место после Рима, сместив на третье место Александрийскую кафедру. Все это ставило под угрозу единство всей империи.

Мысль о том, что от единой веры в правильную Троицу зависит прочность и единство всего государства, можно встретить и в письмах императору от папы римского Льва I. Актуальность данного тезиса косвенно подтверждалась событиями, произошедшими незадолго до этого в Северной Африке. Там началась вооруженная борьба с донатистским расколом, последовало завоевание вандалами Карфагена в 429 году, на сторону которых перешли и циркумциллионы.

Место и время

По эдикту, принятому императору, первоначально все епископы собрались в древнем городе Никее, который расположен на территории современного турецкого Изника.

Но уже вскоре после этого все они были вызваны в Халкидон, который располагался значительно ближе к столице. Поэтому император имел возможность лично присутствовать на заседаниях. Непосредственно ими руководили его чиновники. В частности, главнокомандующий Анатолий, префект Константинополя Татиан и префект претории Востока Палладий.

Список участников

На Халкидонском соборе 451 года председательствовал Анатолий Константинопольский, за два года до этого ставший патриархом. Перед вступлением на престол Маркиана он принял важное для себя решение и перешел на сторону православных. Всего на соборе присутствовали от 600 до 630 отцов, в том числе уполномоченных пресвитерского сана, которые могли заменять того или другого епископа.

Из самых известных участников Халкидонского собора 451 года стоит отметить:

  • Дамиана Антиохийского, который ранее был низложен Диоскором, но затем возвращен из заточения после того, как к власти пришел Маркиан;
  • Максима, который занял место первого патриарха Иерусалима Ювеналия;
  • Фалассий Кесарие-Каппадокийский;
  • епископ Кирский блаженный Феодорит;
  • Диоскор Александрийский;
  • Евсевий Дорилейский.

Папа Лев I, настаивавший на том, чтобы собор был созван в Италии, сам снова на нем не присутствовал, но все-таки отправил своих легатов. В их качестве на Халкидонский собор приехали пресвитер Бонифаций, а также епископы Луценция и Пасхазина.

Также на соборе оказалось большое количество высокопоставленных чиновников, среди которых были сенаторы и сановники, принимавшие активное участие в его работе. Исключением были только те случаи, когда требовалось рассмотреть исключительно церковные дела, например, суд над епископом.

Догмат веры

После этого на Халкидонском соборе 451 года состоялось официальное принятие нового вероучительного христологического определения. Важно было изложить учение о двух естествах в лице Иисуса Христа, которое было бы чуждо крайностей, существовавших в монофизитстве и несториантстве. Требовалось выработать нечто среднее между ними, такое учение должно было стать православным.

За образец было решено взять изложение веры, сделанное Иоанном Антиохийским, Кириллом Александрийским, а также послание папы Льва I, отправленное Флавиану. Таким образом, удалось выработать догмат об образе соединения в лице Иисуса Христа двух естеств.

Данным вероопределением осуждались и монофизитство, и несторианство. Присутствовавший на соборе Феодрит, которого египетские епископы подозревали в несторианстве, выступил с анафемой в адрес Нестория и тоже подписал его осуждение. После этого на соборе было принято решение снять с него осуждение, наложенное Диоскором, и восстановить в сане. Также осуждения были сняты с эдесского епископа Ивы.

По-прежнему двусмысленно продолжали себя держать только египетские епископы, которые до конца не проявляли своего отношения к вероопределению. С одной стороны, они подписали осуждение Евтихия, но при этом не желали поддерживать послания папы римского к Флавиану, объясняя это существующим в Египте обычаем, по которому они не могут принимать никаких существенных решений без определения и соизволения своего архиепископа. А после низложения предыдущего архиепископа Диоскором, нового у них попросту не было. Участники собора призвали их поклясться, что они подпишут необходимые бумаги, как только архиепископ будет избран.

В результате число подписавших это решение, известное как догмат Халкидонского собора, было приблизительно на 150 человек меньше числа собравшихся на собор. Когда императору Маркиану доложили об официальном принятии решения, он вместе с Пульхерией приехал на шестое заседание, на котором выступил с речью. В ней он выразил свою радость, что все удалось сделать мирно и по общему желанию. Если верить дошедшим до нас арамайским протоколам, речь Маркиана была восторженно встречена присутствующими, которые сопровождали ее яркими восклицаниями.

Историю 28-го правила IV (Халкидонского) Вселенского Собора следует начинать рассматривать по крайней мере с 381 года, когда третьим правилом II (Константинопольского) Вселенского Собора был закреплен статус Константинопольской Церкви как второй после Церкви Римской:
Константинопольский епископ да имеет преимущество чести по Римском епископе, потому что город оный есть новый Рим.
Данный канон, с одной стороны, подтвердил возросший статус Константинопольской Церкви среди других Церквей, что было обусловлено политической ролью Константинополя как столицы империи. По замечанию архиеп. Петра Льюилье, такое повышение статуса Константинопольской Церкви стало «транспозицией политического положения Константинополя на церковный план». С другой стороны, канон, хотя и молча, но весьма однозначно указал на то, что помимо «преимущества чести», обусловленного политическим положением столицы, у Константинопольской Церкви не было других активов, и в первую очередь зависимых областей. Действительно, более чем странно выглядит умалчивание о такого рода областях в связи с Константинопольской Церковью на фоне предыдущего — второго правила, где подробно оговаривается, какие области какой древней Церкви принадлежат:
… Александрийский епископ да управляет Церквами токмо Египетскими; епископы восточные да начальствуют токмо на востоке, с сохранением преимуществ Антиохийской Церкви, правилами Никейскими признанных; также епископы области Асийской да начальствуют токмо в Асии; епископы Понтийские да имеют в своем ведении дела токмо Понтийской области; Фракийские токмо Фракии…
Положение, когда Константинопольская Церковь — единственная из древних Церквей — оставалась без зависимых территорий, начало постепенно изменяться после 381 года. Этому немало способствовала слабость церковной власти в соседних с Константинополем областях: Фракийской, Понтийской и отчасти Асийской. Нестроения внутри различных церковных областей Малой Азии вынудили Константинопольского архиепископа Нектария (381-397) принять деятельное участие в разрешении их внутренних конфликтов. При этом каждый раз инициатива исходила не от него самого, а извне. В первый раз, в 383 году, св. Григорий Богослов обратился к Нектарию с просьбой вмешаться в ситуацию в Каппадокии и поддержать местного епископа Воспория. Григорий, по замечанию исследователей, обращался к Нектарию не потому, что считал, будто власть последнего распространяется на Каппадокию, но потому что видел необходимость вмешательства в конфликт имперской власти, и лучшим посредником для этого был Нектарий, как епископ наиболее близкий ко двору. В другом случае, упоминаемом Созоменом, вмешиваться пришлось в дела Никомидийской митрополии. И, наконец, в третий раз Нектарию пришлось принимать участие в разрешении спорного вопроса, возникшего в Вострской епархии Аравийской митрополии.
Константинопольская Церковь значительно расширила свое влияние при св. Иоанне Златоусте. Как замечает Дагрон, «с Иоанном Златоустом имперский город стал центром высокой церковной дипломатии». Он также стал важным миссионерским центром, в частности среди готов. Кроме того, участились случаи посреднической деятельности Константинопольского епископа в разрешении конфликтных ситуаций в других епархиях — теперь уже и по собственной инициативе Константинополя. Наиболее известен случай, когда св. Иоанн Златоуст участвовал в расследовании обвинений против Эфесского митрополита Антонина, а после смерти последнего в избрании новых епископов области и нового митрополита. С этой целью он специально приезжал в Эфес, где провел около 4-х месяцев. По ходу дела он также сместил — главным образом по обвинению в симонии — целый ряд епископов в других областях: Ликии, Фригии, а также Никомидийского митрополита Геронтия.
После св. Иоанна Константинополь продолжал играть активную роль в жизни других епархий — преимущественно соседних. Так Аттик (406-425) рукоположил епископов для столицы Фракии Филиппополя и для Никеи, входившей в Вифинию. Его преемник Сисинний (426-427) попытался поставить епископом Кизика Прокла — будущего Константинопольского патриарха, однако безуспешно, так как местные жители не приняли его вмешательства в дела своей епархии. В данном случае проявилась неустойчивость влияния Константинопольских епископов на дела других епархий — не будучи закреплено законодательно, оно привело к конфликту интересов.
При патриархе Нестории расширение влияния Константинопольской Церкви приобрело новое измерение — вероучительное. Несторий взялся насаждать свою интерпретацию церковного учения — как оказалось, еретическую — как среди своей паствы в Константинополе, так и в других областях: Асии, Лидии и Карии. Его примеру последовал и другой Патриарх — Прокл (434-446), который занялся восстановлением антинесторианского православия на территории Армении (по этому поводу был издан его знаменитый Томос к армянам, ставший одним из важнейших христологических документов 5-го века), восточного Иллирика, который в гражданском отношении зависел от Константинополя, а в церковном — от Рима, и даже Антиохии. Прокл продолжал активно действовать в епархиях Понта, Асии и Фракии. Так, он вынес оправдательный приговор в судебном разбирательстве по делу Смирнского епископа, а также рукоположил епископа для Анкиры. При Прокле укрепилась зависимость от Константинополя Церквей Эфеса и Кесарии Каппадокийской. Для первой он рукоположил епископа Василия, а для второй — способствовал избранию епископа Фалассия.
Таким образом, ко времени Халкидонского собора Константинопольский Патриархат значительно расширил зону своего влияния по сравнению с 381 годом. Константинопольские патриархи чувствовали себя вполне уверенно во Фракии и Малой Азии, а также претендовали на некоторые территории, традиционно относившиеся к зоне влияния Рима и Антиохии. Сложившая ситуация должна была получить оценку со стороны по возможности всей Церкви и обрести некую юридическую базу, что и было осуществлено на IV Вселенском Соборе. Отцы Собора занялись рассмотрением вопроса о юрисдикции Константинопольского Патриархата лишь под конец соборных заседаний. В результате ими было проголосовано следующее решение, которое мы приведем в традиционном славянском переводе, в греческом оригинале по критическому изданию Э. Шварца и нашем переводе с греческого языка…

Верховенство епископа Константинополя

Большое значение имело 28 правило Халкидонского собора. Именно оно окончательно установило верховенство на Востоке кафедры епископа Константинополя.

В его тексте подтверждался статус Константинополя как нового Рима. 28-м правилом четвертого Халкидонского Вселенского собора признавались его равные преимущества с царственным ветхим Римом, его возвеличивали в церковных делах настолько, что Константинополь становился вторым после Рима. На этом основании по 28 правилу Халкидонского собора митрополиты Ассийской, Понтийском и Фракийской областей, а также епископы этих земель обязуются поставлять епархиальных епископов, во всем подчиняясь Константинополю. Самих митрополитов при этом назначает архиепископ Константинополя после проведения выборов по заранее установленному порядку и представления ему всех достойных кандидатов.

Данное решение давно назревало, так как по сравнению с 381 годом, когда состоялся первый Вселенский собор, патриарх Константинополя значительно расширил зону своего влияния. Фактически 28-й канон Халкидонского собора утвердил эти изменения. Местные патриархи уже достаточно уверенно чувствовали себя в Малой Азии и Фракии, претендовали на ряд территорий, которые изначально относились к сфере влияния Антиохии и Рима. Сложившееся положение вещей должно было получить оценку со стороны всей церкви, обрести юридическую базу, что и было сделано в результате принятия 28 канона Халкидонского собора.

Вопрос о юрисдикции патриарха Константинополя рассматривался в конце соборных заседаний. Интересно, что изначально не все одобрили 28-й канон Халкидонского собора. Против ожидаемо выступили римские легаты, которые к тому же отсутствовали во время обсуждения этого решения. Поэтому они отказались подписывать данные положения, потребовав внести в протокол свое особое мнение по этому вопросу. Их позицию поддержал и папа римский Лев I. Он взял паузу, не сразу выразив свое отношение к результатам собора. Только спустя определенное время одобрил решения, касавшиеся вопросов веры, но при этом негативно отозвался об амбициях константинопольского патриарха Анатолия, проявившихся, когда принимали 28-е правило Халкидонского собора.

В ответ на это Анатолий заверил Льва I, что руководствовался не собственными интересами, готов подчиниться любому его решению. Папа Римский воспринял это заявление как признание правила недействительным, но в действительности оно отражало реальное положение вещей и реальную власть, которую к тому времени патриархи Константинополя имели в Малой Азии и Фракии. Поэтому когда канон был включен в сборники по итогам работы собора, на Востоке это ни у кого не вызвало вопросов.

В результате 28 правило Халкидонского собора и его значение были весьма существенны для развития всей церкви. Власть между восточными патриархатами теперь разделялась следующим образом. Под юрисдикцию Константинополя попадали Асийская, Фракийская и Понтийская области, Александрии отходил Египет, Антиохии — большая часть Восточного диоцеза, а Иерусалиму — три провинции все того же Восточного диоцеза.

9 ЯНВАРЯ 2020 АЛЕКСЕЙ ПЛУЖНИКОВ

Заглянул на сайт Алатырской епархии (Чувашская митрополия) и на главной странице увидел закрепленный текст указа об извержении из сана местного иеромонаха. Точнее, опубликован не сам указ, а резолюция Патриархии, подписанная бывшим управделами МП митрополитом Варсонофием (Судаковым), от 30 января 2018 года. Текст резолюции нам показался интересным, и мы решили ознакомиться с этой историей поближе.

В резолюции сообщается, что патриарх подтвердил извержение из сана клирика Алатырской епархии иеромонаха Иордана (Бардиера), согласно рапорту епископа Алатырского и Порецкого Феодора (Белкова) от 7 ноября 2017 года.

А для митрополита Чебоксарского и Чувашского Варнавы (Кедрова) есть приписка в резолюции:

«Препоручаю Вашим молитвам лишаемого ныне священнического сана клирика Алатырской епархии иеромонаха Иордана (Бардиера), который, будучи отчислен из братии Алатырского Свято-Троицкого монастыря 24.05.2006 г. по просьбе его наместника архимандрита Иеронима (Шурыгина)* из-за конфликтного поведения, был через 5 дней рукоположен Вами в иеромонаха и направлен на приходское служение».

(Подборку информации о «старце» Иерониме (Шурыгине) смотрите и .)

архимандрит Иероним (Шурыгин)

По сути, Патриархия прямо обвинила митрополита Варнаву в халатности — в том, что архиерей легкомысленно рукоположил «конфликтного» монаха почти сразу же после изгнания того из монастыря, и вот, мол, результат.

Интересно также то, что Алатырская епархия не постеснялась опубликовать этот упрек главе митрополии на своем сайте на самом видном месте, в то время как вестник Чувашской митрополии — журнал «Бог и человек», № 1, 2018 г. — публикует на своих страницах только ту часть резолюции, которая обращена к алатырскому архиерею.

Кто же такой этот иеромонах Иордан и за что его лишили сана?

В СМИ информации о нем не так много. Бардиер Василий Васильевич родился в 1947 году. Окончил техникум пищевой промышленности и институт, работал художником-оформителем, вроде бы и архитектором.

В монашество пострижен в 2003 году. За что именно был изгнан из монастыря через три года «старцем»-«прорицателем» — неизвестно.

Сообщают, что взял на себя обеты строить храмы. Восстановил из руин несколько храмов, причем строительными, ремонтными и реставрационными работами занимался в первую очередь сам, своими руками.

Епископ Феодор служит в храме Спаса Нерукотворного Образа с. Сиява Порецкого района 2 апреля 2017 г. вместе с настоятелем храма иеромонахом Иорданом/Фото: ВК Алатырской епархии

Имел немало почитателей за свой подвижнический образ жизни: кто-то восхищался его трудами, тем, что он ездил на велосипеде от храма к храму, занимаясь их благоукрашением. Другие восхищались его аскетическим образом жизни, мол, у него нет имущества — летом иеромонах спит в машине, которую подарили ему прихожане, а зимой — в храме на лавочке:

«За душой у батюшки ни гроша, ходит он в простой одежде, все, что дают добрые люди, старается передать другим. Несколько лет назад всю свою последующую пенсию он перевел вдове, которая после смерти мужа осталась одна с детьми. Ест только постную пищу — хлеб, воду и картошку. Ночами не спит — читает молитвы», — рассказывает одна из прихожанок.

Но ни восстановленные храмы, ни картошка не помогли — его лишают сана и алатырский архиерей в своих обращениях объясняет, за что:

«Дорогие братья и сестры!

Обращаюсь ко всем вам с намерением еще раз показать, что Бардиер Василий Васильевич (иеромонах Иордан) вводит вас в заблуждение и ведет по пути погибели. С его слов, его судят за то, что он построил и восстановил храмы, но это не так. Судят его за канонические нарушения Правил Православной Церкви. Расследование по его делу показало, что он нарушил: 31 Апостольское правило, 39 Апостольское правило, 17 правило Халкидонского Собора, 6 правило Гангрского Собора.

«Правило 31.
Если который пресвитер, презрев собственного епископа, отдельно собрания творить будет, и алтарь иной водрузит, не обличив судом епископа ни в чем противном благочестию и правде: да будет извержен, как любоначальный. Ибо есть похититель власти. Так же извержены да будут и прочие из клира, к нему приложившиеся. Миряне же да будут отлучены от общения церковного. И сие да будет по первом, и втором, и третьем увещании от епископа».
«Правило 39.
Пресвитеры и диаконы без воли епископа ничего да не совершают. Ибо ему вверены люди Господни, и он воздаст ответ о душах их».
«Правило 17 Халкидонского собора.
По каждой епархии, как селах, или предградиях сущие приходы, должны неизменно пребывать под властью заведывающих оными епископов: и наипаче, аще, в продолжении тридцати лет, безспорно имели оные в своем ведении и управлении. Если же не далее тридцати лет был, или будет о них какой спор: то да будет позволено почитающим себя обиженными, начать о том дело пред областным Собором. Если же кто будет обижен от своего митрополита: да судится пред экзархом великия области, или пред Константинопольским престолом, якоже речено выше. Но если же царскою властию вновь устроен, или впредь устроен будет град: то распределение церковных приходов да последует гражданскому и земскому порядку».
«Правило 6 Гангрского собора.
Аще кто кроме церкви особо собрания составляет, и, презирая церковь, церковная творить хощет, не имея с собою пресвитера по воле епископа: да будет под клятвою». Епископ Феодор/фото: alat-eparhia.ru

На основании этого было принято решение о запрещении иеромонаха Иордана (Бардиера Василия Васильевича) в служении и переводе его в Свято-Троицкий мужской монастырь г. Алатыря для исправления и раскаяния. Однако, это решение не было исполнено, и положения Церковного права умышленно игнорировались иеромонахом Иорданом (Бардиером Василием Васильевичем). На этом основании, руководствуясь Священным Писанием Мф. 75, 15-17, определением 28 и 31 Апостольских правил, 17 правилом Халкидонского Собора, 6 правилом Гангрского Собора, принято решение извергнуть иеромонаха Иордана из сана.

Хочется еще предостеречь тех людей, кто поверил Бардиеру Василию Васильевичу (иеромонаху Иордану) и продолжает с ним общение, принимает от него попираемые им Таинства. Вы должны понимать, что вы все принимаете на погибель своей душе, все, что он совершает, он совершает уже как мирянин, на нем уже нет священнической благодати, но самое страшное, что он вас всех ведет в раскол, грех которого, по слову святителя Иоанна Златоуста, не смывается даже подвигом мученичества за Христа. Но вы идете не к Спасителю нашему, не к Богу, а к заблудившемуся человеку. Тем самым и вы подпадаете под действие 31 Апостольского правила, 31 правила 6 Вселенского Собора, 12 и 13 правил Двукратного Собора и должны быть отлучены от Матери Церкви. Вот куда вас ведет Бардиер Василий Васильевич (иеромонах Иордан).

Еще раз хочу вернуться к вопросу о строительстве храмов. По Правилам Православной Церкви строительство храма возможно по благословению епископа и после освящения епископом места закладки храма. Если же этого не было, то на основании 4 правила 4 Вселенского Собора и 1 правила Двукратного Собора построивший храм отлучается от Церкви, а храм должен быть разобран.

Приведу еще одно правило: «Священники, исказившие практику церковной дисциплины, открыто не подчинившиеся исправительному наказанию со стороны правящих архиереев, являются раскольниками, а все уклонившиеся с ними в раскол вместе составляют «самочинное сборище». До их покаяния… и воссоединения с Матерью Церковью к Православной Церкви они никакого отношения не имеют, как бы сами себя не называли!»

Все заявления Бардиера Василия Васильевича (иеромонаха Иордана) о том, что у Бога нет епархий, являются искажением Истины Божественного Откровения и попиранием правил Матери Церкви. У Бога есть иерархия (вспомним иерархию Ангелов), и церковная иерархия была создана святыми апостолами по благодати Святого Духа, и принятие иерархичности Церкви Христовой — один из главных признаков принадлежности к ней.

Прошу всех вас вернуться на путь спасения и помочь вернуть заблудшего брата!»

Алатырский архиерей дополняет свои обличения бывшего иеромонаха, обвиняя его в том, что тот посмел подать в светский суд на сына благочинного, требуя с него миллион рублей:

«…В очередной раз он показал, что не признает Священное Писание, установления святых отцов и Правила Православной Церкви. На этот раз он подал исковое заявление в Сеченовский районный суд на сына благочинного Сеченовского района Нижегородской области Феодора Лютянского. Но Священное Писание не разрешает нам, считающим себя членами Церкви Христовой, делать этого.

Во исполнение этого правила в Русской Православной Церкви существует церковный суд в трех инстанциях, где и следует разрешать все вопросы, и куда следовало бы обращаться.

И еще раз Бардиер Василий Васильевич (иеромонах Иордан) показал, какой он бессеребреник . В исковом заявлении он требует с сына благочинного Сеченовского района один миллион рублей.

Прошу молитв о нашем брате, да поможет ему Господь выйти из заблуждения и встать на путь спасения».

Тоже очень любопытный документ. Те, кто знают церковные реалии, помнят немало дел, решаемых епархиями через светские суды в отношении своих «собратьев»-клириков. Вот только последнее дело с «непоминающим» бывшим клириком Городецкой епархии священником Сергием Цеповым, на которого заведено дело за растрату церковного имущества.

Забавны и отсылки к правилам, чтобы клирики не судились с клириками — при этом непонятно по тексту, является ли «сын благочинного» клириком. (На самом деле, сын благочинного протоиерея Иоанна Лютянского (Лысковская епархия Нижегородской митрополии), Федор в 2017 году еще был школьником. Каковы причины иска Бардиера к нему — неизвестно.) Да и как можно относить это правило к Бардиеру, если епархия его уже лишила сана?

В общем, получилась довольно интересная, запутанная история с участием строптивого монаха-подвижника-строителя храмов, архиерея, патриархии и «сына благочинного», с жонглированием канонами, упреками, обличениями и недоговоренностями. Если кто из наших читателей знает подробности этой истории вокруг иеромонаха Иордана (Бардиера), то пишите в «Ахиллу»: ahilla.ru@gmail.com

Иллюстрация: иеромонах Иордан (Бардиер)

*Только одна цитата про «алатырского старца» от настоятеля Крестовоздвиженского монастыря Екатеринбурга игумена Флавиана (Матвеева):

«Привожу текст рапорта, направленного мною 7 августа 2000 года Правящему Архиерею Екатеринбургской епархии Высокопреосвященнейшему Архиепископу Викентию.

Настоящим почтительно сообщаю Вашему Высокопреосвященству о том, что в нашей епархии в течение последних десяти дней находился архимандрит Иероним, наместник Свято-Троицкого мужского монастыря города Алатыря Чебоксарской епархии. Цель его приезда — приискание благотворительной помощи своему монастырю в нашей епархии. Архимандрит Иероним пользуется репутацией пророка и старца, и у него среди прихожан нашего монастырского храма есть почитатели. К сожалению, сразу по приезде архимандрит Иероним начал произносить пророчества, вносящие тревогу и опасение в души верующих людей: «Патриарх к вам в епархию не приедет», «Разгонят вас по дальним монастырям»…

Иеромонаху Серафиму сказал: «В Чечню больше не езди. В первый раз тебе повезло, второй раз вернулся со сломанным носом, а в третий — привезут тебя в цинковом гробу».

Один из почитателей сего архимандрита передал мне совет, которого я вовсе не испрашивал: «Передай отцу Флавиану, что я знаю, что у него были мысли подыскать себе другую епархию. Здесь житья ему не дадут, пусть уходит из этой епархии сейчас же».

Все эти пророчества, переплетаясь в устах людских, породили массу невероятных слухов и сплетен, произведя немалое смущение.

Поэтому, в воскресенье, 6 августа по отпусте Божественной Литургии я обратился к прихожанам со словом, в котором подчеркнул, что истинные старцы стремятся к тому, чтобы в душах человеческих водворить мир Христов, а всякий мятеж и тревогу, суету мира сего изгнать прочь. Да и не путешествуют в поисках, на кого бы оказать влияние, и кого бы привлечь к себе.

К слову говоря, и Патриарх к нам в епархию приехал, и Серафим ни в какой цинк не лег, и монастырь не разогнали».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *